Гуль Иватоби

«Я собираюсь увидеться с Рином. Я вернусь через час или около того.» Харука ждет, но не получает ответа. Он стоит в дверном проеме спальни Макото еще несколько секунд, глядя на прямоугольное пятно света, которое открытая дверь создает на противоположной стене. Макото не говорит, не дергается, даже не дышит. Он не вставал с постели несколько дней, не ел почти месяц, а атмосфера в темной спальне холодная, неприветливая, пронизанная отчаянием и смертью. По крайней мере какое-то время Макото все еще разговаривал с ним; он до сих пор улыбался. Харука задается вопросом, когда Макото стало слишком сложно притворяться, что с ним все в порядке, было ли это после того, как Харука и Рин убили тех детей, или раньше. Это идет вразрез со всеми инстинктами Харуки, но если бы он знал, что убийство того маленького мальчика означало, что он убьет и своего лучшего друга, он бы не убивал. Харука глубоко вдохнул и двинулся дальше в комнату, подошел к кровати Макото и пристально посмотрел на затылок другого парня. Иногда он думает, что было бы лучше, если бы он просто убил Макото во сне. Это было бы несложно. Они были вместе всю жизнь, и Макото не доверяет никому больше, чем ему. Все, что нужно было сделать Харуке, - это использовать свое кагуне, чтобы нанести непоправимые раны телу лучшего друга и наблюдать, как истекает кровь. Макото, вероятно, поблагодарил бы его, если бы у него было для этого достаточно времени. Просто представить себе полное облегчение, которое быстро заменит шок на лице Макото, почти достаточно, чтобы заставить Харуку пройти через это. Макото больше всего на свете хочет, чтобы он не был гулем. Харука окажет другу услугу. Но Харука эгоистичен, и поэтому он наклоняется, чтобы слегка поцеловать Макото в висок, вместо того, чтобы пронзить его сердце, как он должен. Вскоре после этого он выходит из комнаты. Голубоглазый гуль выходит из жилого комплекса, натягивает воротник своей куртки от ветра, выйдя на улицу, и идет по освещенной уличными фонарями дорожке, слишком стремясь оставить свою вину позади. Нанасе Харука действительно эгоистичное существо. Он жесток, и он не рвет и не возносит благодарственные молитвы, как это делает Макото, когда он убивает и пожирает человека. Люди не плачут, когда забивают коров, поэтому гули не должны плакать, когда убивают людей. Харука не понимает, почему его спутник такой эмоциональный. В мыслях Харуки нет разницы. Он убивает, чтобы жить, как люди. Почему он должен чувствовать себя виноватым? Прежде чем они исчезли, их родители убивали за них, хотя они всегда заставляли своих сыновей смотреть на это. В детстве Харука наблюдал за праздником через полуприкрытые голубые глаза, внимательно следя за каждым шагом, который делали его и Макото родители, учился, чтобы он тоже мог продолжать жить после того, как отделился бы от них. Макото никогда не был таким. Он съеживался за спиной Харуки и прятал лицо. Он плакал, когда жертвы их родителей кричали, в то время как Харука смотрел, как его мать и отец рвали их на части. Для Харуки было обычным делом сидеть сложа руки и слизывать кровь со своих пальцев, в то время как Макото изо всех сил пытался съесть даже самый маленький кусочек. Его родители были нежными и ободряющими, как и родители Харуки, хотя они не совсем понимали, поскольку их собственный сын был вундеркиндом. Им было двенадцать, когда их родители уехали на охоту и не вернулись к положенному сроку. Мальчикам было дано четкое указание покинуть дом, который их семьи разделяли на протяжении нескольких поколений. Если с их родителями что-то случится, но Харука и Макото ждали до последнего момента, чтобы сбежать. Харука занял стойку у окна в их общей спальне, наблюдая за пустыми улицами и переулками после захода солнца в поисках каких-либо признаков движения. Макото читал часами, время от времени поглядывая вверх, чтобы бросить на Харуку озабоченные взгляды, потирая нижнюю губу до синяков, пока он не набрался храбрости, чтобы спросить, должны ли они уйти. «Нет.» - сказал Харука, отказываясь оторвать взгляд от окна.  Его бабушка умерла месяцем ранее, одна из многих Нанасе - матриархов, переживших годы, пока, наконец, не пришла старость, чтобы забрать их, поскольку гули были долгожителями, а не бессмертными. Его родители были его единственной оставшейся семьей, а мама и папа Макото были для Харуки как тетя и дядя. Он был им всем обязан их терпением. «Еще немного.» Около двух часов ночи Харука заметил движение в тени. Его проницательные глаза гуля стали резкими, и он сумел различить, что к их дому движется шесть фигур, а не четыре. Кланы Нанасе и Тачибана не общались с другими гулями, пока не приходило время найти себе пару. Таким образом они выживали и существовали бесчисленные столетия. Родители Харуки никогда бы никого не привели в дом, и родители Макото тоже. Харука знал это, и он медленно попятился от окна, поднимая Макото на ноги, который заснул на кровати Харуки по крайней мере час назад. Макото сонно схватил их сумки, пока Харука убирал остатки еды, которые его родители оставили для них в холодильнике. Они сбежали из дома через черный ход и скрылись в ночи. Харука смирился с тем, что они были одни, и продолжил свою жизнь. Какими бы уединенными ни были их семьи, у мальчиков не было ни связей, ни друзей, к которым можно было бы прибегнуть. Они даже не знали семей, из которых произошли их матери. С характером Макото, Харука выдвинулся на место главного смотрителя. Он был и матерью, и отцом, разведчиком и защитником. Задача Харуки сводить концы с концами. Его работа заключалась в том, чтобы заставить Макото есть. К счастью, биология сделала за него большую часть работы, так как ему никогда не нравилось заставлять Макото что-либо делать. Они росли быстро, особенно Макото, и вскоре младший из двух гулей возвышался над Харукой. Стал больше и сильнее, возможно, чтобы компенсировать тот факт, что он был слаб психологически. Такое тело требовало большого количества пищи, и через несколько месяцев после исчезновения их родителей Макото начал убивать в одиночку, хотя бы для того, чтобы не дать Харуке сбиться с ног, пытаясь спасти их обоих. Он перестал ломаться, когда они совершили убийство, и фактически помогал Харуке убирать их беспорядок и, следовательно, увеличил их окно возможностей. Потеря родителей заставила Макото взять себя в руки, хотя он все еще оставался чувствительным и чутким человеком, которого Харука знал всю свою жизнь. Он стал гулем, в котором Харука мог видеть равного, а не просто того, кого он должен защищать любой ценой, хотя это само собой разумеется. Может быть, именно тогда Харука начал любить его, не только как друга или брата, потому что Макото был и этим, и многим другим. Какое-то время всё было хорошо. Они вдвоем переезжали из города в город, пытаясь убежать от того, кто приходил в их дом в ту ночь вместо родителей. Каждый из них справлялся самостоятельно, заботился друг о друге, и когда они стали достаточно взрослыми, каждый унаследовал банковские счета своих родителей и начали все сначала. Они поселились в Иватоби, маленьком городке у океана, который когда-то был тихой рыбацкой деревушкой. Харука настаивал на том, чтобы он стал их домом в основном потому, что местные жители были дружелюбны, и он хотел дать Макото то, чем можно дорожить, помимо их дружеских отношений. Они пошли в школу и устроились на работу, на деньги родителей сняли квартиру с двумя спальнями в нескольких кварталах от местной старшей школы. Макото завел друзей, а Харука остался без энтузиазма в качестве гостя, и они вошли в жизнь простых людей. Любая охота, которую они вели, всегда проходила в другом городе. Возможно, это была пустая трата энергии и ресурсов, но Харука был готов на все, чтобы дать волю необычному гулю, которым был Тачибана Макото. Как они вскоре выяснили, в Иватоби не так много людей из их вида. Население было слишком маленьким, чтобы гуль мог свободно охотиться, не вызывая подозрений, поэтому он не входил в чей-либо список мест, где можно побывать. При этом Харука иногда чувствовал других гулей в этом районе, но им с Макото удавалось избегать их, как они всегда и делали. Мацуока Рин не заботился о стенах, которые возвели два других гуля, и его не заботило то, что Харука вначале вообще не доверял ему. Он перешел в их класс в школе летом после того, как Харука и Макото прибыли в Иватоби, и еще до того, как другой подросток подошел к ним после того, как уроки закончились в тот день, Харука знал, что Рин был похож на них. Несмотря на всю его стоичность, Рин был не более опытным гулем, чем Харука и Макото в том же возрасте. Голуби убили его отца, когда Рин был маленьким мальчиком. Умер, оставив после себя вдову с разбитым сердцем, которая не могла заботиться о своих двух выживших детях. Харуку эта грустная история не тронула, хотя о Макото нельзя сказать то же самое. Потеря их родителей ослабила и без того хрупкое сердце Макото, поэтому он сочувствовал истории Рина больше, в противном случае. Все, что мог сделать Харука, это стоять и кипеть, когда Макото держал Рина за руку и поклялся, что он и Харука сделают все, что в их силах, чтобы помочь Рину и его семье выжить. И снова их жизнь изменилась. Макото был единственным гулем его возраста, которого знал Харука, поэтому к постоянному присутствию Рина нужно было привыкнуть. Затем, когда Рин убедился, что доверяет им, он представил Харуку и Макото своей семье. Мацуока определенно были странными. Там была Ко, младшая сестра Рина, которая была во всем похожа на своего брата. На самом деле ее звали «Го», но никому, кроме ее матери, не разрешалось называть так. Однажды, когда Харука забыл использовать выбранное имя, он быстро столкнулся с рубиновым, похожим на щупальце кагуне, обвивающим его шею, и он больше никогда не забывал. Их мать была совсем другой историей. Она мало говорила, и ей потребовалось много времени, чтобы смириться с двумя молодыми гулями, которых сын настоял привести с собой. Именно Макото сломал ее стены, сидел с ней, пока она шила, и помогал ей стирать, когда Рин и Ко находили что-то «чистое», чтобы показать Харуке на заднем дворе. Два мальчика сделали то, чего не сделали бы их родители, и нашли утешение в других гулях. Но Харука должен был знать, что рано или поздно это приведет к обратным результатам. В ту ночь, когда все развалилось, все трое не вышли на охоту. Как выразился Рин, они были «нормальными мальчиками-подростками», гулявшими после наступления темноты без присмотра родителей. Он часто говорил такие неосторожные вещи, указывая на то, что они все потеряли, не задумываясь, но Харука научился игнорировать это. Когда они шли по затемненному переулку, а конечной целью был пляж, на их пути наткнулся пьяный мужчина. Харука и Рин обменялись взглядами, в то время как веселое выражение лица Макото немного притупилось. Два старших мальчика были упырями возможностей. Большая часть города была на осеннем фестивале, так что время было как нельзя лучше. Кровь этого человека наверняка будет смешана с алкоголем, но это было то, чем Рин наслаждался во время еды. Этот человек не представлял особой сложности, учитывая его координацию и осознанность, которым мешала выпивка. Несмотря на отсутствие маски, скрывающей его личность, Харука подошел к нему и просто свернул ему шею, в то время как Рин и Макото отступили. Не было необходимости создавать ненужный беспорядок. «Что теперь?» - сказал Рин, пиная тело мужчины носком кроссовка. «Это была твоя идея». - сухо сказал Харука, раздраженный таким поведением. Как будто Рин сомневался в его способности правильно убивать. «Ты хочешь съесть его здесь или затащить обратно к себе?» Рин ухмыльнулся, и блеск его острых зубов в темноте сказал Харуке больше, чем слова. Но затем раздался голос. «Папочка?» Трое мальчиков замерли. Харука повернул голову и увидел в темноте два силуэта. От них сильно пахло человеком, которого он только что убил. Его дети. Они оказались близнецами, мальчиком и девочкой, и голос девочки вырос до пронзительного крика, когда она позвала: «Папа!» Харука не хотел убивать, не из-за тепла Макото за его спиной, но когда мальчик схватил запястье сестры и повернулся, чтобы бежать, у Харуки не было особого выбора. Рин схватил девочку, а Харука схватил мальчика, и их приглушенные крики угрожали разрушить фальшивое спокойствие вечера. Он всегда старался держаться подальше от детей. Несмотря на то, что думали Голуби, быть гулем не означало, что у Харуки нет сердца. Он не собирался прерывать многообещающую жизнь, если не сможет ей помочь, как бы лицемерно это ни звучало. Но задача Харуки заключалась в том, чтобы защитить Макото, и если они отпустят детей, их безопасность, несомненно, будет поставлена ​​под угрозу. Харука рассудил, что он также оказал детям услугу, если их собственный отец добровольно опьянел, пока он должен был заботиться о них. Харука свернул шею мальчика так же, как и его отца, и Рин позаботился о девочке аналогичным образом. Когда тело человеческого ребенка впервые в жизни обрушилось на тело Харуки, гуль почувствовал раскаяние. «Мы затащим их ко мне домой». - сказал Рин странно приглушенным голосом. Он странно смотрел на Харуку, как будто только что открыл в нем что-то новое. «Но нам нужно спешить». Харука кивнул, осторожно маневрируя обмякшим телом в своих руках, чтобы прижать к себе ребенка. Таким образом, он мог почти обмануть себя, думая, что тот просто спит. Но затем он обернулся, а Макото только стоял над телом пьяного, глядя на Харуку с ужасом. Мне жаль. Я не хотел поступать так с тобой. Пожалуйста, не ненавидь меня.    Харука хотел озвучить все это и многое другое, но все, что вышло, было сдержанным: «Неси его, Макото». Вот и все. Макото сделал то, что ему сказали, но он был другим. Через несколько дней он перестал ходить в школу и работать. Он перестал выходить из комнаты, перестал разговаривать с Харукой, и почти за три недели после того дня, когда они убили человека и его детей, Макото перестал есть. Харука не знает, что делать, отсюда и его импровизированная поездка навестить Рина в столь поздний час. Без Макото Харука тоже перестал посещать занятия, поэтому он не видел рыжего гуля уже несколько недель. Они говорили по телефону, но Харука намеренно говорил неопределенно, когда дело доходило до состояния Макото. Разговор об этом только укрепляет вину Харуки за ситуацию. Он не может перестать винить себя. Через пятнадцать минут после того, как он покинул свою квартиру, Харука достигает дома Мацуоки. Не горит ни один свет, даже тот, что на крыльце, но голубоглазый гуль не останавливается, чтобы думать о вежливости, несколько раз ударяя кулаком о дверь. Он нетерпеливо ждет, ему не нравится, когда никто не прикрывает его спину, но дверь распахивается прежде, чем Харука успевает по- настоящему рассердиться. «Ты, черт возьми, серьезно?» Рин не выглядит довольным. На нем только спортивные штаны, и его волосы, кажется, разлетаются во все стороны. Его рубиновые глаза, кажется, блестят в темноте, и если бы не очевидные белки его глаз, Харука подумал бы, что на него вот-вот нападут. «Ты ведь понимаешь, что сейчас час ночи, верно?» Харука пожимает плечами, и Рин раздраженно вздыхает. «Ты прячешься неделями, а сейчас решаешь прийти». Ворчит он, отойдя в сторону. «Ты хочешь войти?» Когда Харука не двигается, Рин закатывает глаза и выходит из дома, тихо закрыв за собой дверь. «Так будет лучше, Хару. Завтра у нас экзамен по английскому. Не то чтобы ты знал, потому что ты не ходил в школу и все такое ». "Как Рей и Нагиса?" - спрашивает Харука, в основном потому, что он пока не хочет вникать в то, что происходит с Макото. Он считает, что Хадзуки Нагиса и Рюгазаки Рей были друзьями Макото больше, чем его, но Харука может с уверенностью сказать, что они единственные два человека в мире, которых он откажется убить. «Меня тошнит из-за тебя и Макото. Они хотели навестить вас примерно неделю назад, но я сказал им, что вас обоих нет в городе. Пожалуйста." Харука ворчит. «Тебе не нужно было им лгать. Они могли легко увидеть меня в городе днем ​​и узнать». «Вы бы предпочли, чтобы они вас побеспокоили?» - возражает Рин, на что Харука не отвечает. «Эти двое довольно требовательны для пары второгодок, знаешь ли. Нагиса твердил: «Почему Рин-чан знает, где находятся Хару-чан и Мако-чан, а мы - нет? Так несправедливо ! » Рин производит довольно убедительное впечатление на Нагису, когда ему подходит настроение, вплоть до чрезмерной вежливости. «По крайней мере, он перестал называть тебя Рин-Рин». «О, даже не начинай». Они замолкают, и Харука не может не думать о Макото, который, вероятно, умирает дома, один дома. Внезапно он передумал выражать свою озабоченность Рину. В самом деле, в этом нет никакого смысла. Другой гуль не может сказать Харуке чего он еще не знает. Он пытается придумать другое оправдание для своего ночного визита, когда Рин спрашивает: «Ну, как Макото?» Это случайный вопрос, но Харука знает, что все, что делает Рин, рассчитано и преднамеренно. Он хочет промолчать, может, сказать, чтобы отвалил, но Харука также знает, что он не может солгать об этом. Он и Макото не покидают свою квартиру, если это не друг с другом. «Он не выходил из своей комнаты несколько дней». - медленно говорит Харука. «Он также не ест». «Тц.» Рин скрещивает руки на груди и прислоняется к двери. «Что ж, этого и следовало ожидать». Харука хочет напомнить Рину, что он абсолютно ничего не знает о Макото, но вместо этого тихо произносит: «Не думаю, что у него осталось много времени». Тело Рина напрягается. «Что, ты имеешь в виду, что осталось не так много времени, пока у него не щелкнет и не устроит хаос?» Харука качает головой, хотя какая-то часть его хочет, чтобы Макото сделал именно это. «Нет. Он уже пробовал.» «Что ты имеешь в виду?» «Я знаю, что он голодал». Харука вспоминает тот день, почти две недели назад. «Но он остановился». Он смотрел фильм в маленькой гостиной в их квартире, когда внезапно появился Макото, слегка пускающий слюни, кожа была бледнее, чем когда-либо видел Харука, глаза были окрашены в черно-красные пятна. Харука настороженно наблюдал за ним в течение нескольких напряженных минут, готовый вскочить и не дать Макото покинуть квартиру, если это произойдет, но в этом не было необходимости. Макото смотрел на дверь, не мигая, целых семь минут, красные, похожие на вены полосы, исходящие прямо из-под его глаз, медленно спускались вниз по его лицу. Во время первой рекламной паузы его кулаки внезапно сжались, кожа на его костяшках почему-то стала даже белее, чем у остального тела, и в мучительно медленном темпе Макото повернулся и ретировался обратно в свою комнату. «Он остановился ?»- повторяет Рин так же недоверчиво, как Харука чувствовал себя в тот момент.«Это вообще возможно?» «Я не знаю. Но так получилось. Теперь у него даже нет сил встать, не говоря уже о лютой жадности». «Ебена мать.» Рин дышит, и меланхоличный взгляд в его глазах ужасно трясет Харуку. «Что ты собираешься делать?» «Что я могу сделать?» - требует Харука, внезапно злясь на Рина, на ситуацию, на самого себя. Он не может заставить Макото есть. Он не может заставить его хотеть жить. Что может сделать Харука, кроме как оставаться рядом, чтобы Макото не чувствовал себя одиноко, если он даже терпеть не может присутствие Харуки сейчас. «Он полностью сдался». Рин хмурится, и Харука действительно видит, как его взгляд обостряется от гнева. «Мне кажется, это ты сдался». «Ты… Послушай, я не могу просто…» «Все, что тебе нужно сделать, это заставить Макото есть. Если он настолько слаб, как ты говоришь, он не сможет тебе отказать. Что, ты просто собираешься сидеть сложа руки и позволить своему лучшему другу умереть? Что это вообще за хрень?» Харука кипит, сжав кулаки по бокам. «Ты не понимаешь». Рин фыркает. «О, я понимаю, что ты слишком пассивный, чтобы спасти жизнь Макото. Слишком беспокоился о том, чтобы задеть его чувства, когда его физическое «я» оказалось в опасности. Очевидно, что его присутствие в твоей жизни не так много значит для тебя». Вдали раздается звук сигнализации авто, и Харука прижал Рина к двери за горло, ледяной кристалл его кагуне указывал на критические точки другого гуля зубчатыми шипами. Макото всегда говорил, что считает кагуне Харуки красивым, хотя сейчас он съежился бы, увидев его, холодного на ощупь и неприветливого. Харука контролирует температуру и прочность кагуне, что приводит к интересным смертям во время охоты. Обычно он предпочитает начинать с жидкой формы, направляя ее в горло своей жертвы, прежде чем заставить затвердеть изнутри, проталкивая затвердевшие шипы через хрупкую плоть и жизненно важные органы, которые обычно мгновенно убивают человека. Его естественный кагуне напоминает ему воду, мир, быструю смерть и легкую загробную жизнь, именно то, что он хочет дать Макото в случае необходимости. Но теперь, когда он защищался и был разгневан сверх понимания - его заманчивое оружие доказывает свою смертоносную ценность, его естественный темно-синий цвет теперь осветлился от раскаленной добела ярости. И ему нужна кровь. Харука скалит зубы и видит свое убийственное выражение в глазах Рина. «Не думай, что ты знаешь, как много он для меня значит». Харука шипит, его собственные глаза горят, вероятно, слезами. Ему еще не удалось найти время оплакать ухудшение состояния лучшего друга. «Ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы сохранить ему жизнь все эти годы, тем более что он настаивает на том, чтобы бороться за то, кем он является». На мгновение Харука наполняется отчаянием. Рин не знает, каково это - так сильно любить кого-то, но при этом знать, что, в конце концов, именно тебя этот человек ненавидит больше всего. Макото хочет избавиться от своей идентичности гуля. Но он не может, и не только потому, что это физически невозможно. Вундеркинд Харука, воплощение всего сущего гуля, всегда был рядом с ним, заставляя Макото признавать демона внутри себя каждым словом, которое произносит Харука, каждым его вдохом. Если Макото умрет, Харука сможет искупить свои грехи. Макото больше не придется принуждать иметь с ним дело, и, возможно, если гули будут допущены в загробную жизнь или будут иметь свою собственную, отдельную от людей, Макото будет счастлив. Макото. Его брат, его лучший друг, его любовь. Его все. Харука больше всего на свете хочет, чтобы он жил. Но все о чем может думать Харука это о том, как он продолжит жить, если Макото исчезнет. После понимает, что хочет по совершенно неправильным причинам. Харука эгоистичен. Он гуль, и Макото из-за этого страдает. Вот почему Харука должен убить его. «Ты идиот.» Харука моргает, но не ослабляет хватку на Рине. Другой гуль холодно смотрит на него, выражение его лица слегка раздражено. Он не выглядит таким уж опасным. «Смерть - не лучшее для Макото. Ему нужно жить если не ради себя, то ради моего рассудка. Если ты такой, когда он все еще рядом, я не хочу представлять, что бы произошло, если бы он умер от голода.» «Смотри.» Рин продолжил диалог без пауз, его пронзительный взгляд несколько смягчается. «Ты любишь Макото, не так ли?» «Конечно, люблю.» Харука рычит, хотя и несколько удивлен. Был ли он действительно таким очевидным? «Тогда начни вести себя так. Ты не можешь просто сидеть сложа руки и позволить человеку, которого ты любишь, умереть. Поверь мне.» Рин слегка хмурится, и мысли Харуки переносятся на миссис Мацуока и отсутствие света в ее глазах. «Я знаю.» Тогда Харука понимает, что Рин подстрекал его. Рин не хочет, чтобы Харука кончил в итоге, как его мать, которая не могла общаться с миром и своими детьми после того, как Голубь убил ее половину. Он хотел, чтобы Харука разозлился, потому что только тогда голубоглазый гуль действительно выскажет свое мнение. Зная это, Харука несколько расслабляется, отказываясь от хватки Рина за шею и позволяя его кагуне отступить обратно в его кожу. Он делает шаг назад, сердце колотится, когда Рин трет свою шею. «Ты довольно силен для такого невысокого тощего парня». Говорит он. «Ты такого же роста, как и я». - безмолвно указывает Харука, его гнев на данный момент утих. У него нет сил на большее. Ему нужно вернуться домой к Макото. «У нас обоих около ста семидесяти пяти сантиметров». «Что ж, тогда мы оба креветки. Во всяком случае, по сравнению с Макото.» Исправляет Рин. Он изучает лицо Харуки, прежде чем сказать: «Подожди здесь». Он исчезает в своем доме прежде, чем Харука успевает что-то сказать, но он ушел ненадолго. Когда Рин возвращается, он несет небольшую упаковку чего-то завернутого в бумагу, которую люди используют для упаковки мяса и сыров на рынке. «Это печень того парня». Объясняет Рин, когда ноздри Харуки слегка раздуваются. «Он не был так поврежден алкоголем, как ты думал, поэтому я положил его для вас в морозильную камеру. Я бы отдал его тебе раньше, если бы ты пришел». Когда Харука не пытается это забрать, Рин добавляет: «Если ты не собираешься заставлять Макото есть, то хотя бы позаботься о себе. Не позволяй себе истощаться». Харука хочет возразить, но он так давно не позволял себе есть что-нибудь, кроме испачканного кровью кофе. Он чувствовал себя слишком виноватым, чтобы есть, пока Макото чахнул в другой комнате. Легко кивнув, он берет предложенную печень. «Спасибо.» «Не благодари». - говорит Рин, слегка зевая. «А теперь иди домой. Как я уже сказал, завтра большой экзамен.» Харука уходит, не сказав больше ни слова, хотя звук закрывающейся за ним двери кажется смертным приговором. __________________________________________________ Когда Харука возвращается домой, он сразу же направляется в спальню Макото и обнаруживает, что его друга там нет. Его первый инстинкт - запаниковать и позвонить Рину, сказать ему, что ему нужно контролировать за тем, сколько людей Макото собирается убить, чтобы утолить свой голод, но затем он слышит звук рвоты из конца коридора. Харука в ужасе направляется в ванную. Дверь закрыта, но он открывает ее без стука, сразу же замечает Макото, стоящего на коленях на полу перед туалетом. Его широкие плечи резко поднимаются и опускаются с каждым рваным вдохом, и живот Харуки скручивается от этого вида. Макото поднимает голову, когда дверь открывается, его вечнозеленые глаза остекленели, когда останавливаются на Харуке. Он пытается улыбнуться, но это больше похоже на гримасу. «Привет, Хару». Это первое, что Харука услышал от своего лучшего друга, кажется за всю жизнь. Голос Макото не такой ровный или мягкий, как раньше, вместо этого он скрипит от напряжения, что его не используют так долго, но это улучшение. Харука не успевает ничего сказать, прежде чем Макото снова склоняется над унитазом, так сильно вздымаясь, что все его тело вздрагивает. Старший гуль бросается к другу, кладя руку ему на спину для удобства. «Ты неделями не ел». Говорит он, не понимая, почему Макото так сильно болен, если его желудок полностью пуст. «Я был в легком бреду после того, как ты ушел». Макото стонет, слегка рыгая, когда он борется с очередным потоком рвоты. Харука продолжает гладить его по спине. «Я залез в шкафы и съел все, что у нас было». Харука вздыхает. Они хранят в квартире только человеческую пищу на тот момент, когда к ним придут Нагиса и Рей. В основном это нездоровая пища, потому что это нравится Нагисе, но Рей всегда ругает их за то, что они не едят здоровую пищу. Харука хотел бы ответить, что он и Макото предпочитают более здоровое мясо физически здоровых людей, и что Рин любит алкоголиков и людей с высоким кровяным давлением, но, конечно, он ни за что не сможет. Какая-то часть Харуки не может не задаться вопросом, открыл ли Макото шкафы в основном из-за тоски по другой жизни, а не только потому, что он голодал. Если бы это было так, его бы даже не шокировало. «Тебе станет лучше, если ты съешь все, что у нас есть в морозильной камере». - бормочет Харука, думая о печени, которую он оставил вместе со своей курткой в ​​спальне Макото, но, конечно же, Макото не отвечает. Харука остается в ванной с Макото, пока более крупный гуль не изгнал всю человеческую пищу из своего желудка. Затем они вместе возвращаются в спальню Макото, и Макото падает на свою кровать без указки со стороны Харуки. Не желая покидать Макото, когда он так страдает, Харука залезает за ним в кровать, не спрашивая разрешения. Раньше они спали вместе будучи детьми, хотя обычно Макото забирался в кровать Харуки после кошмара или особенно ужасной охоты с их родителями. Макото не протестует - он снова стал безразличным и вялым, теперь он в здравом уме, чтобы вспомнить, почему он был достаточно слаб, чтобы бредить в первую очередь. И они лежали спиной к спине на простынях, молча, такими эмоционально далекими, как никогда прежде. Перед тем как Харука засыпает, он задается вопросом, стоит ли ему волноваться, что Макото, кажется, не понимает, что на полу возле его стола лежит человеческая печень. __________________________________________________  Через несколько часов он просыпается дезориентированным и с сильным чувством страха. Харука ерзает на кровати, вытягивая шею, чтобы взглянуть через плечо туда, где, как он знает, находится Макото. «Макото?» Нет ответа. Харука начинает задаваться вопросом, почему он так взволнован, пока не понимает, что Макото сопит, когда он спит, независимо от того, насколько он слаб. Но в комнате абсолютно тихо. Он переворачивается на правый бок, слепо протягивая руку, пока его левая рука не находит ткань футболки Макото. Харука тянет, возможно, слишком резко, но тело Макото отвечает, как тряпичная кукла, идя туда, куда его ведет Харука. Глаза старшего гуля расширяются в темноте, и он садится. «Макото!» Если Макото просто игнорирует его, это больше не приемлемо. Но чем дольше Харука продолжает без ответа называть имя Макото, тем больше он начинает понимать, что Макото далеко от него, слишком далеко. В этом нет смысла, особенно когда Макото выглядел нормально всего несколько часов назад - очень болен, да, но в остальном все нормально. Как только Харука вот-вот собирался потерять самообладание, Макото издает тихий стон. Старший гуль слегка ахает, полностью переворачивая своего спутника на спину. Харука не хочет ждать, пока его глаза естественным образом приспособятся к свету, и целенаправленно улучшает зрение, оттачивая лицо Макото. Веки молодого гуля на мгновение трепещут, но не открываются. Харука издает звук, подозрительно похожий на нытье, и это его пугает. Он знал, что Макото какое-то время был близок к тому, чтобы уйти из жизни, но теперь это кажется реальным. И он не хочет, чтобы это продолжалось. Он не хочет в конечном итоге оказаться, как мать Рина, одиноким и потерянным без своей половины, потому что это то, чем Макото является для Харуки, официально это или нет. Он будет защищать Макото до последнего вздоха, если до этого дойдет. Он убьет любое бесчисленное количество Голубей, прежде чем позволит им схватить их и украсть кагуне в любой части Макото. Если оставлять Макото в живых эгоистично, Харуке уже все равно. И если Макото ненавидит его за это, что ж ... он разберется с этим утром. Харука вылезает из постели и, спотыкаясь, направляется к столу, где находится печень, которую ему дал Рин. Он не скажет Макото, откуда она, но Харука будет знать, и на его совести навсегда останется то, что жизнь, которую он дал Макото, пришла из того самого источника, который помог ее забрать. Он хватает пакет и отрывает бумагу, не обращая внимания на собственный голод, и спешит обратно к постели Макото, на самом деле не думая, а просто делая. Он снова забирается на кровать, усаживаясь на костлявые бедра Макото на тот случай, если молодой гуль попытается сразиться с ним или сбежать. Но у Макото нет энергии. И Харука хочет убедиться, что все сделано правильно. Итак, он сам рвёт печень, несколько раз злобно пережевывая, прежде чем сгорбиться и прижаться ртом к губам Макото. Он должен открыть губы Макото своим собственным языком, но как только он открывает, он затолкает все, что у него есть, в рот Макото, еду и дыхание, все, что угодно, чтобы Макото остался жив. Как бы сильно ты ни сражался, гуль не может устоять перед соблазном человеческой плоти после того, как вступит с ней в контакт. Итак, Харука удивлен, когда чья-то рука сильно сжимает его волосы, крепко удерживая его на месте над Макото. Слезы, которые он сдерживал почти месяц, текут по его щекам, и Харука расслабляется, позволяя Макото делать то, что ему заблагорассудится. Возможно, Макото не был таким слабым, как думал Харука, потому что нет ничего болезненного в том, как он исследует рот Харуки, выискивая каждую последнюю каплю крови, каждый клочок мяса. Его язык пробегает по зубам, нёбу, щекам Харуки, и Харука чувствует, как клыки Макото впиваются в его нижнюю губу. Он удивленно хмыкнул, но никак не реагирует. Он верит в сдержанность Макото и знает, что другой гуль не попытается сожрать его вместе с печенью, но он также не хочет возлагать надежды. Это происходит только потому, что Макото не хочет кормить себя. Харука делает это, потому что его работа - защищать последнего из Тачибан. Харука отстраняется, когда чувствует, что Макото сглатывает, и разочаровывается, обнаружив, что плачет не только он. Глаза Макото открыты, его зеленые радужки превратились в темно-красный цвет в море черного дерева, а слезы текут по-прежнему. Физиология Макото не позволила ему отказаться от предложенной пищи, и его разум в смятении из-за этого. «Пожалуйста.» Тонкая полоска красной слюны, которая соединяла их рты обрывается, когда Харука говорит сжимающимся голосом. «Не сдавайся. Не оставляй меня здесь одного». Дыхание Макото прерывистое, но глаза упыря в основном передают голод и ярость, поэтому Харука не может понять, что происходит у него в голове. «Я не оставлю». Бормочет он, и Харука вздрагивает. « Боже , я не оставлю. Хару, я ...» Харука успокаивает его, не обращая внимания на дрожь в губах, когда он сует остатки печени в руки Макото. Он привык к теплу крови между пальцами, но липкость прохладной печени, не совсем нагретой за время, проведенное вне морозильной камеры, начинает его беспокоить. «Не говори. Просто ешь.» После этого Харука спокойно ложится рядом с Макото, прижавшись к нему и зацепившись рукой за грудь более крупного гуля. Они часто так лежали вместе, и Харука никогда раньше об этом не задумывался. Близость, которую они разделяют, будучи двумя подростками, которые росли вместе, для них естественна. Одной печени было достаточно, чтобы поправить здоровье Макото, и его сердцебиение под рукой Харуки лучше, сильное и стабильное, как и должно быть. «Где ты это нашел?» - спрашивает Макото, и Харука сонно моргает. Солнце начинает подниматься, так что возвращаться в постель действительно нет смысла. Окна Макото пропускали слишком много света. «Он не был таким свежим на вкус». «Рин дал мне ее». - бормочет Харука, зная, что Макото сможет сложить два и два. Удивительно, но Макото только мычит, потирая большим пальцем тонкие волоски на руке Харуки. Несмотря на свою обычную тенденцию засыпать лучше всего в полной темноте, Харука засыпает, прижавшись лицом к туловищу Макото. Когда Макото снова говорит, Харука приходит в сознание. «Хм?» Макото смеется. «Я сказал: «Ты раньше меня перебил»». «Когда?» «После того, как ты меня принудительно накормил». Зеленоглазый гуль не выглядит расстроенным, но Харука не собирается терять бдительность. «Я собирался сказать тебе, что мне очень жаль». «Почему?» «За то, что ненадолго отвык от жизни». Большой палец Макото перестает двигаться. «Но в основном из-за того, что беспокоил тебя. Думаю, я позволил всему этому взять верх надо мной». Харука вздыхает. «Это была моя вина. Я должен извиниться ». «Я просто никогда раньше не видел, чтобы ты убил ребенка». «Я не убивал до той ночи». - тихо говорит Харука. Он смотрит новости каждый день, и местная полиция до сих пор не знает, что случилось с пьяным мужчиной и двумя его детьми. У них нет никаких зацепок и подозреваемых. Он, Макото и Рин в безопасности, но их действия все еще имели последствия. «Я не хотел так поступать с тобой». «Я не виню тебя в том, что случилось, я просто…» Макото колеблется. «Я не знаю, Хару. Увидев, что ты делаешь то, что я никогда не смогу сделать, я впервые с детства осознал, что ты на лигу выше меня. Я не хочу быть для тебя обузой». Харука хмурится, крепче обнимая Макото за грудь. «Замолчи.» Они лежали тихо вместе еще несколько минут, прежде чем Макото сказал: «Я думаю, линии Нанасэ и Татибана закончатся нами, да?» Харуке требуется мгновение, чтобы понять, что только что сказал его лучший друг, и что за этим стоит. Он облизывает губы, касаясь раны, которая начинает покрываться коркой благодаря своим ускоренным способностям к заживлению. Ему никогда не приходило в голову, что Макото чувствует то же, что и он, но теперь, когда это было доведено до его сведения, он не удивлен. «Да.» - говорит Харука, снова закрывая глаза. «Полагаю, что так.» «Как ты думаешь, они будут разочарованы?» Макото намекает на их родителей. Конечно же, он узнал. Харуке не нужно об этом думать. У них было все и к двенадцати годам ничего не имели. На это потребовались годы, но в конце концов они снова нашли дом, а вскоре и временную семью. Но все это время они оставались постоянными друг для друга. В этом смысле они ничем не отличаются от их родителей и бесчисленных поколений Нанасе и Тачибан до них. «Нет. Я думаю, они бы гордились».