Брачная паника Малфоя

Залетев в свой кабинет, Гарри так раздражённо хлопнул дверью, что стёкла в окне отозвались дребезжащим звоном. Стоило Главному Аврору рухнуть в своё кресло, разметав порывом ветра часть документов, лежащих на столе, как в дверь неуверенно постучали. — Да! — рявкнул Поттер, пытаясь хоть как-то усмирить океан внутреннего негодования. Дверь приоткрылась и показалась голова Рона. Целиком он заходить не спешил, оценивая степень ярости друга: — Ты чего? Пронёсся по этажу, как тайфун. Наорал на Эмили. По-моему, кто-то из стажёров чуть в обморок там от страха не рухнул. — Если такие впечатлительные, что они забыли в Аврорате?! Пусть идут перебирать бумажки! — со всей дури шарахнув кулаком по столу, и тем самым выпустив пар, Гарри обречённо выдохнул и откинулся на спинку кресла, в изнеможении прикрыв глаза. Поняв, что основная буря миновала, Рон бочком протиснулся в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Устроился напротив друга и поинтересовался: — Ты чего сегодня какой бешенный? У Кинг… Министра был? Или от Невыразимцев? Гарри не весело усмехнулся: — О нет… С Малфоем поругался. — Ооооо…- Рон сочувственно покачал головой: — Понятно. Опять эта белобрысая язва мотает тебе нервы. Что не поделили на этот раз? Поттер порылся в кармане аврорского плаща и швырнул на стол перед собой бархатную коробочку. От резкого удара об дубовую поверхность она открылась, обнажая грани кольца из платины. Мрачно посмотрев в голубые глаза друга, полные не понимания, Гарри ответил: — Он отказался выходить за меня. С пару секунд Рон тупо переводил взгляд с коробочки на Поттера и назад, а после завопил на весь кабинет: — Что?! * * * После того, как в мае они оплакали всех погибших, отгремели все пиры за Победу над Волан-де-Мортом, наконец-то настал момент затишья и возможность осмотреться. То лето, послевоенное лето, было таким сладким на вкус. Ощущение жизни и выстраданного счастья туманило голову всевозможным перспективами. Тогда они просто позволили себе…жить. Гарри, Рон, Гермиона и Джинни собрали немного вещей в рюкзаки и отправились путешествовать. Они побывали во многих странах. Пробовали разную кухню, узнавали традиции и обычаи местных магов и магглов, танцевали вечерами на площадях, купались в море, смеялись и любили. Никогда в жизни Гарри не чувствовал себя таким беззаботным. Но всё когда-то подходит к концу. К началу учебного года им пришлось вернуться в Англию. Гарри и Рон автоматом были зачислены в академию Авроров. Гермиона и Джинни планировали вернуться в Хогвартс. Разлука огорчала, но в то же время Поттер понимал, что не готов тратить ещё один год на учебу в школе. Аврорат манил и тянул, Рон настойчиво уговаривал, и никакие тоскливые вздохи Джинни и укоряющие взгляды Гермионы не смогли его переубедить. Уже потом, спустя месяц, как они с Роном стали курсантами, в одном из писем Гермионы мелькнула пара предложений о Малфое. Оказалось, что он тоже не вернулся на последний год обучения. Во время летних заседаний младшего Малфоя адвокатам удалось оправдать. Он и Нарцисса ограничились штрафами и потрепанными нервами. А вот Люциуса ждал Азкабан. 10 лет. После этого Драко покинул Англию и уехал во Францию. Ходили слухи, что по учебе, но точно никто не знал. Впрочем, Гарри быстро об этом забыл. Его жизнь бурлила и кипела. Лихие курсантские будни в Академии не давали возможности расслабиться. Это не было похоже на учёбу в Хогвартсе. Намного меньше теории и свитков с сочинениями. Намного больше физической подготовки. Но и спрашивали с них очень строго. Пропущенная лекция по ядам и противоядиям вполне могла обернуться неожиданной подлянкой от профессора, в виде подлитого в сок неприятного сюрприза. И не зная основных признаков и верного антидота…становилось как-то не смешно. Посещаемость и усвоение материала были практически безупречными. Для тех же, кто морально не выдерживал, двери на выход всегда были открыты. За три года обучения, до выпуска они дошли в лучшем случае третью начального состава. На первом же курсе, в выходные Гарри мотался в Хогсмид, чтобы увидеться с Джинни. Младшей Уизли совсем не нравились отношения на расстоянии, но она ждала момента, когда закончит школу и родители разрешат им жить вместе. Правда жил Гарри все равно в казармах, но на выходные мог появляться дома. А потом школу Джинни закончила. И вместо того, чтобы мечтать о свадьбе и создавать на Гриммо уют, подписала контракт с Холлидейскими Гарпиями и стала пропадать месяцами на сборах. С одного из чемпионатов она вернулась не одна. Внушительный и суровый грек по имени Никон протянул Гарри руку и вопросительно глянул на Джинни. Та, вздохнув, пояснила: — Он не говорит по английски. Но хотел, чтобы я тебе передала, что ему жаль. Гарри тогда будто окунули в ледяное озеро. Сначало всё внутри обожгло, словно кипятком, а потом склеило холодом: — Жаль?! — прошипел он, прожигая бывшую невесту взглядом. Впрочем, виноватой Джинни себя явно не чувствовала. Философски пожав плечами, она перекинула свою рыжую косу с плеча за спину и ответила: — Да, ему жаль. Никон на самом деле очень переживающий, хоть и выглядит грозно. И мне жаль, Гарри. Просто, так случается. Мы долго были вдали друг от друга. Я выросла. Поняла, что уже не скучаю так сильно и не жду встречи. Мой мир больше не крутится около тебя. У нас разные интересы сейчас. Но я честно пришла к тебе рассказать, что дальше нам не по пути. Нос тогда греку Поттер всё-таки сломал. Но по прошествии времени, остынув и переборов обиду, он понял, что так было лучше. Для всех. Они с Джинни и правда стали слишком разными. Подростковая любовь прошла, осталась привязанность и тёплое чувство. Но этого было недостаточно, чтобы становится семьёй. А с Никоном, который играл на позиции вратаря, они потом даже подружились. Правда и его Джинни бросила через год. Гарри тогда ушёл в отрыв. Встречался со многими девушками, пробовал всё новое для себя. Не завязывал серьёзных отношений. И в конечном итоге осознал, что парни его тоже привлекают. Это случилось на третьем курсе академии, когда они отмечали своё участие в настоящем рейде, с действующими аврорами. Тогда то он и обратил внимание на белокурого, кудрявого первокурсника. У Дэни были огромные карие глаза, и дурная привычка кусать свои невероятно пухлые для парня губы. Проснувшись после пьянки с ним в одной комнате, Гарри в шоке сбежал домой, и чуть было не ударился в панику и самобичевание, но вовремя подоспела помощь в лице Гермионы. Она то и рассказала Поттеру о том, что многие волшебники бисексуальны по своей природе. Обществом это не порицается, ведь существуют специальные зелья мужской беременности. Но правда, открытые отношения и не особо одобрялись, поскольку уклад жизни волшебников сильно отставал от тех же магглов. Гарри было всё равно. В газетах уже что только про него не писали. Пару тройкой слухов больше или меньше, роли не играло. С Дени у них был короткий и яркий роман, длинною в полгода. Который закончился очень бурным разрывом. Молодой человек оказался невероятно ревнивым и довёл Поттера своими истериками до желания сбежать из собственного дома. Об их разрыве долго гудела вся Академия. Дени и Гарри пару раз весьма экспрессивно выясняли отношения в общих коридорах. Да так, что с потолка сыпалась штукатурка. После этого в серьёзные отношения Поттер долго не ввязывался. Он с отличием закончил Академию Авроров, поступил на службу в Аврорат и быстро стал двигаться по карьерной лестнице. Дневал и ночевал на работе, участвовал во всех рейдах, помогал с планами разработки операций. Скрипя зубами продирался сквозь волокиту бумаг и отчётов. За каждое заклинание повышенной опасности, Аврорат долго и больно, совсем без смазки, имела система бюрократии. Им приходилось заполнять кучу форм и писать объяснительные своим действиям. А это было посложнее школьных сочинений. Почему-то тех, кто был в рейде, и использовал «Бомбарду», задевшую магазинчик канцелярских принадлежностей, не оправдала формулировка «…был ощутим риск для жизни аврора, окружённого тремя неприятелями. Отбивался тем, что первое пришло в голову…» Так Поттер и жил, а потом в Англию вернулся Малфой