Все наше время

      Лежа на холодном каменном полу в своей мастерской, Август тяжело дышал, чувствуя, как все тело охвачено мелкой дрожью. Часть его сознания уже неустанно трудилась, оценивая урон, причиненный вынужденной задержкой в ином континууме и перегруженностью транспортного «куба», который, кстати сказать, разошелся «по швам» буквально на пороге – в последней складке пространства, отделяющей спагирика и его груз от нужной реалии.       Август пошарил рукой по полу, водя ею вверх-вниз и, коснувшись пальцами куска замши, уцепился крепче и потянул. Потом с трудом повернул голову вправо – шея болела, да и позвонки пониже ныли как никогда. Хорошо хоть не подводил родной, оригинальный глаз, и этой своей человеческой части Август сейчас был очень благодарен, ведь именно им созерцал плоды своих трудов…        Справа от него на этом же самом каменном полу неподвижно лежал темноволосый юноша. Его грудь мерно поднималась и опускалась и, глядя на это магистр Август устало улыбнулся. **       Так и не сдвинувшись с места, по-прежнему ощущая холодный камень пола, алхимик-экспериментатор продолжил анализировать то, что сегодня произошло в процессе его экспедиции. Все завершилось в принципе неплохо, но не идеально! Куб, под конец пути, развалился, хотя и был рассчитан на небольшую перегрузку. Основой защиты его граней из сжатого пространства была тонкая пленка материи с особым свойством – она не давала идентифицировать атомарный состав куба, так изолируя его от притяжения атомов родного измерения. Эту пленку Август создал из куска пространственной ткани, которую специально брал с собой несколько раз, ныряя в Бездну. Там атомы буквально «вычистились», стали безликими и нейтральными, а лучшего щита и не придумаешь.       Возможно, причиной столь быстрого износа транспортного куба все-таки стало то, что магистр Август потратил в континууме прошлого чуть больше времени, чем рассчитывал. Однако, обнаружив среди лабиринта «леса» пространственных плоскостей собственное, еще молодое, но изрядно покалеченное тело, он не стал рисковать и осторожно передвинул «прошлого» себя на тропу, где часто проходят поисковые отряды магов-спасателей. Да и разобраться с проклятым демоном алхимик никак не мог отказать себе в удовольствии.       Бестия уже разок швырнула Гензи, и его друг валялся в тени кривого сгустка какай-то материи без сознания. Окинув всю картину целиком и быстро рассчитав действия, Август выстроил между собой и потрошителем щит, используя отражательное свойство молекул воды. Незаметно подойдя буквально вплотную, ему только и оставалось, что полоснуть ненавистную тварь длинным ножом, прямо здесь, впопыхах созданного из твердой пространственной грани. Спагирик провел точно выверенную дугу, рассекая одним махом все три сердца демона.       Присев возле вскрытого нутра поверженной твари, Август шире раздвинул края разреза. Сердца демона – полная ерунда, они важны только начинающим черным магам для их пустого баловства. Совсем другое дело печень, в ней содержатся стволовые клетки этого существа, а за них любой алхимик готов, буквального, на все, что угодно.       Магистр Август аккуратно извлек печень, сразу уложив ее в темпоральную капсулу – приличного размера мешок, внутри которого было заморожено время. Да, эта добыча станет отличной взяткой для патриархов храма, ведь получив печень демона подпространства, они больше ни на что не станут обращать внимания.       Уложив в транспортный куб Гензи, темпоральную капсулу и острый шип с хвоста демона (хоть прошло столько времени, но Август по-прежнему считал его своим трофеем), спагирик забрался следом, запечатал за собой куб и начал сдвиг. По идее, обратный путь, по течению темпорального потока, а не вспять, должен был пройти более гладко. Однако…       Есть всегда это «однако», пропади оно пропадом! Видимо, вырвать несколько объектов из их континуума чревато резонансом этого самого континуума. По плоскостям подпространственной материи пошла рябь, и они несколько сместили свое положение в общей схеме комбинаторики. Август это предполагал в теории, но не учел на практике. Теперь оставалось надеяться только на надежность конструкции куба и на защитную пленку нейтральной материи, делающую куб невосприимчивым к возмущениям в окружающем пространстве.       Снова достигнув противоположного контура темпорально потока, Август осторожно сделал намеренную брешь в защитной пленке, буквально один нанометр. Магистр знал, что как только это случится, атомы его транспортного куба снова установят связь с родным измерением и, словно держась за эту тонкую, но весьма надежную нить, куб начнет сдвиг в нужном направлении. **       Еще раз глубоко вздохнув и выдохнув, магистр Август заставил себя сесть. Окинув взглядом небольшую разруху, что сейчас творилась в его мастерской, он подумал, что это ничего, а вот остальное…       Долгие годы Август мечтал о том, что сможет все исправить, что безусловно изменит уготованную Гензи долю, и вот теперь, наконец сделав это, он понял, что никогда не задумывался, о том, как будет действовать после. Конечно, реализация его плана заняла намного больше времени, чем рассчитывал алхимик, однако, как же он упустил из внимания, что теперь делать со спасенным, наконец, дргом?       А Гензи нужно было срочно отнести в лазарет, да и ему самому отлежаться в тишине и покое не мешало бы.       - Демон грани! – Тихо выругался магистр, понимая, что придется позвать на помощь хоть кого-нибудь из послушников – самому ему в таком состоянии Гензи до лазарета не дотащить.       Он так и сделал, и даже позволил себе ворчать, а потом, когда уже и сам оказался на кушетке в распоряжении внимательного лекаря, пожурил помощника за нерасторопность. Это он себе простит как-нибудь потом.       По-хорошему, для восстановления Августу нужен был бокал хорошего красного вина да долгий сон, прочее же сделают его клетки сами. Не зря же алхимик-экспериментатор столько лет подвергал себя многочисленным трансмутациям. А вот, что касалось Гензи, тут спагирик сильно переживал. Главным, на что магистр Август надеялся, было то, что он выудил Гензи из его континуума практически в тот момент, когда временная линия юноши обрывалась – таким образом не произошло вмешательства во временную последовательность прошлого. Но, вот, как отреагирует на это тело и сознание его друга, Август даже не мог предположить, и сейчас, особенно остро понимал, насколько эгоистичными были его планы.       Хотя, при любом раскладе, он снова поступил бы именно так. **       Когда его вызвали к одному из старших магистров-патриархов, Август, как и собирался, прихватил с собой роскошную взятку – ту самую темпоральную капсулу, которая в своей утробе сохраняла нетленной демоническую печень. На базе такого сырья умелый алхимик сможет вырастить буквально любое существо, была бы фантазия.       - Потрудитесь объяснить, - прямо с порога, не тратя времени на приветствие, начал допрос пожилого вида патриарх, - что это за мальчик, которого Вы, магистр Август, притащили с собой из-за грани?       - Доброго Вам дня, магистр-патриарх Картезий. – Август попытался улыбнуться, но улыбка вышла скомканной. – Видимо какой-то бедолага, захваченный межпространственной бурей и…       - Меня ты можешь не дурить, Август. – Чуть повысив тон, перебил спагирика пожилой патриарх. – Все двести лет, что я здесь преподаю, я еще ни разу не забывал ни одного из лиц своих учеников. – Он сердито сдвинул брови к переносице. – Это Гензель, погибший в подпространстве одиннадцать… нет! Уже скоро как двенадцать лет назад. И еще, насколько я помню, Август, он был твоим приятелям во всевозможных авантюрах.       Магистр Август глубоко вздохнул.       - А еще я принес с собой вот это. – Слегка поводив рукой с зажатыми в ней ремнями темпоральной капсулы, спокойно молвил алхимик.       - Что это? – Проворчал магистр-патриарх Картезий, но при этом в его голосе проскользнули нотки подлинного интереса. Он был прекрасно осведомлен, что девяносто процентов самых интересных артефактов в их храме были раздобыты этим нахальным выскочкой.       - Печень подпространственного потрошителя. – Ровным тоном обронил Август.       Через долю секунды Картезий уже стоял подле него. Глаза престарелого алхимика горели.       - Целая? – Чуть подрагивающим от охватившего его возбуждения голосом, спросил он.       - И свежая, - кивнул Август. – Все клетки живые.       Магистр-патриарх осторожно принял из рук спагирика большой мешок и, уже глядя на него с нескрываемой любовью и восхищением, буквально пропел:       - Ловкий.       - Да, насчет паренька, которого я спас и принес сюда, - снова начал щекотливую тему магистр Август, - так это видимо какой-то школяр, заблудившийся в «лесу» и выброшенный в наше время темпоральной бурей.       - Да, да… - уже не глядя на него, отмахнулся Картезий, полностью поглощённый ощупыванием драгоценного мешка. – Все понятно. Ты только присмотри за ним. Раз спас, то тебе и отвечать. Ну, и все такое.       Глядя, как быстро удаляется пожилой патриарх в сторону храмовых мастерских, Август довольно улыбнулся. **       Гензи не приходил в сознание уже пятый день, и Август начал всерьез беспокоиться. Он не был специалистом в этой области, и это даже чересчур мягко сказано. Все познания магистра в сфере медицины сводились к тому, какая часть демонической плоти к какой части человеческой лучше приживается.       Не мудрствуя лукаво, Август снова попросился на аудиенцию к патриарху Картезию.       - Отлежится еще денек-другой и очухается. – Просто заявил тот, выслушав все опасения спагирика. – Тело Гензеля молодое. Сколько ему там? Пятнадцать-шестнадцать где-то? – Пожилой патриарх наконец оторвал взгляд от гомункулов, мерно подрастающих в своих колбах, установленных рядочком на широкой каменной полке, и посмотрел на Августа. – Атомы его тела должны синхронизироваться с нашей реальностью, а она ему не чужая, всего-то на дюжину лет дальше родной.       Отвернувшись, Картезий снова устремил взгляд к колбам и с нежностью погладил округлый стеклянный бок одной из них. Гомункул в ней слегка шевельнулся, что вызвало крайнее умиление на лице патриарха.       - Может посоветуете какие-нибудь препараты, чтобы помочь ему лучше и быстрее адаптироваться? – Ни унимался магистр Август. – Или ввести внутривенно…       - Уймись. – Перебил алхимика пожилой патриарх. – Лучше подумай, что ты будешь делать дальше?       «А и правда?» - пронеслась нежданная мысль, пронзая сознание Августа.       Вся его жизнь прежде была сосредоточена вокруг одной оси – идеи исправить случившееся с ними в запределье. И вот, кажется ему это удалось, и теперь… А, что теперь?       «Последовательность и акценты». – подсказывал Августу собственный разум. – «Сначала разберись с тем, как Гензи адаптироваться к этой реалии, а об остальном подумаешь позже».       - Да, есть один момент… - Прервал его размышления Картезий. – Я частенько встречал у «ныряльщиков» ранний нейросклероз. – Пожилой патриарх снова обратил свое внимание к коллеге алхимику. – Видимо, одно из проявлений побочного эффекта пребывания в Бездне. – Он подошел к шкафу с хрустальными дверцами, открыл одну створку и начал там что-то искать. – И ни мудрено, - продолжал патриарх свои рассуждения вслух, - это же лихое дело – погружаться в иной вид бытия.       Резко переключившись на подброшенную бывшим наставником тему, магистр Август занервничал. Он то всегда действовал наверняка, продумав несколько шагов наперед, поэтому, еще задолго до того, как первый раз отважился нырнуть в Бездну, уже начал вживлять себе демоническую плоть. Гензи же был на сто процентов человек, и их пространственно-временное путешествие вполне могло в той или иной степени повредить его тело, а может даже и разум.       - Вот. – Пока спагирик пребывал в напряженном думании, пожилой патриарх таки нашел то, что искал, и приблизившись к нему, протянул маленькую плотно закупоренную колбу. – Это полтора грамма клеток печени, что ты мне предоставил. Они очищены. – Менторским тоном сказал он. – Задай свойства, сделай плазму и введи своему дружку прямо в спинной мозг. Помнишь, как?       - Между вторым и третьим шейными, и пятым и шестым… - Начал бормотать Август.       - Дубина! – Прикрикнул на него бывший наставник. – Четыре инъекции в поясничную область, с интервалом, один, два, два, один. Понял?       Магистр Август утвердительно кивнул.       Когда он шел к себе в лабораторию, на окраинах его сознания все время вальсировала хоть и призрачная, но тревожная мысль о том, что же теперь ему со всем этим делать. Однако, одно Август знал наверняка – главное, всегда быть сильнее собственных страхов. Даже если это страх неизвестности будущего. **