Все наше время

      Ави попытался отскочить от очередного выпада бестии, попутно избегая столкновения с собственными искривленными копиями, но, не смотря на отличную реакцию юноши, демон оказался гораздо прозорливее и проворней – его пятая конечность двигалась так быстро, что Ави едва уловил сполох периферическим зрением. Ударившись о полупрозрачную стену пространства с чудовищной силой, он на миг увидел в ней отраженный пейзаж какого-то призрачного мира, и ощутил резонанс этого удара, что прошелся по телу волной боли и подкатившей тошнотой. Буквально выплюнув весь воздух из легких, Ави начал терять сознание, полагая, что ему конец. Юноша понял, что не учел длину хвоста гадкой твари. Однако, самой последней его тревогой был не страх неизбежной смерти, а переживание о том, что демон может сделать с Гензи, который все еще блукал где-то в лесу, раздробленного на тысячи граней пространства.       Спустя два дня, когда Ави очнулся в храмовом лазарете, едва разлепив воспаленные глаза, он первым делом спросил о судьбе друга. Одна из сестер холодно сообщила ему, что Гензи больше нет – его растерзал тот проклятый демон, которого Ави не смог одолеть среди злополучного лабиринта кривых зеркал скомканных граней промежуточного мира подпространства. А ведь это была всего лишь тренировка, и не первая для их команды.       Гензи… Позднее Ави узнал и подробности: чудовище выпотрошило, а потом пригвоздило останки его единственного друга к мерцающему монолиту одной из немногих твердых пространственных стенок. Пригвоздило тем самым когтем, который ранее в схватке он сам отрубил этому демону.       У каждого в судьбе есть свои вехи – поворотные точки, после которых все меняется и невозможно уже стать прежним. Кто-то этому кручиниться, а кто-то может и возликовать, кто-то, не приняв очевидного, пытается вернуться на прежнюю тропинку, постоянно умасливая алтарь собственной глупости, кто-то зажмурившись ломиться вперед, напролом, спотыкаясь и набивая шишки – словом, все по-разному переживают эти вехи. Ави же принял свою безропотно, ведь теперь он знал точно, мало того, ясно понимал, как будет построена вся его дальнейшая жизнь. Ведь, что точно не было свойственно натуре Ави, так это смирение с неотвратимым.       Ави не плакал и не посыпал голову пеплом. В нем вдруг что-то щелкнуло и переключилось, замыкаясь и зацикливаясь на одной идее, одном образе. И теперь, прежде общительный и веселый юноша стал сдержанным и молчаливым, вечно погруженным в пучину собственных глубин все время о чем-то размышляя. **       - Структура пространства формируется силой гравитации, что же касается частиц времени, а на данной лекции мы обязаны затронуть вопрос его природы, то, полагаю, что темпоральные потоки тоже подвергаются воздействию гравитационных сил. Однако, ряд положений данной теории пока находится в процессе разработки, ибо природа тахионов слабо изучена…       Закашлявшись, магистр Август прервал свою речь. Он был благодарен этому приступу кашля, так как не хотел углубляться в тему феномена времени, ведь эта проблема выжигала его изнутри вот уже более одиннадцати лет. **       Не смотря на многие трудности, которые выпали Августу за эти годы, в целом жизнь была добра к нему, ведь тот, кто уверен в выбранном им пути, непременно обретает непоколебимость и спокойствие духа. А подтверждал незыблемость своего намерения Август тем, что делал этот выбор снова и снова.       Таковым был стержень его жизни, ось существования. Прочее же – полный хаос. Порой он даже удивлялся, почему патриархи храма позволяют ему такую свободу действия? Может догадываются, что ищущую натуру магистра Августа не остановить?       Да, он стал магистром уже в девятнадцать, получив это почетное звание за свой труд по изучению формообразования пространственно-временного континуума как единицы потенциометрии. Молодой ученый и практикующий алхимик рассмотрел проблему и с точки зрения атомарной теории, и феноменологической, полагая пространство-время и как череду независимых друг от друга континуумов, и как сплошной непрерывный поток. Однако, основной заслугой патриархи храма сочли именно его практический вклад.       В их обновленном храме Рубеж Истин практическая алхимия была самым опасным предметом, но несмотря на это Август был одержим ею. Фактически все в храме отметили, что он не оставил занятий и после смерти лучшего друга Гензеля, даже напротив - окунулся в предмет с головой, полностью отдавая всего себя занятиям.       В процессе практики, чтобы быть более устойчивым во время экспериментов и экспедиций в дебри кривых пространственных плоскостей Промежуточных или Окраинных миров, Август потихоньку стал модифицировать собственное тело. Он выуживал примитивных демонов, которые иногда попадались на пути притаившись в тенях скрещенных граней пространства, изучал, консервировал, руководствуясь принципом «все впрок». И эта бережливость нередко выручала его, ведь демоническая плоть хорошо приживалась к человеческой (конечно, если владеешь знаниями основ алхимической трансмутации) и, позднее, ускоряла процессы регенерации.       Многие храмовники в тихую подшучивали над ним, делая ставки, сколько у магистра Августа осталось оригинальной плоти. А когда он получил разрешение и стал «ныряльщиком в Бездну», ставки значительно возросли.       «Бездна» - хитрая штука. Это материя особого состояния, которая находилась за «лесом» кривых пространственных плоскостей (где Август стал уже завсегдатаем) и зыбкой жижей пространства текучего, походящего на студень. Это метафизическое «болото» резко обрывалось и, все – черное непроглядное «не что». Однако, только там и начиналось самое интересное для практикующего алхимика.       Традиционно, «ныряльщики» жили не долго, но случай Августа не подпадал под обычную статистику. Возможно, поэтому он и получил разрешение так быстро – патриархи знали, что его тело уже сильно модифицировано, а у такого есть больше шансов выжить в «не бытии». Конечно, еще действовал и тот фактор, что из «Бездны» выуживались самые редкие и ценные артефакты - осколки погибших миров или "мусор", оставшийся после сотворения новых.       Однажды Август вернулся седым и без одного глаза, а когда снова собрался «нырять», стянув в тугой хвост свои седые космы и прикрыв повязкой новый демонический глаз, ставки его коллег стали просто астрономическими.       Август нарочно способствовал формированию о себе мнения, будто он фанатичный гностик, экспериментатор и, вообще, не приостановленный авантюрист. Однако, на самом деле, все это обилие знаний и изобретений, которым он щедро делился с учеными храма, было только побочным эффектом его движения к определенной цели. Даже в конклаве патриархов мало кто знал, что каждое «погружение в Бездну» дает ныряльщику новое знание о природе вселенной. Это знание словно забиралось под кожу, проникая в разум через пребывание в этом парадоксальном месте. **       Вернувшись в свою мастерскую после лекции, Август стал готовится к новому погружению. Возможно, оно будет последним, если ему таки удастся закончить «витраж» - так Август для себя обозначил некогда потерянное, а может и вовсе доселе не существовавшее знание об истинной природе времени и пространства. Именно за его осколками он регулярно нырял, и именно этот духовный артефакт позволит ему все исправить.       Встав перед зеркалом, мужчина собрал волосы в пучок и отсек их лезвием кинжала у самого затылка. Упав на каменные плиты пола, белая копна стала медленно распадаться, превращаясь в пыль. Глядя на это Август усмехнулся. Он знал, что так происходит с любой материей, побывавшей во «вне» мира, при соприкосновении с родным пространством-временем. Мало того, буквально через пару часов, по возвращении из «колодези Хаоса» (так он для себя обозначал Бездну) его волосы снова отрастут – сработает матрица «памяти тела», которое теперь подчинялось иным законом и принципам, уже пару лет как перестав быть человеческим.       Закатав рукава и окинув быстрым взглядом выступающие из-под кожи запястий амальгамные полосы новых мышц и сухожилий, Август начал старательно упаковывать необходимые ему инструменты. Сегодня он обязательно еще раз перепроверит пространственный куб, который спагирик-авантюрист собрал здесь рядом, буквально за первым сдвигом грани пространства-измерения этой реалии. Конечно, чем дальше от стабильных миров, тем работать с пространственными плоскостями проще, однако в данном случае, не смотря на сложности, так было нужно. Август теперь точно знал, что атомы любого куска пространства, если его оторвать и унести даже за добрую дюжину граней, всегда будут стремиться вернуться назад, к атомам родной плоскости. Магистр полагал, что между такими атомами существуют некие нити-связи, которые не исчезают, пока не раздробишь их «близнецов» до субатомных частиц, нырнув с испытуемым куском в Бездну. Он это проделывал, и не раз.       Эта уникальная особенность атомов легла в основу его эксперимента, вот только в этот раз он будет удалять пространственный конструкт от родных пенат не только в пространстве, но и во времени.       Все приготовления закончены, оружие и инструменты проверены, и вот он снова стоит посреди своей мастерской начиная «сдвиг». Расфокусировать зрение, перенести точки фокусировки на периферическую зону, уловить кривизну, определить полосу наслоения линии граней пространства, установить резец точно вдоль линии, продавить… Следом за резцом завести ладонь между самыми четкими слоями, раздвинуть, словно занавес…       Поначалу тело сопротивляется - трудно дышать, лихорадит, может даже стать больно, особенно в мышцах у основания шеи, плечевых, пояснице, голенях. Однако, это все ерунда, если знаешь, зачем тебе все это нужно.       Еще раз убедившись в надежности своего «куба», педантично проверив спайку каждой грани, а также еще раз замерив его внутреннее пространство и снова проведя в уме расчеты, Август кивнул себе, понимая, что тот содержит необходимый объем. Потом спагирик-авантюрист прикрыл свое творение тонким камуфляжем зеркальной мембраны и направился с последним визитом к «Бездне».       Путь «призрачной тропой» мира «до природы», «до физики», а если быть точнее – метафизического пространства, подпространства. Сумеречное марево, похожее на степь, покрытую густым туманом, за которой, если двигаться на юго-запад (при наличии компаса спагирика) начинается лес, тот самый «лес кривых плоскостей», где в многомерной комбинаторике фрагментов универсума можно увидеть отражение чужих реальностей. Это место похоже на огромный зеркальный дворец, который кто-то сбросил с большой высоты и превратил в хаос осколков. Однако, Август давно проложил здесь свои тропки, оставляя надежные метки в нужных местах. Всего-то и надо было, что не скупиться и не жалеть свою кровь произнося правильные слова - тогда метка продержится долго.       - Кровью зверя на полюсе и раковиной, что треснула в сердце мира, - тихо, но отчетливо заговорил он, привычно полоснув маленьким стилетом по ладони. – Как железо за серебро, все время за толику вечности.       Ну, вот, теперь и этот фрагмент «леса» стабилизирован, а это многократно увеличивает шансы безопасного возвращения.       По «болоту» Август тоже уже давно проложил ленту пути из своего праха и крови. Тут одним из основных компонентов замечательно служили его так часто отмирающие волосы, удачно отросшие аж до середины бедра, а проблема потери крови и вовсе перестала для него существовать после частичной имплантации спинного мозга демона – стволовые клетки бестий, живущих близ «Бездны», обладали спонтанной регенерацией.       В принципе, многие манипуляции с пространством требуют подобных технологий по той простой причине, что жидкости тела содержат ряд изначальных элементом. Ну, и немудрено – если бы этих элементов в нас не было, то не было бы и возможности делать тела носителями жизни.       А вот и грань «Бездны».       Август часто сравнивал ее с краем Горизонта событий черной дыры, но разница в том, что это место «за гранью» физического мира, тогда как известный космический феном пребывает в мире привычных, хоть пока и слабо изученных, законов физики.       «Ладно, что зря торчать здесь и тратить время на праздные мысли». – Подумал алхимик, надел повязку на родной, человеческий глаз, сфокусировал демонический и прыгнул…       Дрейф… Это место Август для себя полагал той кромкой, которая отделяет потенциальное от существующего. Находясь здесь он всегда ощущал, что где-то в центре или на дне этого парадокса находится то, что лежит в основе любой вероятности возникновения чего-либо вообще. Так же было вполне возможным, что «Бездна» напротив, то, что осталось после распада отжитых вселенной реальностей, что это некая пустота - послесловие лопнувшего пузыря.       Однако, было здесь и что-то неколебимое, фундаментальное, глобальное настолько, что даже тренированный разум Августа не мог уловить. И все же, эта информация проникала в него иными путями, пронзая и перестраивая само существо алхимика-экспериментатора.       Всякий раз он возвращался из «Колодези хаоса» уже другим. **       По возвращении к себе в мастерскую, Август сразу лег спать – погружение отнимает много сил, хоть по сути ты и не двигаешься, а напротив - двигается все вокруг тебя. Он видел сны, и они походили на продолжение дрейфа в «Бездне»: вокруг него парили фрагменты его жизни, словно континуумы в примененной к ним атомарной теории (имеется в виду атомарная теория Демокрита, согласно которой материя состоит из атомов и пустоты, в которой атомы вращаются и сталкиваются, так образуя многообразие вещей). Он касался их, снова переживая то или иное событие…       …Из карт, удерживаемых в руке веером, Гензи извлекает одну и с улыбкой, полной торжества, кладет на стол. Глядя на туза червей, Ави со злости скрипнул зубами и сразу, небрежным жестом, смахнул несколько монет в сторону приятеля. Встав из-за стола он уже собрался было уйти, но тут же подскочивший к нему Гензи впивается пальцами в его плечо.       - Это же всего лишь игра, чего ты так надулся? – С тревогой в голосе спрашивает его друг.       - Ничего. – Недовольно бурчит Ави.       Гензи делает ему боевой «захват рукой», и смеется.       - Все равно прокутим эти деньги вместе. – Весело сообщает он…       Лодку сновидений качнуло, едва нарушая сплошной штиль этого места и, словно из небытия, похожие на отражение призрачного мира в сломанной плоскости пространства показались иные образы…       …Их выстроили в ряд всех – неугодных младших детей мажордомов из разных дворянских семей. Причиной их ссылки в это место была одна, но значительная вина – они были угрозой дробления владений их отцов и дедов.       Сначала Ави было грустно, потом он разозлился, ибо, не смотря на нежный возраст уже прекрасно понимал, что его родители просто выбросили его, как ненужную, лишнюю вещь. Однако, глядя на то, с каким любопытством осматривает все вокруг стоящий рядом с ним мальчик, Ави последовал его примеру. И оказалось, здесь действительно было на что посмотреть. Одни мозаики и фрески, изображающие приключения великих магов, чего стоили! А древнее оружие, расставленное вокруг массивных колонн – просто диво!       Ави поймал взгляд любопытного мальчишки, и они улыбнулись друг другу.       - Гензель из Мессии. – Чуть склонив голову сказал тот. – А тебя как зовут?       - Август. – Он тоже легонько склонил голову. – И, полагаю, теперь уже не важно откуда.       Они снова начали улыбаться, а потом дружно рассмеялись…       Резкий стук в двери обернулся штормом в мире снов, который резко выбросил из своих вод Ави, словно великий спагирик не более, чем старый челн.       Ворча непристойности Ави поднялся с кровати. Ноги коснулись холодных каменных плит пола, и он поморщился, снова напомнив себе обзавестись прикроватным ковриком. **       Уважаемый магистр Август чуть было не проспал крайне важный консилиум. Хорошо, что послушники при храме вымуштрованы решать такие вопросы заблаговременно.       Подремав еще час пока зачитывали отчеты за текущий месяц, Август снова включил внимание, и поманил к себе ближайшего прислуживающего здесь послушника.       - Милейший, - обратился к подошедшему слуге магистр, - принесите-ка мне напиток из черного чайного гриба. Да покрепче, будьте любезны.       Послушник кивнул и удалился. Не прошло и пары минут, как Август с удовольствием потягивал крепкий, горько-сладкий настой. Взбодрившись таким образом, он обрел необходимые силы на переговоры с советом патриархов и, как и ожидалось, получил очередное разрешение нырнуть в «Бездну».       Во время переговоров, магистр Август старательно вспоминал свои прежние погружения и мысленно рассуждал о новых планах в освоении этого дикого феномена. Эта процедура напряженного, нарочитого думания несколько утомляла, ибо была старательно выстроенной ширмой – многие из патриархов неплохо владели телепатией. Прошлое же погружения Августа было последним – так он уже окончательно решил, а новый выход в под пространственные миры имел совсем иную цель.       И к этой цели Август готовился все прошедшие годы. Он все сделает, что задумал, либо сгинет в этом проклятом лабиринте кривых, расколотых зеркал запределья. Если спагирик-практик не может достичь поставленной цели, то смысл его существования автоматически элиминируется. ***