Resistance Admittance

Неделя. Целая неделя прошла с тех пор, как Маккалум выписался из больницы, несмотря на все советы Джонатана повременить с этим. И за все это время Джонатан ничего о нем не слышал. Он был обеспокоен этим фактом, и по ночам даже следовал за патрулями, в надежде узнать, как дела у Маккалума или даже мельком его увидеть. Несколько раз он слышал, как люди упоминали имя Джеффри, но это было связано либо с приказами, либо с жалобами рядовых солдат на то, что Маккалум в последнее время стал еще более раздражительным, чем обычно. Когда Джонатан это услышал, он ухмыльнулся, полагая, что имеет самое прямое отношение к такому настроению их командира. Тем не менее, несмотря на то, что он знал, что Маккалум где-то поблизости, его физическое отсутствие на улицах несколько беспокоило Джонатана, учитывая, что Джеффри всегда был очень активным и заметным лидером. В своем волнении Джонатан зашел настолько далеко, что начал незаметно кружить возле аванпостов Привена, которые Джеффри довольно часто посещал, и даже осмелился подобраться к главному штабу Стражи в Уайтчапеле. Для него это было той еще нервотрепкой. Не то чтобы Привен держал местонахождение своих аванпостов в секрете или до них было трудно добраться, но они были надежно защищены и хорошо охраняемы. И до сих пор у Джонатана не было причин (и желания!) соваться в место, тщательно охраняемое людьми, которые скорее бы убили его на месте, чем выслушали. Особенно если он, вампир, зайдет к ним и попросит минутку внимания их лидера. Он тщательно скрывался, рыская по верхним балконам штаба, пытаясь собрать хоть какую-то информацию и наблюдая за солдатами внутри. К сожалению, все, что ему удалось узнать – Маккалум безвылазно сидит в своем кабинете, перечитывает прошлые приказы и послания своего наставника, а также обновляет оперативную документацию Стражи Привена. Видимо теми данными, которыми поделился с ним Джонатан. Это не давало ему какой-либо дельной информации о самочувствии Джеффри. Джонатан не мог ощутить его присутствия в здании, но, по крайней мере, мог сделать вывод, что тот был здоров. Это было уже что-то. А еще был Эдгар. В ту ночь Джонатан поговорил с коллегой и высказал ему, что не оценил его отношения к своему пациенту. Эдгар отнесся к разговору довольно апатично, напомнив Джонатану, что у него есть цели и стремления, стоящие выше традиционной медицины, и не ему заниматься работой простых врачей. На что Джонатан многозначительно заметил, что подобное элитарное отношение быстро привлечет внимание охотников. Эдгар, усмехнувшись, ответил, что в таком случае он ненадолго уйдет в подполье – возможно, найдет убежище у своего Братства – а когда о нем все забудут, вновь выйдет в свет. Джонатан посчитал, что глупо было думать подобным образом, но не стал развенчивать иллюзии Эдгара, полагая, что тот волен сам распоряжаться своей жизнью и учиться на своих ошибках. А если с ним что-то случится, Джонатан не будет его оплакивать. Особенно сейчас, когда он был так недоволен Эдгаром. За последнюю неделю людей, нуждающихся в лечении, казалось, становилось все больше, а Эдгар часто пропускал обходы, утверждая, что слишком занят своими экспериментами, чтобы заниматься какими-то « пустяковыми делами». Джонатан был очень опечален тем, что и сам он не был «доступным ресурсом», и его раздражали такие двойные стандарты – особенно когда дело касалось лечения больных. Джонатан полагал, что Эдгар теперь был администратором лишь номинально, поскольку в последние дни его обязанности попеременно брали на себя то доктор Типпетс, то доктор Экройд. В тот вечер Джонатан спустился вниз, чтобы помочь доктору Стрикленду. Эдгар стоял первым в расписании обходов, но вместо этого он отдал свою смену Стрикленду, и это раздражало Джонатана ровно в той же мере, как и не удивляло. Джонатан предложил Стрикленду заменить его, чтобы тот немного отдохнул. Он как раз заканчивал принимать у него смену, как услышал шум в приемной. Джонатан взглянул на Стрикленда, но молодой врач выглядел таким же удивленным. Вдвоем они поспешили на шум. Джонатан остановился как вкопанный, увидев двух привенцев, спорящих с дежурной медсестрой. Та пыталась сдерживать их, не переставая ругаться, что это больница, а не публичный дом, и что они должны уважать пациентов и не мешать их отдыху. Стражи не слушали ее, требуя послать за доктором. – Что, черт возьми, здесь происходит? – с суровым выражением лица спросил Джонатан, когда подошел к ним ближе и с вызовом встал напротив. – Эй, это ты Рид? – спросил младший из них, указывая на него дубинкой. – Да, это он. Я видел его раньше. Дай я поговорю с ним, – сказал другой парень, он положил руку на пистолет и повернулся к Джонатану. – Ты нужен нам. Это важно. Джонатан приподнял брови и нерешительно облизал нижнюю губу, осторожно наблюдая за двумя Стражами Привена. – Нет необходимости в насилии. Уверен, мы сможем уладить все мирным путем, – вежливо произнес он, не оценив подобного начала диалога. Разговор был куда более эффективным способом достижения цели, и Джонатан не собирался вестись на угрозы или подчиняться приказам этих бойцовских псов Привена. – Я уверен, Стражи Привена считают важным все, что они делают. Но я никуда не пойду. Не с вами. Без понимания происходящего. – Маккалум хочет поговорить. Когда Джонатан услышал эти слова, он почувствовал, как его захлестнула волна облегчения, но постарался сохранять нейтральное выражение лица. Он изучающе смотрел на этих двоих и удивлялся, почему Маккалум не пришел сюда сам. Через секунду он жестом дал понять Стрикленду и медсестре, что ситуация под контролем, и они могут вернуться к пациентам. – Значит, хочет поговорить? Передайте ему, чтобы зашел ко мне сам. Я слишком занят и не собираюсь бегать к нему по первому зову. – Все не так просто. Джонатан нахмурился: – Он уже был здесь раньше. Что в этом сложного? Тот, что помладше, беспокойно переступил с ноги на ногу, а тот, что постарше, на мгновение сжал губы: – Он… ты должен пойти к нему. Джонатан ощутил, что в глубине его души поселилось дурное предчувствие. – Вы действительно считаете, что я настолько глуп, чтобы соваться прямо в логово льва? – спросил он с пренебрежительным смешком. – Неужели Маккалум такого обо мне мнения, сержант Миллар? Миллар удивленно приподнял брови: – Ты знаешь мое имя? Джонатан ухмыльнулся и пожал плечами: – Думаешь, только в Привене умеют проводить расследования? Предпочитаю знать тех, кто пытается меня убить. – Это чертовски глупо! Мы только тратим время! – младший привенец с нетерпением и беспокойством взмахнул дубинкой, а затем зашипел: – Слушай сюда, чертова пиявка, он умирает! И ситуация, должно быть, настолько ужасная, если он просит кого-то вроде тебя осмотреть его, ага? Так что, ты либо пойдешь сам, либо мы тебя заставим. Джонатан приподнял брови и посмотрел на Миллара, не обращая внимания на второго парня: – Умирает? – Ради всего святого, Брант, захлопнись нахрен, пока не сделал еще хуже! – рявкнул Миллар, ощутимо ударив того по затылку. – Он не… черт. Я не знаю! – он пристально посмотрел на Джонатана, словно раздумывая, что еще сказать, а затем выдохнул через нос. – Мы знаем, что это ты его подлатал. Мы слышали, как он несколько раз упоминал твое имя. Кривая усмешка на мгновение приподняла уголки рта Джонатана. Он вполне мог себе представить, в каком контексте о нем говорил Маккалум. – Да. А еще я сказал ему, что, по моему профессиональному мнению, он должен остаться в больнице. – Ага, ну… он упрямый ублюдок и, вероятно, чувствовал себя довольно хорошо. Но теперь он не в порядке. Я знаю это. Может быть, грипп? У него высокая температура, которую медики пытаются сбить. Аспирин не помогает, и у нас кончились идеи. Наши медики хорошие, но они не врачи, понимаешь? – Так почему же, черт возьми, вы не привезете его сюда для лечения? – потребовал ответа Джонатан. Миллар поморщился: – Потому что он чертовски упрям, вот почему! А так он, конечно, разозлится на нас за то, что мы пришли к тебе, но… – он раздраженно нахмурился. – Ты нужен нам. Послушай, я знаю, ты не повершишь, но Маккалум приказал, чтобы никто из нас тебя не трогал, только если ты не нападешь первым. Он сказал, что удовольствие от твоего убийства принадлежит ему и только ему, так что… – он замолчал и пожал плечами. – Я тронут, – ровно сказал Джонатан и закатил глаза, радуясь, что упрямство Маккалума не было чертой, присущей лишь ему одному. Клянусь, ты станешь моей погибелью, Джеффри Маккалум… Он крепко сжал челюсти, прикидывая варианты, а затем растерянно скривился: – Хорошо. Я пойду с вами и посмотрю, что можно сделать. Но если это какой-то трюк, я обещаю, что убью всех вас до единого. Миллар не выглядел удивленным этим заявлением, он жестко кивнул в подтверждение: – Это не трюк, и мы согласны. – Хорошо. И еще одно: как только я его увижу, он станет моим пациентом. Это означает, что он будет должен вернуться сюда на лечение. Здесь у меня есть оборудование, которое я могу использовать, и лекарства, которые могут помочь. В его случае нужен серьезный подход. И это не обсуждается. – Бред собачий! – Миллар сильнее нахмурился, когда задался вопросом, как он сможет уговорить своих братьев по оружию позволить кровососу без вопросов увезти их лидера прочь. – … Ладно. Если ты убедишь медиков отпустить его, если убедишь его самого, то я беру на себя остальных, и прослежу, чтобы никто не мешал тебе забрать его. – Отлично. Но держитесь подальше от больницы, пока он будет тут находиться. Здесь есть и другие люди, которые стараются поправиться, и я не допущу, чтобы вокруг слонялись привенцы, вызывая беспорядки и предъявляя требования к персоналу. Мне не хотелось бы повторения текущей ситуации. – Нет! Мы хотели бы знать, как у него дела. Как и любая другая семья пациента. Джонатан задумался. – Ты верно подметил. Хорошо. Только ты, сержант Миллар. Я буду говорить лишь с тобой, а ты сможешь потом передать информацию о состоянии здоровья Маккалума остальным людям. Таковы мои условия. Соглашайтесь, или ищите другого доктора. Миллар нахмурился: – Ладно, – наконец согласился он. – Но мне это не нравится, – он посмотрел на вампира. – Ты уверен, что сможешь ему помочь, если уговоришь? Джонатан ухмыльнулся: – О, на этот раз я не буду утруждаться дискуссиями и дебатами. Он окажется здесь, добровольно или нет. Я узнал, что бессознательный пациент – это послушный пациент. Однако я пока не знаю, что с ним, и ничего не обещаю. Но даю слово, что сделаю все возможное для того, чтобы он выздоровел. Миллар изучал лицо Джонатана, задумчиво прищурившись: – Это странно, но я тебе верю, кровосос. – Спасибо. Полагаю. – Джонатан на минуту задумался, решая, как ему лучше поступить. – Меня будет сопровождать Милтон Хукс, наш водитель скорой помощи. Я, конечно, могу нести Маккалума, но предпочел бы не оставлять его надолго на улице в таком состоянии. Кроме того, он тяжелее, чем кажется на первый взгляд. И мне нужно время, чтобы подготовить сумку. Найдя Милтона и распорядившись приготовить машину, Джонатан сложил в сумку необходимое в надежде, что этого будет достаточно, чтобы хотя бы стабилизировать состояние Джеффри, пока он не вернет его в Пемброук и не проведет некоторые тесты. Он был невероятно благодарен Стрикленду за то, что тот все понял, когда Джонатан отказался от своего предложения подменить его, чтобы вместо этого пойти на вызов. Он обязательно найдет возможность отблагодарить коллегу. Он направился к ожидающей его машине и посмотрел на двух привенцев, шагающих рядом с ним. – Что вы делаете? – Едем с тобой, – сказал Миллар. – Ты серьезно заставишь нас пешком пройти через весь Уайтчепел, когда мы направляемся в одно и то же место, а, ублюдок? На улице, между прочим, чертовски холодно! Кроме того, с сопровождением тебе будет проще, не правда ли? Никто не доставит тебе хлопот. – Он заметил, что Джонатан с сомнением приподнял бровь. – Ага, ладно, неприятности точно будут. Не каждый же день мы приглашаем к себе таких как ты, и никому это не понравится. Но, скажем так, с нами будет меньше трудностей. Джонатан нетерпеливо фыркнул, но должен был признать, что Миллар прав. У него будет меньше проблем, если с ним уже будут люди из Привена, ведь патрули, как и всегда, могли появиться внезапно и будто бы из ниоткуда. Он очень надеялся, что Маккалум оценит все трудности, через которые собирался пройти Джонатан по пути к нему. На самом деле он не нуждался во всех этих убеждениях, чтобы уже начать действовать. По крайней мере, если дело касалось Джеффри. – Очень хорошо, – сказал Джонатан и сел на заднее сиденье рядом с Милларом, в то время как Брант занял переднее сиденье, чтобы показывать Милтону дорогу. Когда они прибыли на место, Джонатан попросил Хукса оставаться и ждать, а сам последовал за двумя мужчинами в двухэтажную квартиру, как только его пригласили войти. По своим прошлым вылазкам он знал, что комната Маккалума расположена на втором этаже. Он кивнул, сделав вид, что только что узнал об этом факте, и направился к лестнице. Когда они поднялись, Джонатан лицом к лицу столкнулся с молодым парнем, дежурившим у окна. Глаза юноши расширились. Джонатан слегка кивнул ему в знак приветствия, и тот резко вскочил, опрокинув стул, и направил на него винтовку. – Это кровосос! Убейте его! – в панике он спустил курок, а затем перезарядил оружие. Джонатан почувствовал, как зажигательный снаряд пронзил его живот, и отшатнулся на несколько шагов. Он стиснул зубы от боли – фосфор обжигал его внутренности. Это было болезненно. Невероятно болезненно. – Никаких трюков, да, Миллар? – прорычал он, а затем схватил юношу за горло и прижал к стене, чтобы тот не смог больше выстрелить. Парень от испуга выронил свою винтовку. Оскалившись, Джонатан ощупал рану на предмет пули, и, издав болезненное рычание, вытащил ее и бросил на пол. Пульсация мгновенно прекратилась, и тело начало исцеляться. Джонатан пинком отбросил винтовку подальше и снова перевел взгляд сердитых голубых глаз на стрелявшего парня. Его верхняя губа приподнялась в усмешке. – Томпсон, ты чертов придурок! – рявкнул Миллар, направляясь к ним. На его лице мелькнула паника, как только он увидел, что теперь Брант направил пистолет на вампира. – Успокойтесь уже все, блядь! – воскликнул он, надеясь, что Джонатан все еще верит в искренность его просьбы. – Убери это нахер, Брант! – скомандовал Миллар, жестом отмахиваясь от других Стражей, которые прибежали на шум, а затем повернулся к Джонатану. – Пожалуйста, – спокойно сказал он и на мгновение задержал взгляд на вампире. Джонатан молча отпустил парня и отступил на полшага, и Миллар вздохнул с облегчением. – Что, черт возьми, с тобой такое, парень? – потребовал он ответа от кашляющего и пытающегося сделать вдох юноши. – Кровосос в нашем здании, сержант. Мне сказали сразу же стрелять, как только я увижу одного из них. – А ты, блядь, не задумался, что он может находиться здесь по какой-то причине, особенно когда увидел, что мы с Брантом его сопровождаем? Например, что его пригласили? – Он оглянулся на Джонатана и не удивился, заметив, что тот все еще злился. И при этом не пытался убить Томпсона. Это впечатляло. – Извините, сержант. Я не подумал об этом. – Да уж, это чертовски очевидно! И лучше тебе начать думать, иначе ты умрешь. Для начала напомни, что Маккалум сказал тебе об этом кровососе? Томпсон изучающее посмотрел на Джонатана. – Не трогать, если он не нападет первым? – Ага. Последнее, что я видел перед твоим выстрелом – он спокойно поднимался по лестнице с докторской сумкой в руках, и ни на кого при этом не нападал. Но даже если бы нападал, выстрел в живот лишь разозлил бы пиявку, но не убил. Боже, я должен был дать ему ударить тебя – это стало бы отличным уроком! – раздраженно произнес Миллар. – В голову или в сердце, как тебя и учили, парень! Иисусе, используй свою голову не только как вешалку для шляпы! Тебе повезло, что ничего не случилось. Между нами говоря, не представляю, что бы с тобой сделал Маккалум, если бы ты прикончил Рида. Стоящий позади Миллара Джонатан закашлялся, стараясь замаскировать смешок. Чем дольше он слушал Миллара, тем меньше злился. И он был полностью согласен со всеми его утверждениями, особенно с последним. – Брант, убедись, что парень дошел до стрельбища и начал тренировку, сейчас же! – Есть, сержант! – Брант подобрал с пола винтовку и вернул ее Томпсону. – Ладно, пойдем, снайпер. Когда Брант и Томпсон ушли, Миллар повернулся к Джонатану: – Извини за все это. Ничего личного, но… – он замолчал, пожав плечами. – Ты вроде бы в порядке. Джонатан тихо фыркнул: – Я даю тебе последний шанс, сержант Миллар, – сказал он, раздражаясь, что его очередной пиджак был безвозвратно испорчен. – В следующий раз я уже не буду таким… понимающим. Миллар напряженно кивнул. – Да. Ладно, пойдем дальше, – сказал он. Вскоре они остановились около массивной дубовой двери. – Я бы предупредил тебя, что он может быть в ужасном настроении, но… ведь ты уже имел с ним дело. – Миллар резко постучал, а затем открыл дверь. Он первым вошел внутрь и поманил Джонатана следом. – Я привел его, как и обещал. Грант, Куинн, это доктор Рид. Медики быстро оглядели Джонатана. – Доктор-кровосос, – задумался Грант, а затем усмехнулся. – Или кровосос-доктор? Куда катится мир? – Он кивнул в сторону кровати, где лежал Джеффри: – Сильный жар не утихал весь день, мы ничем не можем его сбить. С утра мы дали ему уже две дозы аспирина, и сейчас собираемся дать третью. – Нет, – сказал Джонатан. Он встал у изголовья кровати и посмотрел на Маккалума. Джеффри трясло от озноба, а на лбу вступила испарина. Прищурившись, Джонатан проверил его общее состояние здоровья. Он услышал тихие хрипы, издаваемые при каждом вдохе – это был первый признак пневмонии. Судя по всему, что он видел, у Джеффри была начальная стадия гриппа. Джонатан заглянул под повязку, проверяя рану. Она все еще выглядела хорошо заживающей, но Джонатан заметил, что свертываемость крови значительно понизилась под действием высоких доз аспирина. – Больше никакого аспирина, начиная с этого самого момента. Боюсь, он слишком разжижает кровь. Я дам ему кое-что посильнее, чтобы избавиться от лихорадки и пневмонии. – Ты узнал все это, просто на него взглянув? – спросил Куинн, и покачал головой, когда Джонатан на него посмотрел. – Ах, упыриные способности. Это чертовски удобно, – он подошел к постели. – Сначала мы думали, что это грипп. Но это не похоже ни на один грипп, с которым мы когда-либо имели дело. Никогда не видел, чтобы болезнь так стремительно развивалась. – Это испанский грипп, – пояснил Джонатан, вынув из сумки шприц и сделав Джеффри инъекцию гвоздичного масла и кодеина, чтобы начать лечение пневмонии. – Очень необычный штамм, – он повернулся к медикам. – Нужно его охладить, и быстро. У вас есть лед? Грант приподнял бровь: – Лед? Тут тебе не Вест-Энд, у нас на каждом углу не валяются эти причудливые коробки для льда! Нам повезло иметь то, что мы имеем. Обычно мы набираем воду из Темзы, но, похоже, этого недостаточно. Мы даем ему чай и бульон, если он в сознании. Он спит большую часть времени, а когда просыпается, немного не в себе из-за лихорадки. – Бред, – пояснил Джонатан. – Это обычное явление при высокой температуре. Но он выходит из этого состояния? Грант заметил, что Джеффри слегка заерзал под одеялом и что-то пробормотал. – Да, в конце концов, выходит. И тогда становится просто невыносимым ублюдком, с которым сложно иметь дело. У него начинаются перепады настроения, но, в основном, раздражительность. Джонатан внимательно наблюдал за Джеффри, используя и свой врачебный опыт, и вампирское чутье. – Когда жар спадет, это должно прекратиться. По крайней мере, бред. Раздражительность, казалось, была основным состоянием Маккалума. В отсутствии льда Джонатан обтер лоб Маккалума льняной тряпочкой, смоченной в спирте, надеясь, что это хоть немного охладит его. Затем он положил тряпочку ему на ключицу. – Как я уже сказал сержанту Миллару, Маккалуму лучше вернуться в Пемброук. Там у меня есть все, что нужно, чтобы о нем позаботиться. – Мы не отдадим его тебе, – заявил Куинн. – Куинн, это к лучшему. Рид вылечил его в прошлый раз. И сделает это снова. – А, может, и не сделает, – сказал Куинн. – Откуда мне знать, что он не залез к тебе в голову, Миллар? – Ты чертов идиот, Куинн! – воскликнул Миллар. – Я не отдам его на попечение монстра. – Нет? – пожал плечами Джонатан и начал медленно собирать сумку. – Очень хорошо. Тогда я желаю вам успехов в его лечении. Укол, что я ему поставил, поможет на некоторое время, но если вы оставите его здесь, через несколько дней он умрет. Куинн расстегнул кобуру и потянулся за пистолетом, висевшим у него на бедре. – А почему бы нам просто не убить тебя и не забрать себе твою сумку, доктор-вампир? Джонатан ухмыльнулся: – Вы можете попробовать. Имея под рукой ее содержимое, вы сможете отвоевать ему неделю. Но только если вы подберете верную дозировку, а не убьете его сразу. Грант уставился на Джонатана, а затем перевел взгляд на Миллара, который молчал, но всем своим видом призывал их уступить. – Переговоры с кровососами. Боже, – он провел рукой по волосам, а затем коротко кивнул. – Ладно. Если мы оставим его, он точно умрет. Если ты заберешь его, он может умереть. Ты не оставил нам выбора, а Миллар, похоже, считает, что ты достоин временного перемирия. – Мистер Грант, даю слово, что я сделаю все, что в моих силах. Мне кажется, что в данном случае мы оба хотим одного и того же. Джонатан действительно верил в то, что мир с Джеффри Маккалумом гораздо интереснее, чем без него. – Запомни свои слова, зверь. Потому что если Маккалум умрет, я самолично сожгу Пемброук дотла. Джонатан начал укутывать Джеффри в одеяло, чтобы подготовить того к перемещению. Несмотря на всю серьезность угроз, он не мог не рассмеяться про себя. Определенно, Стражи Привена не только фанатично следовали своим целям, но также они были яростно преданы своему лидеру – когда дело касалось Маккалума, любой из них был готов отреагировать самым экстремальным образом. – Я буду заботиться о нем так, будто от этого зависит моя жизнь, – достаточно шутливо прокомментировал Джонатан. Однако он осознавал, что в его словах была доля правды. В этот момент Джонатан не знал, что бы он чувствовал, если бы Маккалума не стало. И он никогда не хотел этого узнавать, ему претила сама идея. Он посмотрел на Джеффри, откинул с его глаз несколько мокрых от пота прядей волос и пробормотал: – Ну что, давай вернем тебя назад в Пемброук и разместим со всеми удобствами, хорошо? Джонатан вздрогнул от удивления, когда Маккалум открыл глаза, быстро огляделся и сфокусировался на нем. На лице Джеффри заиграла нелепая полуулыбка, едва он увидел Джонатана. Он явно знал, на кого смотрит в данный момент, но не более того. – О, Рид! Хорошо, что ты здесь. Будь лапочкой, принеси мне пакет печенья с заварным кремом. Мы с Карлом собираемся выпить чаю. Джонатан понял, что Джеффри говорит о своем покойном наставнике и опекуне – Карле Элдриче. Он посмотрел на Гранта и Куинна, изогнув бровь. – Непременно! – сказал он, доставая из сумки шприц и наполняя его половиной дозы опиума, чтобы усыпить Джеффри. – Как только твое состояние стабилизируется, я принесу тебе чай с печеньем. Он сделал укол – синие глаза Джеффри расфокусировались и слегка остекленели. Когда они закрылись, Джонатан и Миллар погрузили Маккалума в машину скорой помощи и поехали в Пемброук. Оказавшись внутри, Джонатан перенес Джеффри во вторую операционную и дал распоряжение дежурной медсестре принести флакон с кровью, а также найти еще доноров, так как ему определенно потребуется больше. Пока медсестра ушла выполнять его инструкции, Джонатан, как и в прошлый раз, подвел к правой руке Джеффри внутривенную трубку и пустил по ней раствор из солей и сахара. При гриппе было особенно важно избегать обезвоживания организма. Удовлетворенный результатом, он переключил свое внимание на левую руку Джеффри – все предплечье занимал огромный синяк, образовавшийся из-за того, что Джеффри грубо выдернул трубку для переливания крови. Когда Джонатан вонзил иглу в этот темный синяк, он почувствовал себя лишь немного виноватым – в конце концов, Джеффри сам с собой это сделал. – Йен, прекрати кусать меня, ублюдок, – пробормотал Джеффри, его глаза приоткрылись и слегка закатились, когда он попытался посмотреть на Джонатана. – Иди. Просто убегай, – сказал он, хватая Джонатана за запястье. – Подальше отсюда, чтобы они никогда тебя не нашли. Я не хочу, чтобы ты умер. Я хочу защитить тебя. Но не смогу, если ты останешься. – А теперь отдохни, Джеффри, – мягко произнес Джонатан, высвобождая свою руку и подключая трубку. Он сел у кровати и ввел вторую иглу в левую руку Джеффри – на этот раз ниже, в тыльную сторону запястья. Второй конец трубки он оставил открытым и поместил его в резервуар, стоящий на полу. Вставив в отверстие большой шприц, он создал вакуум, тем самым пуская кровь по трубке, и, почти погрузившись в транс, наблюдал, как алая жидкость стекает в резервуар. Его терзал голод, но он сопротивлялся, напоминая себе снова и снова – «Я доктор… я доктор…». Примерно через десять минут он вынул шприц и подключил флакон с кровью, чтобы начать переливание, подавая в Джеффри чистую кровь. Обменное переливание крови – радикальный метод лечения, и Джонатан даже не был уверен, сработает ли это, но он должен был попытаться. С такой установкой он повернулся к медсестре и сказал: – Через… три часа принесите мне еще один флакон и продолжайте собирать кровь в течение следующих двадцати четырех часов. Также нужно будет подготовить два пакета со льдом, и побыстрей, медсестра. Ее не было около десяти минут. Когда она вернулась, Джонатан взял у нее тканевые мешочки со льдом. Один мешочек он положил Джеффри на лоб, а второй – на стык шеи и плеча, с неповрежденной стороны. Он надеялся, что лед начнет охлаждать Маккалума. Джонатан наблюдал за ним пару мгновений, а затем вздохнул. – На этот раз ты умудрился вляпаться в чертовски неприятную историю, – сказал он, остановил переливание и снова взял шприц, начиная выпускать кровь. Когда в палату зашел Эдгар, первый флакон почти подошел к концу. – Джонатан, я думал, мы договорились, что ты не будешь посвящать все свое время одному пациенту. – Я ни на что подобное не соглашался. Он имеет на это такое же право, как и любой другой. Ему нужно лечение, а иначе он умрет. Эдгар оглядел Джеффри и поморщился, когда почувствовал запах наркотиков, идущий от него. – Опиум и кодеин? Да, я полагаю, что если держать его на седативном, с ним будет приятнее иметь дело. – Он заметил аппарат для переливания крови, который подключил Джонатан, и приподнял бровь, изучая его. – Любопытная установка. Для чего она предназначена? – Я пытаюсь вылечить болезнь путем переливания чистой крови. В течение двух часов я вливаю в него свежий образец и одновременно вывожу такое же количество его крови. Затем даю ему час отдыха и повторяю процедуру. Через двадцать четыре часа изменения должны быть уже заметны. – Захватывающая концепция. Думаешь, это сработает? – Я… не знаю. Обменное переливание крови успешно помогает в одних случаях, но не работает в других. Но в данный момент я считаю, что попробовать стоит. – Это похоже на дурацкую затею, Джонатан. Ты же прекрасно видишь, что ему совсем плохо. Я предлагаю с комфортом его устроить и дожидаться, когда придет его время, а затем переключиться на других пациентов. Тех, кому ты действительно можешь помочь. Возможно, это немного цинично, но ты уже переживал подобное во время войны, выбирая кого можно спасти, а кого лучше оставить умирать. – Эдгар, откуда тебе знать, через что мне пришлось пройти во время войны? Я не готов списывать его со счетов, как безнадежное дело! Если мы сохраним его жизнь, то, возможно, научимся спасать других таким же способом. – Хм, возможно… но если честно? Не думаю, что у тебя много времени… с лихорадкой и пневмонией. – Тогда помоги мне, Эдгар, – попросил Джонатан. – Ты приложил руку к этой эпидемии. По крайней мере, ты можешь помочь мне найти лекарство. – У меня были лишь добрые намерения! – несколько оборонительно произнес Эдгар и через секунду покачал головой. – Мне очень жаль, Джонатан, но, думаю, у меня есть куда более достойные начинания, чем спасение Привена и Джеффри Маккалума. Джонатан прищурился: – Я понимаю. Значит, ты отказываешься из-за того, кто мой пациент, а не по какой-то другой причине? – Если Стражи Привена желают быть предвзятыми по отношению к нам и предпочитают рисовать всех нас одной кистью, я, пожалуй, окажу им такую же любезность в ответ. Око за око. – Я не могу поверить, что слышу это от тебя, Эдгар! Как ты можешь быть настолько…. жестоким? – Как я тебе уже говорил, мой дорогой мальчик, это простая сортировка пациентов. Нужно избавиться от тех, кого нельзя спасти. Ты забыл, что я здесь управляющий. Это моя больница. Джонатана накрыла холодная ярость. – А ты забыл, что ты мое дитя. Я могу игнорировать твое безразличие, твое пренебрежение клятвой и даже твою апатию ко всему, что не входит в сферу твоих исследований, поскольку это твоя жизнь и твой выбор. Но слушай меня предельно внимательно: ты позволишь мне одну вещь или, я обещаю, ты быстро встретишься с моей темной стороной, о чем будешь жалеть всю оставшуюся жизнь, мой потомок. Эдгар тупо моргнул, ошеломленный произнесенными Джонатаном словами. Он нахмурился и поправил очки. – А теперь, Джонатан, я… – он замер и подавился воздухом, когда Джонатан издал темное и очень злобное рычание, полностью обнажив клыки и яростно сузив глаза. В течение нескольких коротких секунд, которые показались ему вечностью, Эдгар действительно ощущал себя так, будто он находится в аду, в хватке ужасающего зверя. Не в силах оторвать взгляд от жутких бледно-голубых глаз Эдгар испытал настоящий страх, и в глубине души он знал, что Джонатан был предельно серьезен в своих требованиях. – Я просто не понимаю, почему тебя так волнует, жив или мертв этот проклятый милитарист! – Меня это так волнует, потому что мне не все равно, – взгляд Джонатана стал еще холоднее, а его глаза превратились в узкие щелочки. Он ощущал, как тени медленно клубились на кончиках пальцев в ожидании приказа. Эдгар был сбит с толку ответом, но понимал, что лучше не испытывать удачу. Джонатан был вне себя от злости, и Эдгар чувствовал, что в комнате концентрируется сильная энергия. Это означало, что Рид готовится применить свои силы. Он вовсе не хотел видеть, на что Джонатан способен в гневе, поэтому быстро кивнул: – Хорошо, Джонатан. Делай все, что посчитаешь нужным. Но знай, если что-нибудь случится, пока он здесь, твоему пребыванию в Пемброуке придет конец. Джонатан невесело фыркнул и сжал кулак, осторожно высвобождая накопленную энергию. – В Пемброуке все время что-нибудь случается, Эдгар. Но хорошо. Если Маккалум, находясь под моей опекой, совершит здесь какое-нибудь преступление, я добровольно покину это заведение. А если захочешь, я даже передам тебе свои исследовательские заметки, чтобы ты смог продолжить мою работу. – Твои исследования? Боже, насколько ты уверен в исходе такого непредсказуемого дела, – Эдгар слегка улыбнулся, а затем поддразнил Джонатана: – Теперь, когда ставки так высоки, я точно могу сказать, какой исход предпочел бы увидеть. Как бы я ни наслаждался нашим сотрудничеством и дружбой, но получить возможность изучить твои исследования – очень заманчивая перспектива! Джонатан приподнял бровь, точно зная, какой вариант развития событий предпочтет видеть Эдгар. – Честно говоря, Эдгар, я изначально и пригласил тебя, чтобы ты поучаствовал в одном из них. – Что ж, если твое приглашение все еще в силе, возможно, позже я приду посмотреть, что ты обнаружил. Говорят, одна голова хорошо, а две лучше. – Все еще в силе, – заверил его Джонатан. – Спасибо, Эдгар. – Я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, Джонатан. Ты так много поставил на карту – как личном, так и в профессиональном плане. Зачем рисковать всем ради него? – Просто потому что, – сказал Джонатан и отвернулся, убирая пустой флакон для переливания крови и надеясь, что Эдгар не заметил легкого румянца на его щеках, вероятно, еще более выраженного из-за того, что он был голоден. – Это легко. Просто я нравлюсь ему больше, чем ты, ублюдок. Скажи ему, Рид. Продолжай, не нужно этого стесняться, – внезапно произнес Джеффри. Из-под тяжелых век едва показалась глубокая синева его глаз. – И как давно ты не спишь? – потребовал ответа Эдгар. – Достаточно давно. – Джеффри не имел ни малейшего понятия, сколько он не спит, поэтому ответил так раздражающе расплывчато. Он криво усмехнулся и мягко рассмеялся, заметив кислое выражение лица Эдгара. – Ха! Это забавно, но, я тут подумал, что он мне тоже нравится гораздо больше, чем ты. Эдгар бросил на Джеффри ненавидящий взгляд и, не сказав ни слова, повернулся и вышел из комнаты. – Эй, не расстраивайся, Суонси! – крикнул ему вдогонку Джеффри и на миг приподнялся на локте. – Я понимаю, осознавать, что ты чертов придурок – это горькая пилюля, но будь мужчиной. Правда иногда причиняет боль. Джонатан улыбнулся, услышав этот протяжный голос. Даже будучи больным, Джеффри умудрялся быть невыносимо высокомерным до такой степени, что становился почти несносным. – Да ладно тебе, Маккалум, в тебе просто говорит лихорадка. Мы прекрасно знаем, что на самом деле тебе не нравится никто, – сказал Джонатан с легким смешком. Он подошел к Джеффри, чтобы переложить мешочки со льдом. Маккалум был уже немного прохладней на ощупь. – Ах, Рид. Это неправда. Это совсем не так, – произнес Джеффри, откинувшись на подушку. – Я бы рассказал об этом поподробнее, но, боюсь, тогда ситуация станет неловкой для всех участников разговора. Особенно для меня. Несмотря на всю серьезность происходящего, Джонатан не смог удержаться от смеха, открыв для себя такую сторону Джеффри. – Что ж, я буду деликатным и не попрошу от тебя подробностей. А теперь просто отдохни, как только температура спадет, я постараюсь принести тебе теплого питья. – Хорошо. Надеюсь, оно не будет похоже на тот дерьмовый бульон, что готовит Куинн. – Думаю, для начала подойдет чай. – С молоком и сахаром? – Полагаю, для тебя это можно устроить. – Молоко нужно наливать вместо воды, а не добавлять его в чай. Иначе на вкус будет как дерьмо, и я сразу об этом узнаю. – Обещаю, я сам приготовлю тебе чай, чтобы убедиться, что все сделано правильно. Джеффри немного улыбнулся: – Ладно, – он закрыл глаза, его дыхание замедлилось и выровнялось. – Я тебе верю. – Спасибо. Когда Джеффри задремал, Джонатан еще раз осмотрел его укус, перевязал рану и взял образец крови. Он хотел провести анализ, чтобы быть полностью уверенным. Однако он уже знал, что там найдет. Он видел подобное раньше. Джеффри подхватил вирус скаля.