Resistance Admittance

– Инфекция определенно вернулась, – сказал Эдгар, отодвинувшись от микроскопа. Не получив ответа, он взглянул на коллегу. – Джонатан? Джонатан резко встал и подошел к окну, глядя в темноту. Он зажмурился и взволнованно провел рукой по волосам, а затем, пригладив их пальцами, повернулся. – Должно быть, мы что-то упустили. Мы могли бы попробовать что-нибудь еще. Может быть, подобрать лекарство, которое убило бы инфекцию, или увеличить время переливания. – Джонатан, – мягко, почти сочувственно произнес Эдгар, подходя к нему и кладя руку ему на плечо. – Ты сделал все, что мог. Больше, чем кто-либо другой. Ничего не поделать, он смертный, а смертные все время умирают от болезней. Ты должен принять реальность ситуации и отпустить его. Возможно, мы проиграли эту битву. И, вероятно, по мере развития эпидемии мы проиграем еще не раз. Но мы все еще можем продолжить войну. – Война! – усмехнулся Джонатан и сбросил его руку. – Нет, Эдгар. Это хуже любой войны, а мы не солдаты и уж тем более не герои. Мы – разрушители, – он обвел рукой пространство. – Мы создали это оружие и выпустили его на улицы Лондона. А потом, когда наступил хаос, мы предложили людям лишь бинты да ложную надежду. Мы сказали, что им станет лучше, но на самом деле их прогноз неутешительный, – он практически выплюнул последние слова, чувствуя отвращение. – Тебе не кажется, что это довольно мелодраматично? – Мы обрекли людей на то, что они станут иррациональными, дикими и безмозглыми животными. Я бы назвал свою реакцию оправданной, – холодно ответил Джонатан. – Ты должен мне поверить, я не злодей. Я не желал причинить вред людям. Я был уверен, что это сработает. В теории все выглядело прекрасно, а ситуация, как ты знаешь, была ужасной. Когда я начинал свой эксперимент, я руководствовался лишь лучшими намерениями, – он выдавил улыбку. – Я как Эдисон, в каком-то смысле. Теперь я знаю, какой путь неверный, и это уже прогресс. От этого сравнения Джонатан чуть было не закатил глаза. – Да, Эдгар. Ты мне это уже говорил. Благими намерениями вымощена дорога в ад, – он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, задумчиво проведя указательным пальцем по нижней губе и изучая Джеффри. – Нет. Я не могу смириться с этим. – Какая поэтическая ирония, – заметил Эдгар. – Прошу прощения? – Лидер Стражи Привена превращается в инфицированного канализационного скаля, пирующего на гниющих трупах, презираемого и преследуемого своими же братьями. Он годами смотрел на нас сверху вниз, считая себя намного лучше. Он судил нас, убивал без разбора, отказывался даже попытаться понять нас, боролся с любым, кто пытался ему противостоять… Ты знаешь, что в данный момент и Аскалон, и Братство готовятся к войне с Привеном? – он холодно взглянул на Маккалума, и его губы дернулись от отвращения. – Видеть в нем низшего из низших – это очень поэтично. Джонатан возмущенно посмотрел на Суонси: – Да, его идеи радикальны, а методы экстремальны, но как бы он ни заблуждался, он все еще пытается защитить Англию и ее народ. Желая кому-то подобной судьбы, мы действительно становимся чудовищами, Эдгар. Джонатан даже не хотел вступать с Эдгаром в дискуссию о его элитарном мнении о скалях – и не важно, имел тот ввиду канализационных скалей или же тех, которые были созданы вирусом. – Если я чудовище из-за моих мыслей об этом, так тому и быть, – сказал Эдгар без тени раскаяния. – Но если Джеффри Маккалум падет, то Стража Привена быстро погрузится в хаос. Они больше не будут представлять угрозы. А у нас будет меньше причин постоянно оглядываться, и станет легче сосредоточиться на поиске того, что положит конец этому бедствию. – Или горе сделает их намного сильнее, они обвинят нас в его смерти и продолжат охоту с новыми силами. Ты недооцениваешь их преданность своему лидеру. Но я видел ее, Эдгар. Они последуют за Маккалумом хоть в адское пекло и плюнут в лицо дьяволу, если он попросит. – Джонатан заметил недоверчиво изогнутую бровь своего собеседника и покачал головой. – Тогда наши мнения расходятся. Если ты больше ничего не хочешь с этим делать, я благодарю тебя за помощь, которую ты мне оказывал до сих пор. Я… что-нибудь придумаю. – Джонатан, теперь ты просто упрямишься. Ты принял все это слишком близко к сердцу, – Эдгар презрительно сморщил нос. – Да. Но я буду продолжать попытки его спасти до тех пор, пока у меня не останется ни одного варианта. А если я не смогу… – Джонатан стиснул зубы, не в силах закончить мысль. – Чувство вины – прерогатива смертных, Джонатан. Если бы ты по-настоящему принял себя, тебе было бы легче отпустить эту ситуацию, – тяжело вздохнул Эдгар. – Вся эта история с Маккалумом создала между нами раскол. И я очень сожалею, что все зашло настолько далеко. Ты очень важен для меня, Джонатан, и я не хотел бы полностью потерять твою дружбу. Так что, если ты думаешь, что можешь сделать что-нибудь еще на этой стадии его болезни, тогда пробуй, во что бы то ни стало. Но я больше не буду участвовать в этой глупой затее. Так что ты сам по себе. – Хорошо, – согласился Джонатан. – И я понимаю; я не стал бы просить у тебя продолжать то, во что ты не веришь. По правде говоря, Джонатана вполне устраивала мысль о том, что Эдгара не будет рядом. Во-первых, он сомневался, насколько полезен будет Суонси, учитывая, что он явно ненавидит Джеффри. А во-вторых, Джонатан чувствовал, что его терпению подходит конец, а сейчас ему меньше всего хотелось выходить из себя. Эдгар облизал нижнюю губу: – Когда все это закончится, я хотел бы, чтобы мы с тобой сели и поговорили. Посмотрим, сможем ли мы восстановить то, что было повреждено. Джонатан чувствовал, что у него больше шансов вылечить Джеффри, чем поднять из пепла их дружбу с Эдгаром, и в этот момент он не был склонен к милосердию. – Возможно. Обсудим это, когда все закончится. Эдгар пристально смотрел на Джонатана несколько долгих секунд, и когда тот ничего больше не сказал, коротко взглянул на Джеффри и кивнул: – Отлично. Удачи в твоих начинаниях. Уверен, вскоре я услышу, как ты с этим справился. Так или иначе. Джонатан, прищурившись, молча смотрел ему вслед, даже не потрудившись попрощаться. Когда Эдгар ушел, он подошел к кровати Джеффри. – Что же мне с тобой делать? – спросил он спящего мужчину. – Я не хочу этого признавать, но Эдгар прав. Я не знаю, как еще могу тебе помочь. Только не за то время, что у меня есть. – Несколько мгновений он изучал лицо Джеффри. – Возможно, я могу кое-что для тебя сделать. Если ты мне позволишь. Но тебе это вряд ли понравится. Он провел пальцами по мокрой от пота темной челке. Когда глаза Джеффри приоткрылись, Джонатан быстро отдернул руку. Маккалум огляделся по сторонам, а затем его взгляд сфокусировался на Джонатане. – Джеффри, – улыбнулся Джонатан. – Рид? – Джеффри увидел кивок, и уголки его рта немного приподнялись в намеке на улыбку. – Хорошо. А то мне показалось, что я слышал голос этого придурка. Должно быть, приснился кошмар. – Он медленно облизал нижнюю губу. – Ты не мог бы выключить здесь отопление? А то я подыхаю от жары, – хрипло пробормотал Джеффри. В горле у него пересохло, и голос слегка надламывался. Джонатан немного улыбнулся, даже несмотря на такой неудачный подбор слов. – Боюсь, что не могу. Но если ты сядешь, я могу налить тебе стакан воды. – Да, хорошо, – ему кое-как удалось заставить себя сесть. – Должно быть, я все еще болен, раз ты хочешь принести мне напиток. Не могу сказать, что мне это не нравится. Джонатан налил воду из кувшина, стоящего на прикроватной тумбочке, и протянул ему стакан. Джеффри быстро осушил его содержимое и молча передал обратно, чтобы Джонатан мог его снова наполнить. Джонатан приподнял бровь, не ожидая, что Джеффри так быстро выпьет воду. Затем он взял стакан и налил еще воды. – Теперь помедленней, – порекомендовал он, прежде чем вернуть его. На этот раз Джеффри сделал чуть более благоразумный глоток из стакана. – Я чувствую, будто горю изнутри, – он глотнул еще, а с третьим глотком допил оставшуюся воду. – Но, по крайней мере, я могу нормально дышать. То лекарство, что ты мне дал, сработало как надо. – Он заметил смущенное выражение на лице Джонатана и подозрительно прищурился: – Что? Джонатан крепко стиснул зубы. – То, что я тебе дал, может помочь от пневмонии. Но инфекция, которую я ранее обнаружил в твоей крови, снова вернулась. – Это невозможно, – пренебрежительно заявил Джеффри. – Ты сказал, что моя кровь в норме. – Нет, я сказал, что она выглядит чистой. А еще я сказал, что мы должны понаблюдать тебя двадцать четыре часа, чтобы убедиться, что лечение работает. Услышав, что он все еще болен, Джеффри почувствовал легкую вспышку паники, которая быстро трансформировалась в гнев. – Как это могло случиться? Я думал, что ты вроде как «эксперт» в этой области? Все эти современные технологии, радикальные методы лечения… Джонатан видел подобную реакцию бесчисленное количество раз, когда ему приходилось сообщать пациенту плохие новости. Он привык быть мишенью – людям нужно было обвинить кого-то. Но понимание того, чем именно в этих обстоятельствах вызван гнев Джеффри, не делало его обвинения менее жгучими. – Лечение, которое ты прошел, уменьшило количество вируса в твоем организме и помогло замедлить его распространение. Но я предупреждал, что оно работает не для всего. Если в теле останется хоть немного зараженной крови, через некоторое время вирус снова распространится, и проявятся симптомы болезни. Именно это с тобой и произошло. Вирусы маленькие, их довольно сложно обнаружить. Вот почему мы настаиваем на проведении нескольких тестов в течение длительного промежутка времени. Джеффри нахмурился: – Значит, ты ошибся. Джонатан медленно покачал головой: – Нет. Все было сделано с должным вниманием. Просто не любую инфекцию можно вылечить подобным способом. Это все равно, что выдирать слишком плодовитый сорняк. Первое время может казаться, что он исчез, но если в земле останется небольшая частичка его корня, он снова вырастет. Эта инфекция, сколько бы раз я ее не выдергивал, будет возвращаться снова и снова. – Тогда подсоедини меня обратно к этим своим трубкам, – потребовал Джеффри, хмурясь еще сильнее. – Мне все равно, даже если будет больно. Я справлюсь. Может, во второй раз это сработает. – Я не могу этого сделать. – Не можешь или не хочешь? – спросил Джеффри, прищурившись. Через секунду он раздраженно фыркнул. – Вот что бывает, если довериться кровососу. – Черт возьми, Джеффри, ты меня убиваешь, – тихо пробормотал Джонатан, на мгновение закрыв глаза в беспомощном отчаянии. – Да, я мог бы снова подключить тебя к аппарату переливания и влить в тебя еще чистой крови. Но как только я прекращу лечение, инфекция снова возьмет верх. И это при условии, что вирус не станет более агрессивным, тогда переливания станут совершенно неэффективными. – Джонатан заставил себя встретиться взглядом с сердитыми синими глазами. Его сердце дрогнуло, когда он увидел в них разочарование, подпитывающее давно укоренившиеся ненависть и недоверие, кипящие на самой поверхности. – Единственное, что может помочь тебе на данном этапе – сдерживание симптомов в узде, как бы долго это ни продолжалось. Но в этом случае ты будешь ограничен одной этой комнатой, и никуда не сможешь отсюда уйти. Что это будет за жизнь – сидеть в четырех стенах и гадать, смогу ли я остановить вирус прежде, чем он остановит тебя? – Джонатан отвел взгляд и крепко стиснул челюсти. – Вот почему я говорю, что не могу. Не потому что не хочу, а просто не могу. Я бы хотел, но у меня нет выбора. Джеффри некоторое время молчал, изучая Джонатана. Он знал – то, что он слышал, было правдой. Но эта была частичная правда. – Это ведь не все, правильно? – нахмурился он. – Ты что-то скрываешь, Рид. Я это знаю. Что ты мне не договариваешь? Давай с этим покончим. Джонатан сухо кивнул: – Ладно. Но сначала ответь мне на один вопрос: что ты на самом деле знаешь об эпидемии скалей, охватившей Лондон? Джеффри с любопытством на него посмотрел: – Я же рассказал тебе все еще в ту ночь в Пемброуке. Наше расследование показало, что ты вместе с Суонси создал чуму, которая уничтожит этот город. Вы хотели завершить начатое Уильямом Маршаллом. Дорис Флетчер была вашим первым экспериментом, и именно она создала всех этих скалей. По крайней мере, у тебя хватило ума убить ее, когда ты понял, что не можешь ее контролировать. Джонатан тяжело вздохнул и едва не закатил глаза. – Да, «расследование» Привена, – резко сказал он. Джонатан признавал, что они отлично добывали нужную информацию, но вот их привычка искажать выводы, чтобы привести их в соответствие со своей доктриной, оставляла желать лучшего. – И во что из этого ты веришь? Джеффри нахмурился: – Я… не уверен. Я знаю, что Пемброук точно имеет отношение ко всему этому, но… – он нахмурился еще сильнее. – Я знаю, что Суонси имеет к этому какое-то отношение. Я знаю, что все началось именно здесь. А вот что касается тебя… – он замолчал и неуверенно покачал головой. На самом деле он не верил, что Джонатан виноват. Когда-то у него была иная точка зрения, но теперь он так не думал. И хотя он испытал облегчение, узнав, что мужчина – вампир – который ему действительно нравился, был не виноват, часть его хотела, чтобы все было иначе. Потому что так все только усложнилось. Джеффри не понимал, почему в его сердце происходят столь абсурдные перемены. Или почему решения, которые раньше казались ему предельно четкими, в один момент стали такими запутанными и приобрели довольно неудобные серые оттенки. Если бы Джонатан оказался виновен, это бы неопровержимо подтвердило всю структуру убеждений, за которую Джеффри цеплялся многие годы. Кровососы – паразиты, которым нет доверия. Это оправдало бы убийство Джонатана. Никогда не станут союзниками, никогда не станут друзьями, потому что предадут тебя. Со временем он бы снова ожесточил свое сердце и научился бы не обращать внимание на то, что Джонатан заставил его чувствовать. Не проявляй к ним ни милосердия, ни сострадания, ни понимания. Только ослабишь бдительность, и звери начнут использовать тебя… Джеффри почувствовал, что его голова сейчас просто взорвется. Он раздраженно спихнул с себя мешочек со льдом. – Я не понимаю, к чему ты клонишь, – сердито и пренебрежительно сказал он. Джонатан тихо вздохнул, услышав такой расплывчатый ответ. – Твоя информация ошибочная и неполная. Дорис стала первой жертвой, но она не была изначальным носителем. Убийство этого носителя, безусловно, сдержит распространение инфекции. Однако скали все еще бродят по улицам, и они несут в себе этот вирус. Когда скаль кого-нибудь кусает, есть большая вероятность, что он передаст его своей жертве, если ей посчастливиться пережить нападение, конечно. – Его лицо стало мрачным. – Ты понимаешь, что я имею в виду? Джеффри насмешливо фыркнул: – Ты серьезно думаешь, что я в это поверю? Что у меня какая-то… скалья болезнь? Это нелепо. Я не вампир, это даже невозможно. Карл Элдрич проделал отличную работу, приучив Джеффри привередливо цепляться за догматы ученой пропаганды, игнорируя очевидную логику. Джонатан мог сказать, что внутри Джеффри шел конфликт – между тем, во что он верил, и тем, во что, по его мнению, он должен был верить. И эта внутренняя борьба была для него впечатляющей и непостижимой одновременно. Но с тех пор, как они встретились, Джонатану удалось проделать небольшие трещины в этом фундаменте, и они начали расширяться. Однако он не знал, сможет ли заставить Джеффри образумиться, пока не стало слишком поздно. – Это правда. Ты не вампир. Пока что. Это не могло быть возможным, но это правда. Любое лечение окажется неэффективным и, в конце концов, приведет к последствиям гораздо худшим, чем сама эта болезнь. Я не знаю, что всему виной – неэтичные эксперименты, сверхъестественные факторы или все вместе, но эта… инфекция переносится вместе с вирусом испанского гриппа. Со временем она убивает носителя и обращает его, – Джонатан нахмурился, в его глазах плескалась печаль. Джеффри побледнел и почувствовал, как кровь стынет в жилах. – Нет! Нет, это невозможно! – он сердито откинул одеяло и сел на край кровати, укоризненно глядя на Джонатана потемневшими глазами. – Сначала ты сказал, что можешь вылечить меня, а затем говоришь, что я превращаюсь в чертову пиявку? – на его лице проступило отвращение. – Если это правда, убей меня прямо сейчас. Я лучше умру, чем проведу гребаную вечность вот так. Как ты. Слова Джеффри ранили. – Убийство не остановит это. Если ты умрешь, то возродишься, но ты не станешь таким, как я. Ты превратишься в скаля. Нестабильного скаля. Со временем ты начнешь терять рассудок, и, в конце концов, станешь похожим на то существо, которое тебя укусило. Диким зверем. – Джонатан немного помолчал. – Да, я могу на короткий срок облегчить тебе симптомы и обеспечить комфорт, но не заблуждайся. Ты умираешь. Я вижу это, когда смотрю на тебя. – Все, хватит, – прорычал Джеффри. В его голосе было разочарование и беспомощность. – Ты ошибаешься. – Я не ошибаюсь! Ради Бога, если тебе нужны доказательства, посмотри на свои раны! Я их обрабатывал, и они уже заживали, но посмотри, сейчас они снова открылись и начали кровоточить. Я перепробовал все, что знал. И я не могу остановить этот процесс. Джеффри взглянул на свои руки – вместе с синяками на них расцвели язвы. Он коснулся своего горла, и его глаза расширились, когда он почувствовал влагу на повязке. Он коротко посмотрел на свою руку и рассеянно растер кровь подушечками пальцев. Джеффри обвиняюще прищурился и усмехнулся: – Ты сделал это со мной! – Я этого не делал! Клянусь! – почти умоляюще воскликнул Джонтан. – Все, что я делал, было попыткой спасти твою жизнь. – Не клянись мне, кровосос! Твои слова ничего не значат! – холодно ответил Джеффри. – Если ты не можешь вылечить меня, доктор, найди способ меня убить. Вырежи мое сердце, чтобы я не смог возродиться… этим, – он выплюнул последнее слово, будто сама мысль оставляла у него во рту неприятный привкус. Джонатан изумился на мгновение, а затем его глаза слегка сузились. – Нет, – сказал он. – Я не сделаю ничего подобного. Если хочешь умереть, умри от собственной руки. Я не стану для тебя убийцей. Я не хочу, чтобы ты умер, считая меня чудовищем. – А почему ты думаешь, что я уже не считаю? – вызывающе спросил Джеффри. Джонатан понял, что Маккалум намеренно нарывается, и несколько долгих мгновений внимательно на него смотрел. Он заметил капельки пота у него на лбу, увидел, как его тело сотрясает дрожь, но мужчина продолжал упрямо сидеть на краю кровати и не обращать на Джонатана никакого внимания. Это разбивало сердце. Он глубоко вздохнул, предполагая, что последующая реакция будет взрывной. – Есть… одна вещь, которую я могу для тебя сделать. Джеффри скосил глаза и посмотрел на Джонатана с каменным выражением лица, а затем недоверчиво фыркнул: – Да? Я слушаю, говори. – Я экон. Моя кровь сильнее крови скаля. Если я обращу тебя первым, ты не станешь… этим. Ты будешь похож на… меня. Глаза Джеффри расширились и, потрясенный этой идеей, он повернулся к Джонатану и почувствовал, как к нему вернулся гнев, омывая его беззащитные эмоции как успокаивающий бальзам. – Нет! Ни за что на свете я не хотел бы стать таким же кровососом как ты! Джонатан удивленно моргнул, услышав такой яростный ответ. Внутри него полыхало беспокойство напополам с разочарованием. Он вскочил и оскалился на Джеффри: – Ты настолько упрям, что скорее позволишь себе превратиться в безмозглого скаля, чем примешь мою помощь? Не то чтобы ты пробудешь скалем достаточно долго, чтобы осознать свое новое существование. Потому что, будь уверен, я намереваюсь убедиться, что ты умрешь. На этот раз навсегда, – он нахмурился. Лицо Джеффри стало холодно-самодовольным. – Значит, я все-таки могу заставить тебя убить меня? Полагаю, рано или поздно, твоя природа возьмет над тобой верх, зверь. Просто нужно немного потерпеть. – Черт возьми, я не доставлю тебе удовольствия от доказывания своей нелепой точки зрения! Если ты выберешь этот путь, я самолично сдам тебя Страже Привена. Они смогут… позаботиться о тебе, – Джонатан взволнованно потер морщинку, проступившую у него между бровей. – Ты наделен блестящим, смертоносным и острым умом, Джеффри Маккалум. Но иногда мне кажется, что ты самый тупой осел, которого я когда-либо встречал в своей жизни! Да, это правда, если ты примешь мою помощь, тебя постигнет та же участь, что и меня. Но ты не обязательно должен быть как другие вампиры. Ты мог бы стать таким же как я. Ты мог бы продолжить свою работу. – Я… – Джеффри замолк. На долю секунды он действительно серьезно задумался о том, что предлагал Джонатан. Но потом его снова захлестнул гнев. – Чушь собачья! – воскликнул он. – Вся эта ситуация абсурдна, Рид! Ты лжешь! Джонатан сжал руку в кулак, подавив навязчивое желание схватить Джеффри и вбить в него хоть немного здравого смысла. – Джеффри, зачем мне лгать о чем-то подобном? Какие у меня могут быть мотивы? Джефффри действительно не смог придумать ни одного достойного ответа, но, тем не менее, презрительно фыркнул. – Такие как ты, вы все – лжецы! Такова ваша натура. Вот почему твоему виду нельзя доверять ни в чем. Вот почему я никогда не буду доверять тебе. Вот почему я всегда буду тебя презирать, – прошипел он, и его последние слова прозвучали как чистый яд. Джонатан почувствовал себя так, будто из него вытянули все оставшиеся силы. Он коротко кивнул: – Я понимаю, – тихо сказал он. – Я могу быть обманчивым по своей натуре и уклончивым по привычке, но я никогда не лгал тебе, Джеффри. Даже сейчас, зная, что красивая ложь ранит тебя куда меньше уродливой правды, – он слегка приподнял уголки губ, пытаясь выдавить из себя улыбку. – Я хотел бы посмотреть тебе в глаза и сказать, что все будет хорошо и что тебе станет лучше. Но я не могу. Потому что… тебе не станет, – остаток фразы он произнес с легкой дрожью в голосе. Недостаток сна и голод истощали остатки его самообладания. – Черт! – прорычал он, и в клубе черного дыма переместился к окну, спиной к Джеффри. Он был куда менее расстроен, когда убил Мэри. Оба раза. Несмотря на свой гнев, Джеффри с любопытством склонил голову набок, когда Джонатан оказался у окна. Он с трудом поднялся на ноги. Его тело пробрала дрожь, когда босые ступни коснулись холодного пола. Джеффри поднял руку, будто пытаясь дотянуться до Джонатана, но, заметив на ней синяк, он сжал ее в кулак и отвернулся. Он направился к своей сумке, которую принес Миллар. – Красивые слова, пиявка, – холодно заметил он, отыскивая брюки и надевая их, но не застегивая. Далее он снял халат и начал искать рубашку. – Это должно было заставить меня передумать? Я должен принять твое великодушное предложение? Нет, твоих стараний оказалось недостаточно, зверь. Он приподнял бровь, заметив револьвер, спрятанный на дне сумки, и улыбнулся. «Благослови тебя Бог, Миллар» – подумал он, пристегивая его к поясу. – Нет, – печально ответил Джонатан. – Я не знаю, возможно ли вообще, что ты передумаешь. Это были просто слова, сказанные… честно. «Сказанные от всего сердца» – добавил он про себя. Он огорченно провел рукой по своей щеке, и сжал пальцы, увидев на них небольшое красное пятнышко. Эдгар был прав – все, что делал Джонатан, далеко выходило за рамки отношений врача и пациента. Это было нечто личное. Но ему было все равно. Он отчаянно боялся потерять Джеффри – из-за болезни и, что хуже, навсегда. Первое время Джонатан думал, что это простое любопытство и зов крови. Больше всего на свете Джонатан хотел крови Джеффри, но одновременно с этим он хотел и самого Джеффри. Целиком и полностью. Именно поэтому он и сделал свое предложение. – Это ничего не изменит, ты же знаешь, – заметил Джонатан. Джеффри закончил застегивать рубашку, а затем накинул тяжелое пальто и на мгновение облегченно прикрыл глаза, наслаждаясь окутавшим его теплом. – О чем ты, черт возьми, говоришь? – спросил он, садясь на табурет, чтобы надеть носки и ботинки. Джонатан развернулся к нему, однако его голова оставалась немного опущенной, как и его взгляд. – Твой побег отсюда. Он не изменит исхода. – Джонатан взглянул на Джеффри, изучая цвет его лица, прислушиваясь к ритму сердца и дыханию. – Может быть, лишь ускорит процесс, вот и все. – Отвали. Я не убегаю. – Джеффри задумчиво прищурился, глядя на Джонатана. Тот выглядел искренне расстроенным. Если это и был обман, то, вероятно, лучший из всех, с которыми когда-либо сталкивался Джеффри. – Ты сказал, что больше ничего нельзя сделать. Это место теперь для меня бесполезно. Джонатан кивнул: – Я не могу тебя остановить. Я уже говорил тебе, что ты не мой пленник. – Это чертовски верно. Как будто любой кровосос может сделать меня своим… – он склонил голову набок, еще больше сузив глаза. – Что с твоей рукой? – Что? – Джонатан посмотрел вниз. – А, это, – он быстро слизал кровь. Джонатан не удивился, что Джеффри заметил. Маккалум действительно был исключительно интуитивным и очень наблюдательным. – Я уже говорил тебе, что вампиры чувствуют эмоции интенсивнее, чем люди. Он был измотан и голоден. Он чувствовал, что потерпел неудачу. Джонатан перестал бороться со своими эмоциями, осознав всю тщетность попыток совладать с ними. Он невесело улыбнулся: – Полагаю, это означает, что ты победил. – Ну… хорошо, – медленно произнес Джеффри и нахмурился, сбитый с толку этим ответом. Он ничего не понимал. Он изучал лицо Джонатана – что-то во всем этом было не так. А потом в его голове щелкнуло: … Если я смогу заставить тебя страдать, я одержу над тобой верх… Джеффри понял. Но он хотел бы этого не делать. Он сильно нахмурился и усмехнулся, застегивая сумку и стараясь не обращать внимания, как его внутренности скрутило от этого осознания. Он решительно сжал челюсти. – Я не убегаю, – повторил он, прогоняя прочь все неприятные мысли. – Куда ты пойдешь? – спросил Джонатан. Джеффри посмотрел на него, закинув сумку на плечо. Брови Джонатана поползи вверх. – Твои люди? Ты не можешь! – Не тебе решать. Не лезь не в свое дело. – Будь благоразумнее, и подумай об этом хоть минуту. Если ты вернешься к ним, они не будут знать о твоем состоянии. Они будут застигнуты врасплох! Сколько хороших людей ты убьешь, прежде чем они смогут тебя прикончить? Скольких ты заразишь? Ты ничего не сможешь с собой поделать – они увидят в тебе то, что ты больше всего ненавидишь! А, может быть, они увидят в тебе даже что-то еще более худшее – ты не будешь чувствовать ничего, кроме голода и ярости. Ты разорвешь их на части, а вместе с этим предашь их непоколебимую преданность тебе. Джеффри покачал головой: – До этого не дойдет. Я знаю, что делаю, – его голос прозвучал уверенно, но он сам настолько уверен не был. Он прищурился и гордо встал, несмотря на лихорадку. – Будь я проклят, если умру на глазах у Суонси. Я не могу смириться с мыслью о том, что перед смертью увижу, как этот чертов упырь злорадствует. Джеффри на секунду закрыл глаза, на него накатила волна тошноты. И он, не сказав больше ни слова, повернулся на каблуках и решительно вышел из комнаты. Джонатан смотрел ему вслед, понимая, что в данный момент не стоит пытаться остановить Джеффри. Ему требовалось время и пространство, чтобы остыть. Но это не означало, что Джонатан так просто его отпустит. Он примет весь гнев, всю ненависть Маккалума и все остальное, что тот на него выльет, чтобы попытаться причинить боль, но не бросит его. «Ты не единственный, кто может быть упрямцем, Маккалум» – подумал Джонатан, поднимаясь по главной лестнице в свою комнату и надевая пальто. Оказавшись на улице, вдали от публики, Джеффри осознал, что его бравада растаяла в холодном ноябрьском воздухе. Дрожа всем телом, он застегнул пальто, а затем, немного сгорбившись и сунув руки в карманы, покинул Пемброук. «Будь ты проклят, Рид» – подумал он, пересекая северный мост и направляясь прочь от штаб-квартиры Привена в Уайтчепеле. Джонатан был прав – он не мог пойти туда. – Черт, – пробормотал Джеффри. У него не было никакого плана. Он бесцельно брел, погрузившись в свои мысли, до конца не зная, куда теперь ему идти. Пару раз он останавливался – ему казалось, что он слышит, как за ним кто-то следует, но увидел лишь бродячую собаку, роющуюся в мусорном баке, да нескольких крыс, обгладывающих труп. При виде этой картины Джеффри поморщился от отвращения, но затем мысленно встряхнулся. Чем дольше он был снаружи, тем больше начинал волноваться и нервничать. Он шарахался от теней. Из-за холода, тишины и дерьмового самочувствия он начинал думать, что его уход из Пемброука был не самой гениальной его идеей. Но он был слишком горд, чтобы вернуться. Наконец он оказался у кладбища Стоунбридж. Тяжело вздохнув, он толкнул тяжелые кованые ворота и вошел внутрь. Джеффри замедлился, он шагал по ухоженной дорожке, все сильнее кутаясь в свое пальто. Кладбища его не пугали, но почему-то тут всегда было холоднее, чем в других местах. Здесь у него было лишь одно место, куда он мог пойти – он направился к могиле своего наставника. Вдалеке Джеффри услышал крики нескольких скалей. От этих звуков его спину прошила дрожь. Он будет кричать так же? Он нахмурился, а уголки его губ поползли вниз. Это была неприятная мысль. Но он не мог выбросить ее из головы, потому что эти твари никак не хотели затыкаться! Он стиснул зубы и подошел к могиле Карла Элдрича. Но крики все еще раздражали его. Джеффри понял, что скали находятся где-то рядом. Приняв решение, он направился на звуки. Он заставит их замолчать. Или умрет, пытаясь. По крайней мере, у смерти в бою было своеобразное благородство. Это лучше чем просто стоять как трус и ждать Мрачного Жнеца. В небольшом углублении на другой стороне тропинки он заметил трех скалей, поедающих разлагающийся труп какого-то бедолаги, предварительно разорвав его на части. Джеффри вытащил револьвер и стиснул зубы, решив, что разберется с ними как полагается, а затем направился к скалям. Приблизившись к ним, он прицелился и выстрелил первому скалю прямо в сердце. Тот страшно взвизгнул и упал замертво. Джеффри ухмыльнулся, решив, что ему, вероятно, было очень больно. – И как я вам нравлюсь теперь, ублюдки? – в его голосе звучала насмешка. Два оставшихся скаля прекратили свою жуткую трапезу и повернулись в его сторону. Джеффри приготовился к бою. – Ну? Давайте, подходите! Сделайте уже что-нибудь, мерзкие твари! – крикнул он. Но скали просто отвернулись и вернулись к еде. Джеффри прищурился в замешательстве. Держа оружие наготове, он подошел еще ближе к скалям, оказавшись в их прямой видимости. Они снова обратили на него ленивое внимание. Их лица представляли собой обожженную и сочащуюся гноем плоть. Джеффри передернуло от отвращения. – Ну, давайте же! Я прямо здесь, чертовы пиявки! Но скали только смотрели на него и тупо моргали своими безжизненными глазами, а затем и вовсе отвернулись. Когда скали опять проигнорировали его, Джеффри недовольно скривился и прицелился в одного из них, а затем выстрелил ему в поясницу, специально намереваясь ранить, а не убить. Скаль взвизгнул от боли и некоторое время корчился на земле. Джеффри холодно улыбнулся и прищурился. – Вот так, ублюдок. Вставай и сразись со мной! Он ждал. Но скали продолжали упорно не замечать его. Терпение Джеффри почти иссякло, а гнев накатывал волнами. Наконец раненый скаль перестал кричать, поднялся и вернулся к поеданию трупа. Джеффри удивленно моргнул, и его охватила слепая ярость. Он подошел к двухфутовой ограде, окружающей старые захоронения, и с рычанием вывернул один из кованых железных штакетников. Ржавый металл с легкостью выскользнул из решетки. Убрав револьвер в кобуру, Джеффри бросился к скалю, в которого стрелял, схватил штакетник обеими руками и обрушил его на голову чудовища, будто бейсбольную биту. Раздался тошнотворный хруст костей. Штакетник острой гранью задел щеку скаля и разорвал ее, разбрызгав вокруг целый фонтан крови. Джеффри отступил на полшага назад, готовый в случае чего парировать атаку, но ответного нападения не последовало. Джеффри яростно зарычал и начал изо всех сил бить скаля своей импровизированной дубинкой, изливая на него все сдерживаемое напряжение, разочарование и страх перед тем, что с ним происходило. Его атака была жесткой и безжалостной. Джеффри все еще продолжал наносить удары, даже когда полностью размозжил голову скаля, и тот без признаков жизни лежал на земле. Он чувствовал, как зазубренный металл дрожит в его руках, до крови впиваясь в ладони, но никак не мог остановиться. Наконец он с диким криком вонзил штакетник в сердце зверя и отступил назад. Джеффри весь покрылся потом, его трясло от холода и бушующего в крови адреналина, он почти задыхался, но катарсис, который он испытал, был невероятно сильным. Он согнулся, уперся ладонями в колени и сильно раскашлялся. Лающий хрип эхом отдавался в ночной тишине до тех пор, пока Джеффри не откашлял и не сплюнул на землю кровавый сгусток. Только затем он смог выпрямиться. Третий скаль, казалось, наконец заинтересовался происходящим. Джеффри еще не до конца отошел от предыдущей схватки, он дрожащей рукой вытер с губ кровь и занял боевую стойку. Он был рад, что у него появился реальный противник. – Да! Подходи, тварь! Скаль приблизился, а затем взвизгнул и упал на четвереньки рядом с тем местом, где Джеффри недавно сплюнул. Скаль размазал окровавленную грязь своими уродливыми пальцами, а затем высунул почерневший язык и начал слизывать кровь прямо с земли. Джеффри ошеломленно смотрел на это некоторое время, а затем усмехнулся и достал револьвер, три раза выстрелив в голову твари. В нем что-то сломалось. Джеффри обессилено закрыл глаза и запрокинул голову к небу. – Блядь! – раздраженно крикнул он в ночь, а затем, издав звук, одновременно напоминающий смех и рыдание, вернулся к могиле Карла. Когда Джеффри остановился у могилы, его ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо у надгробия. Он разочарованно покачал головой – события последних часов казались ему невероятно сюрреалистичными. – Карл, я… дерьмо, я не знаю, что, черт возьми, происходит, – он взволнованно провел рукой по волосам, а затем склонил голову, не в силах даже взглянуть на имя человека, которого уважал так много лет. – Я помню все, чему ты меня учил. Но это? Господи, это… ну… пиздец, – у Джеффри вырвался невеселый и почти истерический смешок. – На самом деле, я не должен удивляться. Вся моя семья была убита чертовыми кровососами. Полагаю, мне было предначертано умереть так же, да? – он резко вздохнул и провел рукой по глазам, чувствуя себя ошеломленным тем, насколько быстро все вышло из-под его контроля. – И все же, была одна гребаная пиявка, которая пыталась меня спасти. Джеффри потер переносицу, снова вспоминая их с Ридом битву в больнице. Рид бил его достаточно сильно, чтобы от его ударов остались последствия минимум на несколько дней. Однако он не использовал ни клыков, ни когтей. Джеффри помнил, что когда все закончилось, он решительно настаивал на том, что Джонатан никогда не изменит его мнения. Но сейчас Джеффри прекрасно понимал, что Рид именно это и сделал. Не полностью, конечно, но в том, что касалось Джонатана Рида – уж точно. Джеффри обнаружил, что, оказывается, способен на некоторую гибкость мышления. – Карл, ты же знаешь, я любил тебя как отца, – сказал он, прервавшись на некоторое время, чтобы выкашлять из себя еще больше крови. – Но то, что делает Стража Привена, наши основы, заложенные тобой и Кэндаллом Стоуном… просто, я ничего больше и не знаю. Я встретил кровососа, способного на милосердие. Черт возьми, кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? А если бы у меня было больше времени, сколько бы еще я узнал? – Джеффри улыбнулся. – Знаю, ты бы чертовски разозлился на меня, но, думаю, у нас с тобой бы появилось много разногласий. Джеффри замолчал, вернувшись к собственным мыслям. Он обдумывал, что ему делать дальше. Он положил револьвер прямо перед собой на траву, закрыл глаза и прислушался к ночным звукам вокруг. Джеффри понял, что ему нужно делать. С тяжелым вздохом он поднял револьвер и взвел курок. Он поднес дуло к виску и слегка улыбнулся, вспоминая холодные голубые глаза и успокаивающий голос. Он подумал о том, каким ходячим противоречием является Джонатан Рид – опасно смертоносный, но при этом бесконечно чуткий. Единственный вампир, которого он считал своим другом. «До сих пор интригующий… во многих отношениях» – подумал Джеффри, пытаясь заставить себя нажать на курок. Время текло, оружие в его руках становилось все тяжелее, дуло у головы задрожало. Он почувствовал, как на его плечо легко опустилась чужая рука. Джеффри вздрогнул от неожиданности – он не слышал, чтобы кто-нибудь к нему приближался. Он среагировал машинально – быстро развернулся, готовый выстрелить. Джонатан появился перед ним так внезапно, двигаясь быстрее, чем могли уследить его глаза. Джеффри удивленно поднял брови, а затем фыркнул, возвращая дуло к своему виску. – Уходи, Рид. Я… занят. – Это труднее, чем ты думаешь, – мягко произнес Джонатан. Он осторожно следовал за Джеффри с тех самых пор, как тот покинул Пемброук. И чувствовал себя немного виноватым за то, что подслушивал. Особенно поверхностные мысли Джеффри. Но извиняться не собирался. Это помогло ему лучше понять мотивацию Джеффри, а некоторые мысленные части было просто приятно слышать. – Что, черт возьми, ты вообще можешь об этом знать? – требовательно спросил Джеффри. – Я знаю достаточно, чтобы сказать, что ты истратил все патроны, – Джонатан не смог сдержать легкой усмешки. Джеффри мысленно посчитал выстрелы, и его глаза сначала расширились, а затем сузились. Он открыл барабан, чтобы проверить, и разочарованно фыркнул от отвращения, бросив револьвер на землю. Губы Джонатана чуть приподнялись в ухмылке, но затем он посерьезнел: – Если отбросить логику, это все потому, что в душе ты боец. Ты не боишься смерти, ты не боишься быть убитыми при исполнении своего долга, но ты привык выживать. Я видел это в ту ночь, когда тебя укусили. Ты мог использовать последний патрон для себя, но вместо этого решил, что продолжишь сражаться. У Джонатана не хватило духа сказать, что в ту ночь Джеффри промахнулся. И если бы Джонатан не оказался рядом и не разобрался со скалем, Джеффри был бы уже мертв. – После всего, что ты пережил, выстрадал и преодолел… ты сдашься сейчас? – Джонатан тихо усмехнулся, когда Джеффри ничего не ответил и лишь холодного на него посмотрел. – Давай, покажи мне свои руки. Джеффри сжал руки в кулаки и поднес их к груди. – Нет. Да и какой в этом смысл? Они все равно не заживут. Джонатан придвинулся ближе и присел перед ним на одно колено. – Я доктор. И ничего не могу с собой поделать. Это в моей природе, – поддразнил он, специально выражаясь словами, которые использовал Джеффри, когда рассказывал ему историю о скорпионе и черепахе. Он посмотрел в синие глаза, протянул руку и стал ждать. Когда после нескольких долгих мгновений Джефри подал ему руки ладонями вверх, на лице Джонатана расцвела легкая улыбка. Он достал из кармана пальто марлевый бинт и осторожно перевязал рану на одной руке. – Твое упрямство бесконечно меня раздражает, но в то же время я считаю его одним из твоих величайших достоинств, – сказал он, завязывая узел на повязке и переключая внимания на вторую руку. – Похоже, ты просто не знаешь значения слова «уступить», даже когда должен. Я понимаю, почему твои люди следуют за тобой с такой преданностью. Джеффри нахмурился и склонил голову, опустив взгляд на траву между собой и Джонатаном. Он хотел оттолкнуть Рида и сказать ему, чтобы тот оставил его в покое. Это было бы намного легче, чем сидеть и выслушивать его слова, которые заставляли его чувствовать. Часть его хотела ударить Джонатана, а другая часть – прижаться к нему. И Джеффри понятия не имел, чего он желает больше, потому что в этот момент он ощущал себя совершенно потерянным. Джеффри почувствовал, что Джонатан закончил с перевязкой и несколько раз повернул обе его руки, оглядывая бинты. Затем он закатал рукава пальто Джеффри и осмотрел синяки и раны, которые продолжали сочиться розоватой жидкостью и пачкать марлю. – Господи, я совсем запутался… – пробормотал Джеффри. Он провел языком по нижней губе и посмотрел на Джонатана. – Когда-то я думал, что знаю все, Рид. О своем месте. О своей цели. Но все покатилось к чертям. Блядь, даже мои сны… – он нахмурился. – Прежде чем я очнулся в больнице во второй раз, мне приснился сон. В нем я застрелил своего наставника. Человека, который практически стал мне отцом. Джонатан приподнял бровь: – Сны могут стать мощными инструментами, позволяющими понять нам собственные мысли, – сказал он. – Почему ты его застрелил? На лице Джеффри промелькнуло смущение, и он отвел взгляд. – Это неважно, – сказал он, пренебрежительно качая головой. – Дело в том, что мы… кое в чем разошлись. Я чувствую, что предал его и все, что он для меня сделал. Из-за того, что я выбрал… – он осекся и стиснул зубы. – Из-за того, что я выбрал не его. – Сны не следует толковать буквально. Я уверен, что если бы он сейчас стоял прямо здесь, в реальности, ты бы не стал его убивать. Подумав об этом, Джеффри нахмурился. Он быстро посмотрел на Джонатана, а затем перевел взгляд на свои руки. Сейчас он был совершенно уверен, что пристрелит любого, кто встанет между ним и Ридом. Он проигнорировал слова Джонатана, и вместо этого спросил: – Хорошо, и что тогда, по-твоему, значит этот сон? Вопрос удивил Джонатана. – Ладно. Хм… не зная всего контекста, трудно сказать. Но если руководствоваться тем, что я читал о снах с участием родителей, это означает, что ты хочешь сделать собственный выбор, Джеффри. Карл Элдрич служил тебе опекуном и наставником и являлся важной частью твоей жизни. Когда ты был одиноким и испуганным маленьким мальчиком, он, вероятно, вообще был всей твоей жизнью. Ты учился у него, с его помощью ты встал на ноги и превратился в настоящего лидера. И уже за это я ему благодарен, – Джонатан слегка улыбнулся. – Но он был Карлом Элдричем. А ты – Джеффри Маккалум. Это означает, что ты не должен подражать всему, что он делал, или слепо следовать его убеждениям и идеалам. Я думаю, в глубине души, ты и сам прекрасно это знаешь. Может быть, стреляя в него, ты хочешь выйти из его тени и стать самим собой? Я не имею в виду, что ты должен отвергнуть все, чему он тебя учил, но вместо того, чтобы рассматривать эти знания как абсолютную истину, ты можешь использовать их как основу и дать им собственную интерпретацию. Я согласен не со всеми его убеждениями, но верю, что у него были добрые намерения. Я думаю, что ты можешь внести изменения в эти идеи, чтобы сделать их лучше. Делай то, что сам считаешь правильным. А не то, о чем тебе сказали, что это правильно, – он слегка улыбнулся. – Если бы мы не научились сомневаться в том, чему нас учат, мы бы все еще верили, что Земля плоская. Джонатан внезапно стал серьезным и исчез, оставив после себя мягкий клубок черного дыма. От удивления брови Джеффри поползли вверх. Но прежде чем он успел почувствовать что-то еще, на том месте, где только что стоял Джонатан, оказался скаль. Он завыл от ярости, упустив свою добычу. Джеффри оперся на пятки и на четвереньках отскочил на несколько футов в сторону, широко раскрыв глаза и гадая, что же ему использовать в качестве оружия. Скаль пару секунд смотрел на него, но затем начал оглядываться в поисках Джонатана и, заметив что-то, побежал на его поиски. Джеффри моргнул, изумленно открыв рот. Он начал медленно подниматься на ноги, и вздрогнул от неожиданности, когда второй скаль пролетел мимо него, будто его тут и не было вовсе. Скаль тоже был быстрым, но за ним, по крайней мере, Джеффри мог уследить глазами. Сражение происходило примерно в двадцати футах от Джеффри – скали кружили вокруг Джонатана, готовясь напасть в любую секунду. Когда Джонатан услышал первого скаля, он перескочил в другое место, чтобы избежать атаки и заманить противника подальше от Джеффри. Он знал, что скали редко охотятся в одиночку, поэтому не удивился, заметив вторую тварь. Он мог сказать, что они были совсем недавно обращенными и оттого жутко голодными. Но, с другой стороны, он тоже был жутко голоден. Он внимательно наблюдал за скалями. И когда первый двинулся в атаку, Джонатан ловко уклонился от его когтей, а затем, исчезнув в облаке черного дыма, появился за спиной противника, вцепился когтями в его голову и плечо и погрузил клыки в его горло, жадно выпивая досуха, чтобы частично утолить свою жажду. Он оттолкнул безжизненное тело прямо на второго скаля, наблюдая, как тот переключил свое внимание на труп. Воспользовавшись этим отвлечением, Джонатан прищурился и поднял руку, быстро сжав ее в кулак – тварь застыла на месте. Джонатан зарычал и оскалился, когда скаль взвизгнул, а из его тела хлынула кровь. Он обратился к теням вокруг себя – вызванная Джонатаном тьма захватила скаля, пронзив его сердце чернильным шипом. Джонатан постоял на месте пару секунд, желая убедиться, что существо действительно умерло, а затем вернулся к Джеффри, вытирая остатки крови со рта тыльной стороной ладони и облизывая верхнюю губу, чтобы насладиться последними каплями крови. – С тобой все в порядке? Вся битва заняла не более тридцати секунд. За свою жизнь Джеффри сражался с бесчисленным количеством вампиров, и, конечно, не раз наблюдал, как они кусались, но он никогда не видел ничего подобного. Зрелище было потрясающее. Он признался себе, что был даже немного напуган происходящим. Если бы Джонатан использовал эти способности на нем, то Джеффри не был уверен, что пережил бы их встречу даже с кровью Артура. Он натянуто кивнул на вопрос Джонатана и нахмурился: – Чертовы скали. Безмозглые создания. До этого они просто стояли, позволяя мне убивать их, а теперь эти двое… – он закатил глаза. – Бесполезные существа. – Ты ведь понимаешь, почему они не обращают на тебя внимания? – спросил Джонатан. – С ними что-то не так, поэтому они ведут себя странно. Уголки губ Джонатана на мгновение поползли вверх, но затем опустились. – Ну да. Отчасти. Вирус делает их нестабильными. Но они не нападают на тебя, потому что не видят в тебе угрозы. Они чувствуют в тебе инфекцию и считают тебя своим. Джеффри недоуменно вытаращил глаза, а затем нахмурился и сжал губы в тонкую линию. – Ну, просто охренеть как великолепно! – шутливо огрызнулся он, прекрасно понимая, что больше нет смысла отрицать очевидное. – Мои новые друзья. Господи, что за гребаный кошмар. Джеффри разочарованно фыркнул и тут же закашлялся. Когда Джонатан положил одну руку ему на спину, а вторую – на плечо, поддерживая его, Джеффри не отстранился. – Пойдем со мной, – сказал Джонатан, когда кашель утих. Он подвел Джеффри к ближайшей каменной скамье, чтобы тот мог сесть. Он заметил, что Маккалум сильно дрожит, поэтому снял свое пальто и накинул его на плечи Джеффри. Оно не подходило Джеффри по размеру, но выступало в качестве дополнительного источника тепла. – А как же ты? – спросил Джеффри. Джонатан усмехнулся: – Я ношу его больше по привычке и для вида, – ответил он. Он остался только в рубашке и жилете – пиджак был забыт в кабинете из-за спешки. – Проверь левый карман. – Джонатан выжидающе на него посмотрел. Джеффри засунул руку в карман и вытащил небольшую серебряную фляжку. – Обычно я не потворствую кому-то в подобном положении, но в данных обстоятельствах, думаю, это не повредит. Джеффри с любопытством посмотрел на фляжку: – Что это? – Виски. Джеффри весело фыркнул и отвинтил крышку. – А зачем, собственно, ты носишь с собой эту фляжку? – Я всегда ношу с собой самые необходимые медикаменты. На всякий случай. Веришь или нет, но фляжка виски вызывает куда меньше вопросов и подозрений, чем бутылка медицинского спирта. – Недоверчивые ублюдки, – ухмыльнулся Джеффри. Он сделал глоток из фляжки и закрыл глаза, чувствуя, как по его горлу пробежал жар, а по телу начало разливаться приятное тепло. – М-м-м, чудесно, – он двинулся, чтобы вернуть фляжку Риду, но тот поднял руку и остановил его. Джеффри благодарно кивнул. – Это было что-то. Когда ты… взорвал ту тварь. Но, думаю, на тебе остался кусочек скаля. Я чувствую этот запах, и у меня от него сводит живот. Джонатан покачал головой: – Это не на мне, – тихо сказал он. – Ты начал чувствовать кровь вокруг нас. Оттуда – там ты сражался со скалями, и оттуда – там я убил тех двоих. По мере того, как инфекция в твоем теле становится агрессивней, твои чувства обостряются. Запах крови… начинает привлекать тебя. Но поскольку ты еще жив, твоя естественная реакция на него – отвращение. Джеффри молча смотрел на него несколько долгих секунд, а затем тихо выругался. – А есть что-то еще, чего мне стоит ожидать? – язвительно спросил он, отвернувшись и мрачно уставившись перед собой. Через некоторое время он фыркнул. – Ты… не полностью ошибся, – тихо сказал он. – То, что ты говорил ранее. Я не хочу умирать. Не совсем. Но, черт меня побери, я не хочу становиться… этим, – с отвращением сказал он, указывая на то место, где сражался со скалями, а потом сделал большой глоток из фляжки. – Тебе и не обязательно. – Нет? А какой у меня выбор? Умереть. Или превратиться в скаля, сойти с гребаных катушек и потом умереть. Или… – он замолчал и махнул рукой в сторону Джонатана. – Не обижайся. Но чем это лучше? Джеффри, несомненно, был высокомерным, грубым и заносчивым, но Джонатан уже давно понял, что под этой неприятной и неприветливой поверхностью скрывается интересная личность. То, что он получил взамен, стоило всех его усилий выдержать шквал резких оскорблений и едких комментариев. По большей части, когда Джеффри вел себя откровенно невыносимо, Джонатану даже удавалось не особо обижаться. Поэтому и в данный момент он лишь криво усмехнулся. – Я был в твоем положении – когда кажется, что реального выбора нет, а надежда мимолетна. Конечно, наши обстоятельства не идентичны, но довольно близки, – Джонатан медленно выдохнул. – Сначала меня возмущала эта жизнь. Я не выбирал ее, она была мне навязана. Но она у меня хотя бы есть, и я хотел бы ее сохранить. Я не хочу умирать. Джеффри прищурился, изучая Джонатана: – Убеди меня. Джонатан махнул рукой в сторону небольшого холма, расположенного немного дальше на кладбище: – Моя сестра похоронена вон там. В ту ночь, когда я возродился, я и понятия не имел, что происходит и что со мной случилось. Я потерялся в безумной кровожадности новорожденного вампира. И я… я убил собственную сестру. Прежде чем осознал, что делаю. Я попытался помочь ей, но через несколько мгновений обнаружил, что на меня ведется охота. Меня преследовали по всему городу. К концу ночи в меня стреляли, меня жгли огнем, и я был совершенно измотан. Поднималось солнце, и я очутился в отвратительной лачуге неподалеку от доков. В доме было несколько трупов, и у одного из них я нашел револьвер, – Джонатан сжал губы. – До сих пор я никому этого не рассказывал, но в ту ночь я пытался покончить с собой. Ничто не имело смысла, никто не желал мне помочь. Я просто хотел, чтобы этот кошмар прекратился. Я случайно отнял жизнь у человека, который был единственным светлым пятном в моей жизни. И я хотел получить за это наказание. Убедиться, что больше не сделаю ничего подобного. Поэтому я выстрелил, прямо сюда, – он прижал средний и указательный пальцы к центру груди. – Тогда я не знал, что промахнулся мимо сердца. Вероятно, прострелил себе легкое. Если бы я был смертным, то наверняка истек бы кровью и умер. Брови Джеффри поползли вверх, когда он услышал, что Джонатан в своем смятении и горе пытался покончить с собой в первую ночь собственного бессмертия. Он вспомнил, как патрули докладывали ему о вампире, который выполз из вонючей ямы для трупов и жестоко убил молодую женщину в доках, прежде чем ускользнуть от погони. Они утверждали, что этот зверь был безжалостным, яростным и кровожадным. Что он насмехался над ними. И хоть Джеффри знал, что Джонатан вполне на это способен, теперь, когда он услышал версию Рида, ему было крайне трудно поверить, что события развивались так, как было указано в рапортах. – Я рад, что ты промахнулся, – рассеянно пробормотал он в горлышко фляжки и сделал еще один глоток. Джонатан мягко улыбнулся, удивляясь неприкрытой честности этих слов, и искоса взглянул на Джеффри, подумав, понял ли он, что сказал это вслух. – Мне повезло. Я получил еще один шанс, когда очнулся следующей ночью. Мне все еще было очень больно, у меня все еще было больше вопросов, чем ответов. Но мои глаза были открыты. Я осознал, что моя смерть ничего не изменит. Да, может быть, я и проклят на подобное существование, и, видит Бог, я на протяжении всей своей жизни буду бороться с тем, что я есть. Но, по крайней мере, я все еще могу помогать людям. Я… рад, что потерпел неудачу. Джеффри нравилось, что Джонатан говорил строго по делу. И хоть в его рассказе и чувствовалась скрытая эмоциональность, она была едва уловимой. Он обнаружил, что сухая клиническая отстраненность временами немного отталкивает. Зато все сказанное было не завуалировано, и Джеффри не пришлось копаться в словах и их смыслах, чтобы узнать правду. Слушая эту историю, он зауважал моральные качества Джонатана. Особенно если учесть, что он никогда не видел ничего подобного у других вампиров, с которыми имел дело прежде. – Богом клянусь, ты самая странная пиявка, которую я когда-либо встречал, – сказал он. – Значит, теперь я странный, да? Подумать только, а в первую нашу встречу ты считал меня «интригующим», – дразняще протянул Джонатан, а затем коротко усмехнулся, наблюдая как Джеффри побледнел и смущенно отвернулся. Джонатан посерьезнел и сменил позу, повернувшись так, чтобы лучше видеть Джеффри. – Полагаю, моя точка зрения на все это такова: смерть – это финал. Если ты хочешь пойти по этому пути, я не буду тебе мешать, но, думаю, твоя смерть станет невероятной утратой. И я буду даже скучать по тебе, Маккалум. Услышав это, Джеффри неловко фыркнул и отмахнулся от своего собеседника, чувствуя дискомфорт, даже при том, что слова Рида – дразнящие или нет – заставили его слегка усмехнуться на мгновение. Затем его улыбка исчезла, а лицо стало задумчивым и отстраненным. Он еще так многого хотел достичь. Наконец он вздохнул: – Как я могу стать таким как ты, когда я поклялся уничтожать подобных существ? – Конечно, это тот еще оксюморон. Но если бы ты превратился в такого как я, ты мог бы стать величайшим охотником на вампиров. В конце концов, кто лучше всего выследит и убьет вампира, как не такой же вампир? У тебя были бы те же сильные стороны, что и у нас. Прибавь к этому охотничьи инстинкты и навыки, которыми ты уже обладаешь. Если у тебя исчезнут человеческие ограничения, что тебя вообще сможет остановить? Джеффри молчал, обдумывая все, что сказал ему Джонатан. – Ты, должно быть, очень жаждешь смерти, Рид, раз пытаешься убедить меня пойти по этому пути. Если ты обратишь меня, я стану твоим величайшим кошмаром. – Ты прав, – согласился Джонатан. – Это, несомненно, станет поводом для беспокойства во всем вампирском сообществе. Я уверен, ты слышал, какие легенды ходят о великих охотниках, которые могут незаметно передвигаться как среди смертных, так и среди бессмертных. От них не сбежать и не спрятаться. Джеффри изогнул бровь. Это была очень интересная мысль! – Откуда ты знаешь, что я просто не выслежу тебя? Губы Джонатана слегка изогнулись. Внезапно он схватил Джеффри за подбородок, слегка коснувшись большим пальцем жесткой щетины. Он пристально посмотрел на него исподлобья, всем своим видом напоминая опасного хищника. Джонатан ощутил тепло щеки Джеффри, услышал его пульс, почувствовал запах его кожи, смешанный с тонкой ноткой виски и желания. Его зрачки расширились. – Я не знаю, – промурлыкал он, встречаясь взглядом с темно-синими глазами, пристально и пронзительно в них глядя. Его улыбка стала более широкой и слегка озорной, когда он медленно приблизился. Не прерывая зрительного контакта, он нарушил личное пространство Джеффри. – Но ведь это часть доверия, не так ли? – произнес он бархатистым шепотом, его дыхание дразняще скользнуло по щеке Джеффри. Джонатан задержал взгляд еще на пару мгновений, а затем моргнул, расслабляясь. Он убрал руку, положил ногу на ногу и отвернулся, глядя в темноту. Он медленно осмотрел местность, искоса поглядывая на Маккалума. Когда Джонатан взял его за подбородок, у Джеффри перехватило дыхание. А когда он почувствовал прикосновение большого пальца к своей щеке, то вообще забыл как дышать, пойманный в ловушку волчьего взгляда. Рид приблизился, и Джеффри потерялся в этих жутких глазах. Он с трудом сглотнул, его язык скользнул по нижней губе, увлажняя ее, а пульс ускорился. Тело пробила дрожь. Джонатан тихо пробормотал что-то, дразня его. И когда смысл слов, наконец, дошел до Джеффри, его глаза слегка расширились. Джонатан отдвинулся, и Джеффри снова вздрогнул – на этот раз по совершенно другой причине. Он слегка опустил веки, и темные ресницы частично прикрыли глаза. Он задумался, и далеко не в первый раз, о той власти, которую, казалось, имел над ним Джонатан. Джеффри перевел взгляд на собеседника – беспечная поза Рида одновременно забавляла и раздражала его. – Ублюдок. Ты играешь в опасную игру, Рид, – сказал он, его голос прозвучал немного хрипло. Он помолчал пару секунд, а затем к нему вернулось обычное высокомерие, и на лице расплылась кривая ухмылка. – Если ты сделаешь это, клянусь Богом, я никогда не перестану охотиться на тебя. Джеффри не шутил. Однако он не имел в виду, что собирается его при этом убить. Джонатан усмехнулся: – Надеюсь, что не перестанешь. Не знаю, куда бы я подевал столько свободного времени, если бы постоянно не оглядывался в поисках Стражи Привена. Джеффри покачал головой: – Нет. Не они. Только я, – он пристально посмотрел на Джонатана, и его глаза слегка сузились. – Ты мой. И только мой. Внезапно он моргнул и сжал губы в тонкую линию, когда осознал, что только что сказал. – Черт побери… – он глубоко вдохнул, слегка отвернувшись от Рида, а затем медленно выдохнул, проклиная себя за этот внезапный выпад. Джонатан нахмурился, обеспокоенный подобной реакцией: – Джеффри? В чем дело? Джеффри снова перевел взгляд в сторону Джонатана, но не смотрел прямо на него. – Ты чертовски хорош в убеждении, – его руки крепче сжали фляжку. – Ты забрался ко мне в голову. Мне следовало противиться этой глупой идее всеми фибрами души, но чем больше я о ней думаю, тем больше начинаю видеть в ней лучшее решение своей гребаной проблемы. Мне это все еще не нравится, но в данном варианте меньше всего недостатков. Он позволит мне почти все, что я хочу. Джеффри на мгновение встретился взглядом со светло-голубыми глазами. Если он примет предложение Джонатана, это будет единственный вариант, в котором он сможет заполучить и его самого. Он еще точно не знал, что это повлечет за собой: будет ли он насмехаться над ним и вести себя как с противником, или же будет разговаривать как с другом, или будет делать что-то еще, совершенно другое (а может быть, все вместе!), однако он точно знал, что хочет, чтобы Рид был рядом. Джонатан помог ему ощутить почву под ногами, почувствовать себя… полноценным. И единственный способ быть рядом с ним – не умереть. Он презрительно фыркнул – собственный идиотизм поражал. Он отказывался от своей человечности, от всего, во что его учили верить. И все это ради одного мужчины – проклятого вампира, к тому же! А потом, несколько мгновений спустя, он понял, что ему все равно. Джонатан кивнул, но оставил все комментарии при себе. Он просто спокойно наблюдал и ждал, пока Джеффри преодолеет оставшиеся ментальные барьеры. Он знал, что это был нелегкий выбор, и был уверен, что Джеффри явно не обрадуется, если Джонатан начнет заверять его в том, что действительно верит, что это лучший вариант развития событий. Он почувствовал, как его захлестывает волна облегчения от осознания того, что Джеффри не умрет или что, еще хуже, не превратится в безмозглого скаля. Джонатан не был дураком. Джеффри явно неохотно принимал это предложение, рассматривая его как меньшее из зол. И Джонатан знал, что сейчас ему трудно с этим свыкнуться. В конце концов, это трудное решение – стать тем, кого ты ненавидишь больше всего на свете. Джонатан почувствовал на себе взгляд Джеффри, и слегка повернулся, сцепляясь взглядом с горделивыми синими глазами, пристально смотрящими на него. Он терпеливо ждал, пока Джеффри заговорит, полагая, что ему нужно время. И он даст ему столько, сколько потребуется. Тем не менее, чем дольше они сидели в тишине, тем труднее Джонатану было оставаться профессионалом. Даже будучи сломленным и уязвимым, Джеффри по-прежнему был сильным и решительным. Именно эти качества привлекали Джонатана в первую очередь. И чем лучше он узнавал Джеффри, тем больше хотел его. Он сопротивлялся. Он никогда не пил непосредственно из Джеффри, но получил достаточно его крови другими способами. И он чувствовал почти физическую боль, испытывая жажду. Он был зависим. И всякий раз, когда он терял концентрацию, его разум начинал подкидывать ему множество вариантов, как именно он может выпить этого человека, если бы ему позволили. Джонатан прищурился – чем дольше на него смотрели эти дерзкие глаза, тем голоднее он становился. Он поиграл кончиком языка со своим клыком. Джеффри сказал ему, что будет продолжать охоту на него, но у Джонатана были свои соображения по этому поводу. В своем воображении он видел, как хищник становится добычей. Его добычей. И как только он поймает Джеффри, то обязательно получит свою награду. Когда он в красках представил, как именно будет ее получать, из горла вырвалось мягкое рычание, а мысли заволокло насыщенной синевой и алой дымкой. В реальность его вернул надсадный кашель Джеффри. – Блядь. Становится все хуже, – прохрипел Джеффри, когда кашель его отпустил. – Ты уверен, что это вообще сработает? – он пристально посмотрел на Джонатана. – Поклянись мне прямо сейчас, Рид, что если все пойдет не по плану, ты меня прикончишь. – Этого не случится. Но я клянусь. – И ты знаешь, что делать? Я читал в документах Стражи, что некоторые люди не выживают после трансформации. Я имею в виду, что обычно мы радуемся таким новостям, но… – он неловко замолчал, пожав плечами. – Люди выживают, если их обращает сильный вампир, – Джонатан подумал, что его создатель был добр к нему в этом отношении – ему не нужно было предвидеть разные варианты или сильно вдаваться в механику обращения. – А ты? – слегка прищурившись, спросил Джеффри. Джонатан прекрасно чувствовал беспокойство Джеффри, когда тот задавал ему вопросы, на которые уже знал ответы. Но Джонатан все равно ответил. Он мягко улыбнулся и кивнул: – Да, – тихо сказал он. – Вполне. Джеффри в ответ тоже сухо кивнул, стиснув зубы. Он подумал о схватке Джонатана со скалями, которую наблюдал недавно. Его сердце забилось сильнее, а пульс участился, и он чуть снова не раскашлялся. – Хорошо, тогда сделай это, – он смотрел прямо перед собой, вцепившись руками в край скамьи в попытке скрыть беспокойство. Когда Джонатан не двинулся с места, Джеффри искоса на него взглянул. – Ну? Я жду. Джонатан удивленно на него посмотрел и изогнул бровь: – Что? Прямо здесь? Джеффри пожал плечами: – Я знаю, что это не займет много времени, Рид. Я тоже читал книги, помнишь? Я знаю, как это происходит. У нас есть много всякой документации, что накопилось за годы. Кое-что из этого было интересно почитать. Хотя Джеффри также находил статьи о спаривании вампиров и ужасных последствиях этого. Данная тема была единственной, по которой и Аскалон, и Привен пришли к полному согласию. Джонатан посмотрел на восток. Его вампирские чувства подсказывали, что приближается рассвет, хотя горизонт был все еще темным. – Нет. Сам акт не займет много времени. Но вот после… я не уверен. Скоро взойдет солнце. Как только оно поднимется, я не смогу находиться здесь. А я не готов оставлять тебя. – Ну, я не собираюсь возвращаться в чертов Пемброук, – немного раздраженно сказал Джеффри. Глаза Джонатана расширились: – Нет! Господи, мне даже в голову не приходило тебя туда вести. Джеффри сильнее стиснул зубы: – У канализации Блэкуолл есть заброшенный аванпост Привена. Мы активно использовали его раньше, но когда границы карантинных зон передвинули, сохранять его стало очень проблематично. Он закрыт уже некоторое время, но мы оставили большую часть защиты. На всякий случай. Так что никто не должен был проникнуть внутрь, – он не мог поверить, что действительно предложил одно из убежищ Стражи Привена в качестве места своей смерти и последующего перерождения. Джонатан кивнул: – Значит, идем туда. – Он встал. Когда Джеффри протянул ему пальто, Джонатан покачал головой. – Пока оставь себе. Путь до Блэкуолла они проделали в тишине. И хотя Джеффри этого не показывал, но чем ближе они подходили к аванпосту, тем сильнее им овладевал страх. Территория, на которую он ступал, была ему пугающе незнакома. Он не знал, что с ним будет дальше. И он не был в восторге от сделанного выбора, даже признавая, что в текущей ситуации он был лучшим из всех возможных. Кроме того, комбинация из гриппа и пневмонии заставляла его чувствовать себя дерьмово – он был измучен. А в качестве дополнительного бонуса, вирус скаля, буйствующий у него в организме, явно не улучшал его настроения. Когда они подошли ко входу в аванпост, Джеффри достал ключи и открыл дверь, пригласив Джонатана войти. А как только они оказались внутри, он запер дверь. В помещении царила кромешная тьма и пахло затхлостью. – Когда мы закрыли его, мы не отрубили электричество. Возможно, оно все еще работает. Тумблеры находятся в подвале. Хотя если здесь загорится свет впервые за столь долгое время, это может привлечь ненужное внимание. – Может быть, тогда будет лучше оставить все как есть. Неожиданная компания может стать… неудобством. – Да, – согласился Джеффри. – В нескольких футах впереди лестница, на обоих этажах есть камины, – его голос был деревянным и напряженным. – Не то чтобы это сейчас сильно помогло. Джонатан улыбнулся: – Я могу видеть в темноте, – сказал он. – Я разведу огонь. Это поможет – будет и свет, и тепло. – Только не подожги себя в процессе, – не удержался Джеффри. – Было бы жестоко, если бы ты сейчас пошел и нечаянно убился, не так ли? Джонатан рассмеялся: – Боже упаси. Я буду очень осторожен. От Джеффри волнами исходила нервозность. Джонатан было сделал пару шагов вперед, но снова вернулся к Маккалуму. – Если ты передумал, я не стану тебя заставлять идти на это. Еще есть… немного времени, если ты хочешь подождать. Джеффри молчал несколько мгновений. Он не видел Джонатана, но чувствовал его присутствие. – Ага, приятно знать, – сухо сказал он. – Кровосос с совестью. Блестяще. Нет уж, продолжай. Джонатан усмехнулся при демонстрации этой бравады, но затем резко посерьезнел, наблюдая за Джеффри в темноте. Он ясно видел выражение его лица и понимал, что мужчина напуган. – Я не причиню тебе вреда, Джеффри. Я обещаю, – он осторожно обхватил щеки Джеффри своими ладонями и приблизился, его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Маккалума. – Надеюсь, ты мне веришь. Джонатан почти ожидал, что Джеффри напряженно отстранится. Джеффри не мог видеть лица Джонатана. Его щеки вспыхнули от нежного прикосновения. Чувствуя себя немного подавленным, он натянуто кивнул и с трудом сглотнул: – Я верю тебе… Джонатан.