Судный день

В нос Феникс ударил резкий, токсичный запах. Он повлек за собой второй удар – теперь уже в виски – как это обычно бывает от слишком глубокого вдоха концентрированного нашатырного спирта. Голова адски кружилась – будто по затылку несколько часов подряд били тяжеленым строительным молотком. По крайней мере, эта ассоциация первой приходила Палмер на ум. Кроме того, дурманящее состояние стимулировал еще один запах. Это был древесный, тонкий, с аристократическими нотками аромат. У Феникс он какое-то время вызывал аналогию со стариной. Она лежала так на боку, подогнув ноги к животу, внюхиваясь и кривя брови в попытках вспомнить, что могло источать такое же благоухание, пока наконец не осознала, что пахло мужским парфюмом. Последний же крепко въелся в довольно крупного размера черный пиджак, на котором и лежала студентка. Девушка приподнялась на локтях, протирая глаза и стараясь вникнуть в суть происходящего. Ей стало неловко, когда она поняла, что лежала так на парте прямо в кабинете Рафаэля, который все это время стоял сбоку, держа в руке пропитанную треклятым нашатырем ватку. Его бровь была чуть изогнута, а выражение лица было серьезным. – Что ты здесь делала? – бесцеремонно поинтересовался преподаватель, не давая гостье даже хорошенько прийти в себя. – У меня к себе такой же вопрос… – девушка незадачливо почесала макушку головы, озираясь по сторонам. Она пока не вполне понимала, что произошло, и теперь усердно пыталась восстановить картинку прошлого в голове. – Что ты слышала? – продолжал свой настойчивый расспрос Рафаэль, не обращая внимания на расплывчатые ответы той. О кратковременной амнезии врачи не наврали: от серьезных потрясений у Феникс, совсем недавно перенесшей несколько сложнейших операций, в том числе и на голову, действительно, были провалы в памяти. Но доктора не договорили одно: память эта имела свойство довольно быстро возвращаться к своей владелице. Для этого нужен был лишь соответствующий визуальный или аудио стимул. А потому, от шока игнорируя присутствие преподавателя и его вопросы, студентка начала вглядываться в обстановку. Вот дверь – память моментально воспроизвела в голове картинки с перебиранием ключей и спешкой. Девушка развернулась. Вот книги – именно они были целью вечернего визита в класс учителя литературы. Рядом с ними доски – здесь думать становится сложнее. Палмер жмурится, потирая весок, пока ее наконец не осеняет: она выбила дверь силой мысли. Эти пока еще невообразимые слова эхом прокатились по сознанию Феникс. Она судорожно начала пятиться назад, спиной вперед ретируясь с парты. Она проползла так несколько сантиметров, пока руки не потеряли под собой опоры в виде стола и тело не начало падать вниз. И только вовремя пойманная крепкими руками Рафаэля, Феникс наконец в полной мере осознала его присутствие. – Мистер Диккенс? – удивленно уставилась она на него, к слову, не менее удивленного, пока поднималась на ноги и поворачивалась к собеседнику лицом. – Действительно, что я могу делать в своем же кабинете? Как дикая, студентка отшатнулась от мужчины. В голове крутился какой-то телефонный разговор, который Палмер пока что не могла конкретизировать. Единственное, что она помнила – это то, что в нем было что-то подозрительное. – Господин Яман дал мне ключи, чтобы я забрала его книги, которые он не успел перевезти в свой кабинет, – как-то неуверенно протянула девушка. – … Ключи? – изогнул бровь преподаватель. Феникс незадачливо почесала голову, выдавливая из себя наивную улыбку. Этот день официально можно назвать днем проколов, так как в который раз девушка взболтнула лишнего. Перестав, наконец, жмурится в нелепой ухмылке и посмотрев на стоящего впереди учителя, студентка поняла, что деваться уже некуда: Рафаэль, замерший все с той же изогнутой бровью, всем своим видом давал понять, что блеф не удался и он ждет нормального объяснения. – Ладно… Мне кажется, господину Яману сложно в одиночку справляться с делами по академии. Я пришла в Ваш кабинет чтобы забрать его вещи. Не думала, что Вы окажетесь здесь и…. – девушка обернулась на сломанную дверь в кладовку и ее аж передернуло, – и дальше я ничего не помню. Пожалуйста, не рассказывайте никому. Мне бы не хотелось подводить мистера Смита. – Интересно… – протянул учитель, нагло и, что более удивительно, с неким подозрением оглядывая свою ученицу с ног до головы. «Он думает, что я хотела что-то украсть?» – подумала Феникс. Искреннее недоумение отразилось на ее лице. Неожиданно в кармане брюк Рафаэля завибрировал телефон. Он вынул мобильник и быстро сбросил звонок. Палмер успела разглядеть имя контакта – «Лилит».

«– Ты не понимаешь, какие здесь законы, Лилит. Тебе стоит чаще здесь появляться не в шуточных целях. Я сам найду его…»

Слово за словом, в памяти начали каким-то чудным образом сами по себе проявляться все до единой фразы учителя. Палмер напряглась сильнее, когда поняла, что того, что пришло в ее сознание, недостаточно, что она упускает какую-то не менее важную часть. В висках в который раз отдалось болью.

«Я сказал нет. Слишком много подозрительных появлений за последние несколько дней. Ты будешь очень некстати здесь. Позабавься с грешниками и возвращайся. Тебе же это так нравится»

Дрожащей рукой Феникс машинально коснулась неожиданно похолодевшей впадины между носом и верхней губой. На пальцах неприятно густела вязкая алая жидкость. Взгляд студентки поднялся на Рафаэля, стоявшего перед ней в каком-то сомнении. Страх вперемешку с абсолютным непониманием происходящего стал овладевать Палмер. Она, подобно лани, загнанной охотникам в угол, сделала шаг назад, хоть и знала, что это бесполезно, ведь отступать некуда. Учитель же продолжал безмолвно стоять на своем месте. Он ничего не говорил, не двигался и, казалось, даже не дышал. Само время словно остановилось. И только взгляд этих карих, лишь сейчас откликнувшихся в душе девушки неизведанной бездной, полной своих темных секретов, глаз был нацелен на Феникс. Как ружье браконьера, направленное на бедную, дрожащую от безвыходности своего положения лань, но почему-то до сих пор не прогремевшее в хладнокровном выстреле. – Теперь Вы … убьете меня? – неожиданно для себя самой выдала Палмер. Что-то в ее взгляде прояснилось. Это было то ли безрассудство в состоянии аффекта, то ли сошедший на нет страх. Впрочем, безразличие к жизни было свойственно девушке. Наверное, самым страшным в забвении она находила лишь то, что тайны, гложущие ее сердце до предполагаемого момента смерти, так и останутся нераскрытыми, а зло – ненаказанным. Рафаэль, на лице которого удивление теперь приобретало зримые очертания, снова внимательно осмотрел девушку. Несколько секунд он был погружен в свои мысли, а затем, видимо, с большими сомнениями решив для себя что-то, проговорил: – Мне кажется, Вы очень сильно ушиблись головой. – Но кто-то ведь пытался это сделать! – выпалила Феникс. Глаза Диккенса замерли в одной точке – прямо на её округлённых очах. – Я не понимаю, о чем идет речь, – учитель осторожно потянул руку к предплечью студентки, – Давайте я отведу Вас в медпунк… – Ну уж нет, – девушка в строптивом жесте извернулась, не давая к себе приблизиться, – Сначала объясните мне, о каких «грешниках» Вы говорили с этой Вашей Лилит, и о каких «здешних законах» шла речь? Мне казалось, правило о том, что запрещено покидать академию касается всех здесь живущих. Или я о чем-то не знаю, мистер Диккенс? – непонятно откуда взявшаяся храбрость всецело овладела Феникс, придав той неустрашимости. Застывшая в воздухе рука преподавателя медленно опустилась. Прошло несколько секунд прежде, чем тишину нарушил приглушенный смешок. Но учитывая царившую безмолвность, звук этот мог показаться довольно громким. – Что Вы скрываете? – не прекращала Феникс, чувствуя, как нащупывает что-то пугающе интересное в хаосе неизведанных ею мыслей собеседника. – Хорошо, Палмер, – учитель, взгляд которого зажегся каким-то непонятным, пугающим азартом, с не сходящей с губ ухмылкой обошёл парту и плюхнулся на самый ее край, подперев руки широко расставленными между собой коленями. От такой кардинальной перемены во взгляде мужчины все внутри Феникс похолодело, – у меня есть секрет. Они есть у всех, это не новость. Маленькие или большие, ставшие прахом или же белеющие в своей мертвенной красоте косточки скелетов в шкафах. Вам это знакомо как никому другому здесь. Я же прав? Феникс стояла, как остолбеневшая. Ее грудь быстрее нормы вздымалась и опускалась, выдавая этим самым участившееся сердцебиение. – …Впрочем, можешь не отвечать. Я и без того это знаю. Тон мужчины становился все развязнее. Рафаэль, без доли прежней учтивости, совершенно не смущённый таким резким преобразованием своего характера, будто бы то было обыденным явлением, продолжал: – …Я знаю очень многое об этой академии. О каждом ученике, преподавателе, даже об уборщице, которая по каким-то причинам каждый день приходит на работу раньше необходимого на 35 минут. Я знаю и о тебе. Наслышан, знаешь ли, об успеваемости, о твоем невероятном генетическом потенциале… - жилистая рука в каком-то по-античному элегантном жесте потянулась к пачке с салфетками, которая все это время покоилась на краю стола, – … о побеге. Его движения, слова, мимика – все это казалось Феникс мучительно медлительной насмешкой. Рафаэль все так же неторопливо поднял на нее хитрый взгляд, который будто пытался выцепить что-то из ее реакции на этот монолог. Но, видимо, не увидев предполагаемого, преподаватель проговорил: – Хочешь знать мое мнение? Ты либо прекрасный лжец, либо блуждающая в потёмках этого мира душа. Ответишь мне на этот вопрос? Кто ты, Феникс Палмер? Девушка, сохранявшая молчание до этого момента, набравшись решимости, проговорила: – Я не знаю, кто я. Точно так же, как я не знаю, кто Вы. Но я здесь по каким-то причинам. Я пытаюсь понять эти причины. Вот и все. Рафаэль удовлетворенно хмыкнул что-то себе под нос, выудив в конечном счете салфетку из полиэтиленовой упаковки. – Точно так же, как и я. Я занимаюсь поиском причин. Можешь считать это заданием «сверху» – мужчина в театральном жесте кивнул на потолок, дав, тем самым, девушке весьма читаемый намек на действующую власть, – это все, что тебе можно знать. Феникс словно облили ледяной водой. Отрезвлённая, с проявившейся, пусть и слабо, картиной реальности, она спросила: – «Авангард» ¹ в академии? Но зачем? – Не так быстро, – осек ее мужчина, протягивая платок. Девушка неуверенно и даже как-то виновато выудила его из чужих рук, прикладывая к кровавому подтеку под носом. Она чувствовала смущение от своего подозрительного поведения. ««Лилит», «грешники», «поразвлечься» – ведь все это кодовые слова» – постепенно доходила до нее суть. Студентка решила не подавать голоса, давая собеседнику докончить мысль. Да и лишнего она уже успела наговорить. – Раз уж по стечению обстоятельств ты теперь в курсе происходящего, я попрошу тебя о двух вещах. Первое: этот разговор не должен покинуть стен моего кабинета. Все, что ты знаешь, знать можешь только ты, – мужчина встал со своего места, огибая парту и подходя к окну. Пейзаж на улице был окутан туманом начавшихся сумерек. Профиль Рафаэля очертился мертвенно-голубым бликом света, исходившим от едва видневшейся луны, придавая острым изгибам лица хищнический вид, – Если я узнаю, что кто-то еще в курсе моих мотивов, ты станешь серьезной помехой в моем деле. Ты знаешь, что пока один из здешних выпускников не займет место императора Эдема, должность эта будет находится в руках временного правления. Сейчас это отец Энио, Кир Блант. В отличие от сына, он не наделен «геном лидерства». Если верить генной теории Филипа Кларка, такого человека природа не наделяет качествами, соответствующими людским представлениям об идеальном лидере, – с подоконника Рафаэль поднял сантиметровую щепку, оставшуюся от разломанной двери в кладовку, и принялся с интересом вращать ее, податливую, как кукла, между пальцев, – Никакой гуманности, никакой пощады, никаких разбирательств в виновности и невиновности человека. «Помехи» для таких людей убираются с пути очень быстро и кровожадно. Щепка под напором пальцев треснула, рассыпавшись на мелкие сухие крошки. Рафаэль педантично стряхнул с руки остатки древесины, норовящие потом стать неприятным явлением под названием «занозы», и глянул наконец на собеседницу, ожидая ответа на свой крайне доходчивый намек. – Я не боюсь смерти. Рафаэль еще более заинтересованно посмотрел на Феникс, чуть склонив голову в бок. – Все люди боятся смерти. – У меня есть свое условие, – продолжала девушка напористо, все это время, по-видимому, набиравшаяся смелости озвучить то, что долгое время не выходило за границы затворок ее сознания, – я хочу попасть за стены. У Вас, как я поняла, есть свои лазейки для исполнения этого скромного желания. Если Вы откажетесь, то никакой сделки не будет. – Зачем тебе это? Вопрос этот прозвучал неожиданно хотя бы потому, что в качестве ответа Феникс рассчитывала услышать отказ, торговлю, или в крайнем случае – новые угрозы. Но преподаватель совершенно спокойно смотрел на нее. – «Маленькие или большие, ставшие прахом или же белеющие в своей мертвенной красоте косточки скелетов в шкафах». Как-то так Вы, вроде, сказали, – процитировала она недавние слова Рафаэля, сама поражаясь своим неожиданно раскрывшимся ораторским способностям. – Неплохо, Палмер, – Диккенс довольно усмехнулся, но в тот же момент его лицо расслабилось, принимая строгие черты типичного учителя, – если бы не одно «но». В академии происходят странности. Я здесь именно поэтому. Доверять тебе не…. Он не докончил фразу. Его глаза на секунду вспыхнули в осознании чего-то, но тут же погасли. Он снова взглянул на нее – теперь уже решительно. – Хорошо. Договорились. «Так просто?» – не верила своим ушам девушка. – … Но прежде выслушай мою вторую просьбу, – Феникс чуть напряглась, сосредотачиваясь на высказываниях мистера Диккенса, – Ты должна будешь помогать мне. С чем, когда и как я буду говорить по ходу дела. Ты не задаешь мне вопросов, а просто делаешь. Ничего такого, что может причинить тебе вред. При условии следования моим инструкциям, разумеется. Палмер замерла в раздумьях. Согласится – и ее мечта претворится в жизнь. Откажется – и тогда не видать ни внешнего мира, ни разгадок мучающих мысли тайн, ни, в конце концов, какой-никакой безопасности. Торговаться дальше, чтобы получить более выгодные условия, не было смысла. От Рафаэля исходила очень мощная, даже пугающая энергетика. Девушка почему-то знала, была подсознательно уверена в том, что она либо принимает требования такими, какие они есть сейчас, либо уходит с ничем, кроме проблем в лице нажитого врага. – … Договор? – прервал раздумья вытянутой вперед для рукопожатия ладонью Рафаэль. – Договор. Все еще опасливо, она протянула хрупкую кисть навстречу мощной чужой. Диккенс коснулся ее, и глаза его замерли в одной точке. Как загипнотизированный, он смотрел на переплетенные в рукопожатии конечности, вызывая полное недоумение у Палмер. Прошло по меньшей мере секунд двадцать прежде, чем смущенная девушка вежливо вытянула свою ладонь из ладони Рафаэля. – Хм. Учитель поднял на нее глаза, и на мгновение Палмер показалось, что он как-то странно сощурил их. А после, с совершенно непринужденным видом кивнул в сторону обломков двери, среди которых было и то, зачем, собственно, Феникс сюда и приходила. – Бери что нужно. Мне нужно закрыть класс. Тон показался ей еще грубее обычного. Девушка молча подошла к книгам и под взором учителя, явно недовольного ее медлительностью, собрала их в охапку. «Что за спешка такая? И что за очередной приступ раздвоения личности?» –думала она про себя, искренне не понимая резкой холодности Рафаэля.

***

Через пять минут учитель и ученица уже выходили на улицу из академии. – Провожать не буду. Сама дойдешь, – безразлично кинул он и, даже не взглянув на собеседницу, направился по развилке дорог налево, в другую от дороги Феникс сторону. Мужчина постепенно скрылся из поля зрения девушки, обволакиваемый туманом, темнотой и ветвями деревьев близлежащего парка. «Какой он все-таки высокомерный и странный» – подумала Палмер, провожая нахала взглядом, – «Хотя, я теперь в какой-то степени его напарница. Если это вообще можно таковым назвать. Так что не стоит удивляться его сугубо профессиональному ко мне отношению». Глубоко вобрав в себя ночной, прохладный воздух, отдающий еловыми ароматами, она устало двинулась в сторону студенческого общежития, твердо решив для себя обдумать произошедшее в деталях после крепкого, долгого сна.

***

Минутой ранее из здания университета выходила девушка высокого роста. Ее подтянутое, гибкое, как будто эфемерное тело, всегда кажущееся окружающим чем-то легким и невесомым, сейчас, в сумраке наступившей ночи, зябко ежилось от холода. Дафни Блю – так звали проходимицу – не рассчитывала, что покинет академию в столь поздний час. А потому одежда ее, состоявшая из короткой белой юбочки, белого топа и небесно-голубого цвета кардигана, совершенно не соответствовала погодным условиям заморозков. Студентка, а по совместительству одна из самых усердных учениц «Ковчега», будучи главным чир-лидером местной сборной, осталась допоздна в библиотеке. За составлением новой хореографической постановки она совершенно потеряла счет времени, а когда опомнилась, было уже глубоко за 10 часов вечера. Выйдя наконец на улицу и собравшись было пойти в общежитие, блондинка неожиданно остановилась. Внимание Дафни привлек странный шорох сбоку от входа, у дальней стены здания. Одной рукой прижимая к себе сумку, а вторую подставив под поток теплого воздуха, вырывающегося изо рта, она двинулась вдоль балюстрады на неизвестный шум. Но как только она оказалась достаточно близко, все вокруг затихло. Из дрожащей от холода руки предательски выскользнула сумка. Под покрывалом голубоватого тумана, в пугающем, прямо как в фильмах ужасов, полумраке, она нагнулась и начала тихо собирать содержимое своего багажа. Неожиданно двери главного входа приоткрылись. В освещенном двумя боковыми настенными фонарями проеме показалась пара фигур. Как заяц, почуявший хищника, Дафни замерла, отсчитывая отдававшиеся мерзкой тряской удары собственного сердца. Скрытая от глаз двух посторонних колонной и темнотой, она попыталась вглядеться в лица незнакомцев повнимательнее. А когда различила в говорящих своего нового учителя литературы и однокурсницу Феникс, не опуская глаз нащупала телефон и в привычном жесте, не глядя на сам мобильник, сделала несколько снимков.

ПОЯСНЕНИЯ:

1) «Авангард» (сокращение), или же «АСК» (Авангард секретного контроля) –государственный орган исполнительной власти. Прототипом можно считать современное ФБР/ФСБ. В произведении организация занимается выполнением особых поручений «свыше» (то есть чаще всего секретных дел, исполнение которых «заказывает» действующий император).