Выигрышный проигрыш

      Чону идет по длинному коридору, всеми силами борясь со страхом. Стены будто медленно съезжаются к центру, а потолок с полом стремятся сложиться вместе. Всё походит на сон и удушает своей не реалистичностью. А к сожалению парня, как бы он не старался подавлять в себе ощущение паники, оно возвращалось к нему в двойном размере. «Нужно было утопиться, пока принимал ванну» — приближаясь к пункту назначения, от отчаяния думает Чону о деле, которое закончил до выхода. Оптимистичного настроя уже давно недостает в организме. По пути, он успевает сотню раз понять, насколько же опрометчиво с его стороны было соглашаться на этот спор и добровольно идти в логово "зверя". Изредка, ноги подкашиваются, а рука всё никак не подчиняется воле постучать в дверь, ведущую в чужую комнату. В итоге всё происходит само по себе, будто по прихоти судьбы или самой вселенной, но телефон Чону начинает громко проигрывать мелодию, оповещающую о звонке и выдавая его присутствие. Когда он достает его похолодевшими руками и отвечает на вызов, дверь распахивается. В проеме оказывается человек, держащий у уха трубку и смотрящий хитрыми глазами на званого гостя. — Алльо, — с неким жеманным акцентом, — энто доставка самого крутого мужика в мире? — спрашивают у Кима пафосным голосом одновременно и по телефону, и в жизни. — Эм… Нет, — немного смутившись отвечают ему, чувствуя новую волну паники. — А какого тогда? Самого красивого? — продолжают флиртовать с Чону, на что тот хмурится и выдавливает косую улыбку. Лукас решает не продолжать этот несуразный диалог и во время ступора друга, нажимает кнопку окончания вызова. — Ладно. Заходи уже, я заждался, — протягивает руку он, и прихватывает юношу за плечо, направляя внутрь. Старший подчиняется, убирает телефон, и перешагнув порог — окончательно попадает в ловушку. Комната Лукаса встречает его обманчиво дружелюбной атмосферой, приглушенным светом и запахом чего-то пахучего и едкого. Но если бы Ким разбирался в ароматических средствах, то сразу бы понял, что это мускус в добавлении к эфирным маслам, и дальнейшие рассуждения определенно привели бы его к выводу, что нужно бежать из комнаты как можно скорее. Или морально готовится к психологической пытке. Впрочем, к ментальной пытке Чону нужно было готовится в любом случае, так как взятие на слабо включало в себя очень специфичные требования… Лукас падает на диван и берет в руки пульт. — Я скачал много всего. Есть американского производства, бразильского, немецкого — чтобы наверняка, французского — на случай если захочешь романтики. Японского — если интересуют супер странные и дикие сюжеты… — смотрит он на Чону, ухмыляясь. — Я даже русское откопал! — активно жестикулирует и эмоционирует, добавляя ситуации больший абсурд. — Хотя не уверен, что там снимаются именно русские, но, в любом случае у них очень аутентичные костюмы и песни на фоне! Чону готов упасть в обморок уже от одного этого списка. Он стоит на месте статуей и неотрывно смотрит на пульт. Лукас спрашивает, почему он встал как вкопанный, и, не дожидаясь ответа, хватает за руку с нелепым «Дава-а-ай!», усаживая рядом с собой. — Чего переживаешь как на первой свиданке? Не бойся, мамочка не узнает, — говорит Юкхей томным голосом в шуточной манере. Но Чону ни капельки не смешно. — Лукас, — на секунду закрывает глаза от стресса, — давай лучше посмотрим обычный фильм. К черту этот спор, а? Пожмем друг другу руки и разойдемся по хорошему. Пожалуйста? — Ну уж нет, дружище. Поздно давать заднюю, — взгляд младшего снова становится грозным, и Чону осознает, что на этот раз Юкхей серьезен как никогда. — Помнишь уговор? Если не сможешь досмотреть со мной одно любое порно, то потом мы вместе смотрим все серии Пеппы. Готов так легко проиграть? Я бы хорошо подумал на твоем месте… Чону и без того долго думал и решался на этот поступок, но Лукас, видимо, хочет подлить масла в огонь, упомянув наказание. И к сожалению, Ким слишком дорожит своим временем и здравым рассудком, в отличие от некоторых, поэтому ему становится дурно от одной только мысли, как много уйдет времени на просмотр этого смехотворного мультсериала для несмышленых детишек. Мотивация же Юкхея, в этом плане ему совершенно не понятна. Ким только гадает, какую выгоду хочет получить друг. Унизить Чону, осмеять, и почувствовать превосходство? Найти компанию для просмотра наискучнейшего мультика, который невозможно смотреть одному на полном серьезе? Или… Неужели Лукас устал прятать свою, уже давно явную симпатию к парню, и хочет под предлогом спора вывести на каминг-аут самого Чону? По правде, Ким рад бы и сам признаться, так как устал играть в эти детские игры. Но он слишком боится последствий и потому обстановка становится еще опаснее. — Ну так что? — спрашивает Лу, спустя пару секунд молчания. Если бы на старшего так не давили и дали еще хоть немного времени на раздумья, то он выбрал бы лучше выпрыгнуть из окна и покончить со всем сразу. Но, порно идет в среднем 5-20 минут (насколько смог понять Чону за пару своих посещений порнхаба в ознакомительных целях), что не так уж и много, по сравнению с хронометражем всех серий вышеупомянутого мультика. К тому же, если он выиграет, то Лукас будет покупать ему обед целую неделю и перестанет звать «девственником». Плюсы явно перевешивают, и Чону с огромным трудом всё же кивает одногруппнику. — Ладно… Твоя взяла. — Хаха, ну неужели, — уже ликует он. — Так какое включать? — Японское, — отсекает Ким, и Лукас на секунду подвисает с удивленным взглядом. — Воу, неожиданно. Ты уверен? — Я не уверен только в том, что ты умеешь быть адекватным и разумным человеком. А так всё нормально. Включай, — излучает ненависть и злобу парень, всё-таки убеждая Сюйси в своей решительности уверенным и дерзким тоном. В решительности, которой на самом деле нет. — Ну ладно. Как скажешь, — уже чересчур тщеславно улыбается младший, что Чону лишь отталкивает в данном контексте. На самом деле, Чону совершает этот выбор в сторону японского контента совсем не просто так. Он наслышан о наличие цензуры и плохом качестве в их порно. А если там и будет происходить что-то дикое, ну что ж… По крайней мере, можно будет отвлечься размышлениями по поводу происходящей жести. Так думает Ким. И когда Лукас включает запись, то разочаровывается одновременно: в себе и своих умственных способностях, в своем донсене, в этом мире, и очень сильно разочаровывается в японцах. Потому что, спустя каких то двадцать секунд, совсем не церемонясь со зрителем — на экране появляются щупальца осьминогов в максимально четком изображение снующие по оголенному телу девушки в школьной форме, а цензура возникает только от того, что Чону зажмуривается и отворачивает голову. — Ладно! Ладно! Давай французское! — не выдерживает он, когда слышит, как над ним в открытую посмеиваются. — Я так и знал, что не продержишься, — подразнивает Юкхей и переключает фильм. — А настолько стереотипное и мерзкое видео обязательно было включать?! — переводит стрелку кореец. — Это же невозможно смотреть! — Чтобы не чувствовать горечь, надо вбирать глубже, а сглатывать быстрее, — отвечает метафорой Лукас. Чону застывает от шока из-за услышанной фразы. И потому, что больное воображение сразу создает в голове яркую картинку: он стоит на коленях перед Сюйси, руки лежат по бокам от чужих бедер и напряженно впиваются в ткань дивана. Горло жжет от распирающей боли. К глазам подкатываются слезы. А Лукас держит его за волосы на затылке и томно стонет, прося двигаться активнее... — О, ГОСПОДИ! — взрывается Ким, вырвавшись из мыслей и закрывает глаза руками. — ЛУКАС, ТЫ ОТВРАТИТЕЛЕН! — бросает ему злобно, не замечая всей ироничности своих слов. — Если ты понял что я имел ввиду, то ты не менее отвратителен, знаешь ли, — не упускает возможность лишний раз уколоть парня. Проходит примерно с минуту, пока их очередная перепалка не утихает, а Лукас не находит нужный файл. И в этот раз Чону переносит начало более чем спокойно. Люди на экране развивают отношения, хоть и невероятно быстро, для реальной жизни; в рамках порно, это кажется даже милым. Чону заинтересованно наблюдает за тем, как девушка и парень ужинают при свечах, обсуждая домашние дела и параллельно флиртуя. Затем, довольно неплохо целуются, мягко обнимаясь. Ким почти успевает расслабиться при виде такой картинки, но вовремя вспоминает о том, кто включил ему это видео. И о том, кто прямо сейчас положил ему на плечо руку, протянув её за спиной, ехидно улыбаясь при этом. Уровень настороженности снова возрос, заостряя внимание теперь уже на двух объектах в этой комнате. Чону поглядывал сразу и на Лукаса, и на экран телевизора, готовя себя к худшему, что только может произойти. И он, как и всегда был прав, ожидая опасность. Вот только, этот подвох появился откуда парень его совсем не ждал… Девушка на видео ушла, а вместо нее появился парень в костюме горничного, начавший уборку номера, в котором "пара" судя по всему и отдыхала. То, что произошло дальше, выбило из Чону последнюю стойкость, надежду на гетеросексуальность и адекватность мыслей. Кровь в голове кипела, а глаз дергался, когда два парня на видео, стали делать друг с другом немыслимые для старшего вещи. Ситуация обострялась присутствием Юкхея, и особенно его шаловливой рукой, поглаживающей теперь плечо Чону. Но всё становилось еще хуже из-за его глаз, стреляющих из раза в раз на Кима, в самые горячие моменты. Видео проигрывалось на середине. Лукас грыз ноготь большого пальца, всё ещё посматривая по большей мере на Чону, чем на экран. Последний в это время строил догадки, сколько раз данное видео мог пересматривать Сюйси одинокими вечерами и "вдохновляться" увиденным. От этих размышлений становилось отвратно, а вопрос о том, почему он вообще думает об этом — давил на виски. В какой-то момент, мысли практически полностью затмили мерцающее изображение и замылили обзор на него. Вместо этого перед глазами — возник образ Лукаса, делающего примерно похожие вещи. Но уже с самим Чону. Суставы беспрекословно подчинялись нажатиям, с легкостью меняя позы двоих. Мокрые от смазки руки блуждали по стройному силуэту, а кожа перемещалась волной под пальцами. Лукас целовал шею, грудь, затем спускался по рельефному прессу к бедрам, находя самые уязвимые части тела. Чону разрывало изнутри противоречием: ему до ужаса хорошо, но ему и страшно плохо. Хорошо — когда Лукас попадает по пучку нервов и вызывает мандраж всего тела. Плохо — когда приятные ощущения слабеют между толчками, давая возможность физическому и ментальному дискомфорту вернуться на мгновенье. Ему страшно хорошо, когда Лукас впивается в губы и проникая языком, целует до головокружения. И ему становится ужасно плохо, когда настоящий Юкхей вытягивает его из мокрых фантазий громким кашлем, будто зная о грязных мыслях и намекая немного потерпеть до их осуществления. Очнувшись, Чону обнаруживает уже абсолютно настоящую дрожь в конечностях. Где-то под грудиной и внизу живота ощущается едкий комок, шипящий искрами похоти, разливающейся под кожей. В панике, ноги автоматически сдвигаются крест-накрест, а руки накрывают их сверху, в попытке спрятать уже осязаемое возбуждение тела. Ким чувствует, как с его лба стекает капелька пота, почти достигая пламенеющих щек. Температура в комнате степенно накаляется, а желание сбежать — до невозможности усиливается. Тем временем, совсем незаметно для Чону, ролик подходит к концу. Думать о смущение из-за видеоряда больше не придется. Переживать о том, что теперь делать с собственным стояком — проявляется острой для психики и расшатанных нервов проблемой. Как только экран потухает, Чону вскакивает с дивана в сторону уборной. Но вовремя поняв, что это будет слишком простое раскрытие перед Лукасом — он делает вид, что меняет положение, усаживаясь поудобней. Его губы складываются в полоску, брови поднимаются вверх, и напряженное лицо излучает теперь абсолютное недовольство. Лукас смотрит на Чону, не совсем понимая, что тот думает. По мимике читается разочарование, и привычное отвращение с непониманием. — Ну что? Как тебе? — улыбаясь во все зубы, Лукас решает получить у друга полную рецензию. — Ну… — начинает выдавливать из себя тот. — Интересный сюжет, качественная съемка, а игра актеров и вовсе… кхм… з-завораживает, — кое-как управляется со словами он. — А это не Тарантино случайно? Очень много ног в кадре, зуб даю, это он, — не зная, что ещё сказать, решает сослаться на знаменитого режиссера. — Хах, нет. Это точно не Тарантино, — говорит Сюйси и вдруг замолкает, прикусив губу и смотря на Чону подозревающим взглядом. Эти пару секунд проходят мучительно для старшего. Он старается не смотреть на Лукаса, всеми силами пытается держать себя в руках, изредка дергая от напряжения ногой. — Тебе не жарко? Может окно открыть? — оживает голос Лу приятной интонацией и к удивлению, уже без насмешки в тоне. Зато с более странным выражением лица. — Если ты выйдешь из него, то я только за, — пытается казаться безжалостным Чону, на деле лишь сильнее раскрываясь перед Юкхэем. Лукас хмыкает на это попытку задеть, и все равно встает открыть форточку. Чону не теряя времени, берет подушку и кладет ее на колени, придавливая сверху руками. Когда Лукас возвращается на место и садится гораздо ближе, чем они сидели до этого — Чону осознает свою беспросветную глупость, ведь был шанс незаметно ускользнуть в туалет и наконец решить там проблему. Но теперь ему придется сидеть еще неизвестно сколько времени, сгорая от стыда и сексуального напряжения. — Ну, чем займемся теперь? Раз уж ты выиграл и мучить тебя смысла больше нет… — с обманчивой грустью в голосе, спрашивает Лукас. И Чону мысленно бьется в истерике. В его голове сейчас нет нормальных и адекватных идей про то «чем бы заняться». Есть только те, от которых хочется расцарапать чужую спину в кровь, да не прекращая стонать всю ночь напролет, пока солнечные лучи не ударят в глаза утренним перерождением. — Не знаю… может уже посмотрим н-нормальное фильмо? — запинается он, да еще и не правильно говорит слова от волнения. — Кхм, то есть кино. Нормальное кино, — сразу пытается оправдаться, исправляя ошибку. Лукас смеется в себя, глядя на Кима, мило комкающего в руках края подушки. — Да можем и «фильмо» посмотреть, я не против, — говорит он нагло улыбаясь. — Чону, а почему ты сейчас так нервничаешь? Боишься чего то? — тут же выдает следом в опасном для старшего посыле. И Чону почти не слышит слов. Информация стала доходить до его опьяненного чувствами сознания в разы медленнее, ещё когда он только пересек порог этой комнаты, а теперь и вовсе не имеет доступа к разуму. Парень всё больше действует на эмоциях. Потому неосознанно кидает взгляд на движение губ Лукаса, и только спустя пару секунд, отрываясь от них, подает голос. — А? Что ты сказал? — спрашивает, протирая мокрый от пота лоб. — Я спросил: почему тебе настолько стыдно было смотреть на секс? Душа старшего уходит куда-то в пятки. Лукас снова говорит самую неподходящую атмосфере вещь, которая, впервые, врезается настолько глубоко, задевая за живое. Чону сам не знает точного ответа на этот пугающий вопрос. Кажется, ему всегда было стыдно, без особой на то причины. И до какого-то момента, его это устраивало. Потому он и не смотрел порно, игнорировал возможность отношений, не обращал внимания на собственную сексуальность. И по этой же причине не мастурбировал без надобности. Просто не любил всю эту тему. И всё. Не любил и даже представить не мог, что однажды, его мечты преобразятся до безобразия и будут конфликтовать с восприятием мира… Чону смотрит сквозь Лукаса стеклянным взглядом, и кое-как выдавливает из себя оправдание: — Может потому что я был не один? Такие вещи смотрят наедине с собой. Если что, — отвечает сурово и отодвигается от одногруппника ближе к подлокотнику. — Вообще-то не всегда. Ну ладно, то есть, дело не во мне? — заметив попытку отдалится, напирает сверху и хватает за локоть. Лукас начинает бесить из раза в раз всё сильнее. Когда кажется, что уже дальше некуда, то нет, китаец умело пробивает очередное дно. Чону хочется кричать на парня и рвать на себе волосы онемевшими пальцами. Да делать что угодно, лишь бы наконец сбежать от этой неловкости, и, горькой правды, что Лукас появился в жизни Чону, притянув собой интерес к самому интимному аспекту людских отношений… — Что значит не в тебе? Вообще-то это ТЫ взял меня на слабо! — уже не совсем понимает суть диалога Ким. — Но ты ведь мог не соглашаться, — решает наглеть Лукас, высказывая такие речи, всё ещё улыбаясь при этом своей дурацкой улыбкой. — Ага, и продолжать выслушивать оскорбления на тему того, что я девственник? — не выдерживает старший, уже планируя побег. Юкхей, с прежней полуухмылкой ведет бровью на эти слова. — О, так ты все-таки девственник? — Что? Нет! Я не это имел в виду! — вскипает парень. — Я… Я просто не могу такое смотреть и всё! Почему у меня сразу должна быть причина на это? Мне достаточно и того, что мне тупо не нравится! — Ну, люди которые уже имели хоть какой-то сексуальный опыт относятся к порно намного спокойней и при просмотре точно не будут потеть, краснеть и заикаться, будто впервые в жизни узнают о сексе. Палишься, Чону. Ты хоть одну порнушку включал до этого сам? — с задором говорит он, почти обличив парня и придвигается чуть ближе, вдобавок вернув руку ему на плечо, что Чону приходится отклоняться в сторону. — Конечно включал! Но мне хватило и больше я такое не смотрю. — Почему не смотришь? — Да блять! — взрывается Ким и отпихивает друга. — Потому что не хочу видеть эти извращения! — продолжает отвечать, уже не понимая зачем. — Почему не хочешь? Ты что, не дрочишь? Чону не думал, что может быть фраза хуже этой. Его будто раздели догола, толкнули в стену с ноги и размазали внутренности по штукатурке. Такая наглость никуда не вписывалась и наносила существенные удары по нервам, которые, кажется, уже давали сбои. — Господи, да что тебе от меня надо?! — почти кричал он, отпрыгивая от Лукаса на несколько сантиметров назад. — Да, я не дрочу, но тебе то какое собачье дело?! — А почему не дрочишь? — не отступал Сюйси и двигался навстречу к парню. — Потому что не хочу! Чону думает, что чувство такта исчезло навсегда из мира, как только родился Юкхей. По другому не объяснить, как можно вести себя так неосторожно с человеком, который тебе нравится, но который тебя боится. А ты это знаешь, но все равно продолжаешь докапываться. — Ну, так, а почему ты не хочешь? — давил китаец на мозг одногруппника, что тот всё меньше думал об ответах, отвечая по инерции, чем подставлял себе невидимую подножку. Чону как никогда видел проблему, что Лукасу определенно не помешало бы научится играть достойно. И ему следовало бы уметь лучше контролировать себя перед объектом симпатии. Может быть тогда, Чону смог бы принять собственные чувства быстрее, видя что человек в которого он влюблен, переживает схожий кризис. — Просто не хочу! — один резкий ответ. — Не правильно. Скажи почему? — один резкий вопрос. — Что значит неправильно?! Не хочу — значит не хочу! Не будь таким озабоченным придурком и отъебись от меня пожалуйста! — резкость дошла до предела. — И всё же, в чем причина? — Сука, да в том, что мне стыдно и неприятно себя трогать! — выпаливает Чону, потеряв контроль. И сразу жалеет о сказанном. Резкость перешла все границы допустимого. На время, комната погружается в гробовую тишину. Лукас смотрит на парня заворожено и восторгается его изменившимся поведением и открывшейся другой стороны личности, которая: запросто матерится, скалится, агрессирует… Но при этом, оказывается, даже не представляет что такое «дрочить». — Стыдно трогать себя... — разрезает Юкхей воздух словами, — Ага, понятно… — пристально смотрит на отвернувшегося и сжавшегося в диван, испуганного до чертиков парня. Чону не дышит. Не смотрит. Не чувствует задранных на диван ног. Не понимает происходящего. И не сразу ощущает чужой руки на голени, в то время, как назойливый голос продолжает говорить. — Я вот теперь думаю, Чону… — шепчет пугающим тоном. — А если это будут делать за тебя? — Что… Секунда говорящего взгляда и самой страшной ухмылки — проносятся мимо него. Ким дергается с места, почувствовав прямую опасность. Но не успевает он даже выпрямить спину, как его крепко хватают за талию и заваливают на диван. Старший пытается сгруппироваться и прикрыть зону паха получше, предугадывая события. Однако и это ему не удается. Заранее положенная на голень чужая рука, переместившись к колену — удачно срабатывает в рефлексе и открывает доступ ко всему, что не должно было быть во внимание. Спустя долю секунды Лукас находит путь и к лицу. — Да я уже давно всё понял, хватит притворяться. Убери руку с подушки, сладкий, — звучит жадным вздохом возле уха. Старший не хочет этого делать. Ему страшно и неприятно находится в таком положение. Не слушая Сюйси, он пытается оттолкнуть его и освободиться. Но Юкхей имеет более выигрышное положение и вдобавок больше сил, поэтому перехватить руки Чону и возвести их над головой, ему не составляет труда. Перед глазами Кима летают цветные пятна, способность говорить растворяется в горле, а в уши словно заливается вода — когда его с напором целуют в губы. Легкие горят от разряженного воздуха, а всё тело начинает потряхивать, из-за больших ладоней, гуляющих по открытой коже живота и груди — прямо как в ранних фантазиях. Сил на сопротивление не остается. Чону медленно погружается в забытье, не имея понятия, что делать дальше. И осторожно отвечает на поцелуй, мысленно отмечая свой позорный, во всех планах — проигрыш. Ощущать себя беспомощным и загнанным в угол — неприятное чувство. Но если ты сам хотел и всеми вариантами стремился попасть в такую ситуацию, потому что боялся создавать её сам — обстоятельства уже не кажутся такими удручающими. Чону, лежа теперь под Лукасом, и ощущая, как с него начинают стягивать нижнюю часть одежды, осознает это только сейчас. Хотя он и представлял себе это немного иначе… То что происходит, вызывает больше положительных, чем отрицательных эмоций. И он почти готов признать, что ему очень даже нравятся ласки Юкхея. Вот только, отвечать на них в полной мере, он пока не готов. И совершенно не знает как. Самым легким решением в исправлении своих терзаний, представляется ничто иное как побег. Знать бы ещё, как его осуществить, когда чужая рука накрывает твой возбужденный член, плавно двигаясь сверху вниз и обратно, ритмично повторяя движения. Чону ничего не остается, кроме как судорожно выдохнуть лишний воздух и прикрыть покрасневшее лицо рукой. Которую сразу же уберут, возвращая внимание к губам, и через поцелуи, помогая расслабится. Пользоваться немощностью Чону в такой ситуации, Сюйси совершенно не стесняется. Присущая старшему неопытность, вызывает в нем только больше восторга и тяги к активным действиям. Нехотя разорвав поцелуй, он опускается губами по ключицам, ребрам и животу всё ниже и ниже, пока Чону пристально всматривается в потолок, пытаясь делать вид, что не замечает чужие действия. Но притворяться долго не получается. Лукас расставляет его ноги и закинув одну из них себе на спину, фиксирует положение. Затем медленно проходится языком по головке члена и обхватывает его мокрыми губами. Ким не выдерживает столь непривычных ощущений и мычит, зажмурив глаза и вцепившись в макушку китайца. — Сюйси… — через силу обращается к нему. — Пожалуйста, не надо. Стой… — тянет хриплым и ослабленным голосом. Лукас знает, что на самом деле Чону не хочет остановки. Они оба слишком долго ждали этого и Юкхея удивляет то, как старший всё ещё сопротивляется событиям. Такой расклад его не устраивает, поэтому он тянется к конечности парня, которая закрывает лицо. Поймав руку за локоть, не отрываясь от минета, он стягивает её до ладони чтобы крепко сжимать в своей. Чону это помогает только ужаснуться уровню абсурда ситуации, а никак не наоборот. Сначала он представлял, как на этом самом диване, кое-как сдерживая рвотные позывы и осточертелый стыд – он отсасывает Лукасу. Но по итогу этим занимается сам Юкхей, подумать только – держа его за руку! А у Чону в районе живота только чувство голода. И голод этот никак не относится к еде. Чону действительно смешно от собственной тупости. Притворяться невинной овечкой столько времени, даже не думая о том, что твой краш может всё понять и подстроиться под тебя — нелепо, обидно и грустно. И получается как-то многовато эмоций сразу, к которым прибавляется ещё и эйфория от оргазма, настигнувшего благодаря умелым действиям Сюйси. Когда младший отстраняется, вытирая губы — Чону рассыпается по кусочкам. Разочарование в себе больно бьет под грудину и провоцирует согнуться в позе эмбриона, да начать пускать слезы. Потому что, испытать первый в жизни оргазм благодаря любимому человеку, но при этом думать только о том насколько ты жалок… «Ким Чону, ты реально настолько безнадежен?!» — не может не принизить себя старший. — Чону? Ты чего? — не понимает Лукас, увидев как кореец снова дистанцируется от него. В ответ Ким лишь возвращает резинку штанов на пояс и сильнее обхватывает ноги. — Эй, почему ты плачешь? — снова интересуется Лу, волнуясь. — Может лучше поговорим? — предлагает, укладывая на плечи парня свои теплые ладони. Чону едва заметно вертит головой в отрицании и зажмуривает глаза. — Ясно, — реагирует младший и Чону успевает подумать, что сейчас его бросят посреди комнаты, разбираться со своими проблемами самому. И он даже хотел бы этого, чтобы не падать в глазах Лукаса еще ниже. Но Сюйси никогда не даст ему этого сделать и поймает перед падением, чтобы заключить в ласковые объятия. Зацеловывать щеки, нос, скулы и уши, несмотря на то, что их пытаются прикрывать — у младшего получается мастерски. Лукас всегда чертовски пленительный в своей заботе, и Чону сводит это с ума, от чего слезы, хоть и меняют причины своего появления, но продолжают идти. — Чону, — шепчет Юкхей, упираясь в изгиб челюсти, — послушай. Я не знаю что у тебя в голове, — касается шеи губами, — но я больше не дам тебе делать вид, что между нами ничего нет, — вдыхает запах волос, придерживая голову. Чону очень хочется, чтобы Лукас понял всё сам и ему не пришлось объяснять. Но каждый раз дожидаться, пока всё сделают за тебя — наихудший вариант. Сколь сильно бы ты не боялся, и сколь большим не был бы твой стыд — далеко ты таким не продвинешься. И вместо того, чтобы выстраивать между собой и внешним миром стену из кирпичей, когда чуешь малейшую опасность, стоит попробовать наоборот — кинуть один из них вперед и прорубить себе дорогу. Чону открывает глаза и поднимает уставший взгляд на Лукаса. — Прости. Я идиот, — говорит и снова опускает взор к низу, не выдержав малого расстояния между лицами, — и мне просто нужно избавится от комплексов и смущения… Надеюсь, ты мне поможешь в этом, — закусывает нижнюю губу в прежней привычке. Лукас всё понимает и радуется уже этому, хоть и небольшому, но значимому откровению парня, к которому так долго и старательно подталкивал. — Хорошо. Только сначала посмотри мне в глаза и скажи что теперь мы встречаемся, — пока есть возможность, идет ва банк Сюйси. Чону резко отворачивает голову в сторону и закатывает глаза, услышав очередной ультиматум. Но долго сидеть в таком положение, возможности и смысла нет, потому он завершает последнюю партию своей игры, сдаваясь с потрохами и поворачивается обратно, тяжело вздохнув. Ощущая попытки былого страха — вновь одержать победу над чувствами, он подавляет его всеми силами и думает лишь о том, что с Лукасом ему откроется путь к неизведанному опыту. Выкинув из головы негативный настрой, в конце концов, он распахивает глаза. Найти нужную точку в пространстве не составляет труда. Ким кратко целует Лукаса в губы и только потом смотрит в карие омуты, произнося заветную фразу: — Лукас, теперь мы встречаемся и ты помогаешь мне раскрепоститься, потому что я устал чувствовать себя загнанной монашкой, — проговаривает на одном дыхание, игнорируя разъяренный стук сердца. — Отлично, — улыбается юноша на слова новоиспеченного бойфренда, — вот ты и прошел первое испытание. Мы на шаг ближе к цели! — выдает свою хитрость он и втягивает еще не опомнившегося Чону в новый поцелуй. Старший недовольно хмыкает в губы, но все-таки поддается правилам. Наконец он может позволить себе не думать о лишних вещах и отдаться порыву. Пропускать через пальцы чужие волосы, обхватывать крепкие плечи, пробовать что-то новое и отвечать взаимностью – это всё так приятно и сказочно, что душа успокаивается и воспаряет. А когда Лукас отрывается от губ, то Чону не узнает себя и удивляется тому, как сильно теперь ему хочется оставаться в таком положение – как можно дольше. Эти новые ощущения выглядят так странно, что это даже немного пугает… — Я тебя ненавижу, — озвучивает Чону от досады проигравшего и осознания разрушенных "стен". —Не ври. Всё наоборот, — противится Юкхей. — У тебя нет доказательств. — А если будут? — Не будут, — настаивает Чону. — Хорошо, тогда спорим — ты влюбишься в меня по уши всего за неделю? — предлагает китаец. Чону цыкает и прикрывает веки, слыша новую попытку провернуть бессмысленную аферу. «Вообще-то я уже, дурак» — думает он на счет всей этой затеи.