Resistance Admittance

Было уже около полуночи, когда на парковку въехал Триумф Тигр 2015 года. Мотоциклист припарковался и спешился, а затем медленно осмотрел другие транспортные средства. Воксхолл…пара Ягуаров…Ауди…БМВ…хм, отличный Порше!… Нет! Не здесь… Он потянулся за мечом, закрепленным сбоку мотоцикла, и застегнул ножны на талии. Оружие он прикрыл черной кожаной ездовой курткой длиной до колен. Сняв гладкий черный шлем, он положил его на руль, а затем повернулся, разглядывая вывеску на пабе. На ней был изображен нарисованный от руки распухший антропоморфный черный червь, небрежно опирающийся руками о бокал с мартини. Червь пьяно улыбался и обладал чрезмерно круглыми щеками и тремя рядами зубов. На заднем плане маячил аптекарь, подливающий ему спиртное из старинной бутылки для лекарств. Внизу шрифтом Lakester было подписано «Раздутая пиявка аптекаря». Синие глаза расширились, из горла мужчины вырвался лающий смешок, и он, наконец, вошел в паб. Несмотря на старомодный экстерьер, интерьер представлял собой довольно уютную помесь старого и нового. Деревянные балки, изрядно потертый бетонный пол и низкие потолки можно было найти в большинстве английских пабов, а в камине весело потрескивал теплый огонь. Барная стойка была изготовлена из черных лакированных панелей и нержавеющей стали, и выглядела как лабораторный стол. Гостевая зона освещалась слабо, отчего создавалась подходящая для отдыха атмосфера, а лавовые лампы добавляли пространству тепла и цвета. Столики были сделаны из черного крашеного дерева, и на каждой столешнице была прикреплена фармацевтическая этикетка, залитая эпоксидной смолой. Стулья и скамьи были изготовлены из того же самого материала, на каждом сиденье для комфорта посетителей лежали серебристые подушки. Внутри паба находилось несколько десятков наслаждающихся напитками посетителей. Большая часть из них была студентами университета, но присутствовали люди и постарше. И как всегда, когда дело касалось пабов, на высоком табурете у стойки сидел одинокий старый чудак, уставившийся в свой портер. Пиво тут подавалось в обычных пинтовых бокалах, зато коктейли и шоты наливали в различную лабораторную посуду, вроде пробирок и прочего. Персонал, полностью соответствуя тематике заведения, расхаживал в белых лабораторных халатах. – Не думаю, что я видела тебя здесь раньше, красавчик, – промурлыкала барменша, глядя на него. Она прошлась взглядом по черным кожанам штанам, черной рубашке Хенли с воротником-стойкой, казуальному шарфу цвета бургунди и, конечно же, по куртке со шнуровкой по бокам и с пряжками и молниями спереди. Она почти перегнулась через стойку бара в надежде рассмотреть задницу нового посетителя, но разочаровалась длиной куртки. Джеффри изогнул губы в привычной улыбке, не открывающей кончики клыков. – Я тут в первый раз, – ответил он, проводя руками по своему андеркату, чтобы пригладить волосы. Он кивнул в сторону вывески за барной стойкой – она была уменьшенной версией той, что располагалась снаружи. – Любопытное название. Вишнево-алая улыбка барменши стала порочной. – Ах, как мне повезло! Я смогу сорвать твою ягодку! – поддразнила она его, подмигнув. Затем она насмешливо посмотрела на него поверх черных очков в роговой оправе и оглянулась. – И да, и нет, – пояснила она. – Медуэй расположен чуть дальше по дороге, и Микки, владелец этого заведения, имеет сомнительную честь быть первым, кто вылетел из фармацевтического, когда он открылся в 2004. Поэтому, желая поддерживать контакт со своими старыми приятелями, он купил это место и оформил его так, чтобы студенты чувствовали себя как дома. Джеффри ухмыльнулся: – Пиявка – немного странный выбор для вывески, тебе не кажется? Я имею в виду, со всеми этими новейшими достижениями медицины, которые произошли с викторианских времен. Она рассмеялась: – Твоя правда. Но, хм… ну… – она широко улыбнулась. – Микки отличный парень, но он не то чтобы блещет умом, если ты понимаешь, о чем я. Он считает, что это такое двусмысленное название, намекающее на его Микки-младшего. Думаю, он не вполне понимает, что его агрегат работает несколько иначе. Джеффри моргнул, а потом громко рассмеялся: – Давай просто поблагодарим Бога за то, что этому Микки не дарована власть лечить людей. Барменша хитро ухмыльнулась: – В точку! Особенно если учесть, что сейчас он занимается обратным, продавая алкоголь. Но он занял свою нишу, – она облизала губы и наклонилась на барную стойку, открывая прекрасный вид на свой вырез декольте в лабораторном халате. – И все-таки, чем травишься ты, любовь моя? – Мне просто стакан воды из-под крана. – Он посмотрел на нее исподлобья, когда она выгнула бровь, и пояснил: – Я, как правило, теряю контроль, если позволяю себе выпить. – Ах, ты превращаешься в дикого зверя, да? Он усмехнулся: – Ты даже не представляешь, крошка, – пробормотал он. – Да ты что? – она расплылась в улыбке. – Может, это и неплохо, учитывая все обстоятельства. Хочешь, что-нибудь смешаю? – предложила она, потянувшись за стаканом. Джеффри ухмыльнулся: – Осторожнее. Если предлагаешь себя большому злому волку, не кричи, когда он откусит первый кусочек, – поддразнил он, а потом покачал головой. – Просто чистой воды. Он уже давно обнаружил, что вполне может усвоить воду, но только если будет пить ее мелкими-мелкими глоточками. Самое то, когда нужно не выделяться. Однажды Джонатан объяснил ему, что, скорее всего, это из-за того, что кровь на девяносто процентов состоит из воды, и именно поэтому он может пить ее, хоть и в небольших количествах. Однако после нескольких катастрофических опытов с минеральной водой, а также с водой со льдом и различными украшениями Джеффри быстро понял, что «вода» означает просто воду. Обычную воду, без всего. – Одна вода для вас, мистер Волк. – Твое здоровье, – со смешком произнес он, поднимая тост. Он положил на стойку десятифунтовую банкноту, взял свой напиток и направился в заднюю часть зала. Там было не так людно. Эта часть зала представляла собой лаундж-зону. Небольшие виниловые диванчики и стильные кресла, расставленные для больших компаний, приглушенное освещение, приличное пространство между столиками, создающее более личную, интимную обстановку. Джеффри осмотрелся. Два диванчика были заняты группой из трех молодых людей, играющих в «То или это» и смеющихся над какой-то шуткой. Джеффри ухмыльнулся и вспомнил Миллара, Кокса, Хьюза и Фостера – ту разъяренную четверку, которой они становились, когда он начинал их доводить. Казалось, сколько бы времени ни прошло, а некоторые вещи никогда не меняются. В другой части зоны за низким кофейным столиком ужинали две пары. Джеффри почувствовал запах жареного мяса и подливы, и так как был голоден, то нашел его отталкивающим. Он сел как можно дальше от них, устроившись на софе у камина, и пил воду, глядя на тлеющие угли. Джеффри, должно быть, просидел около двадцати минут, прежде чем слегка приподнял голову и прикрыл глаза, осторожно принюхиваясь. Кривая ухмылка медленно изогнула его губы, взгляд переместился чуть в сторону, а глаза хищно сузились. Внезапно он развернулся к спинке софы, опустился на одно колено, вытянул руку и схватил за галстук мужчину, настойчиво прижав к его подбородку ствол Глока. Джеффри по-волчьи улыбнулся, глядя в бледно-голубые глаза, которые знал до мельчайших подробностей, и послал Риду дерзкий воздушный поцелуй. Глаза Джонатана расширились, когда он обнаружил, что его поймали и приставили к голове пистолет. Заметив самодовольное выражение лица Джеффри, он нахмурился: – Черт бы тебя побрал, Маккалум, – пробормотал он. – Я думал, что на этот раз переиграл тебя, тем более, я наблюдал за тобой последние полчаса! – Не-а, – самоуверенно ответил Джеффри, прежде чем убрал Глок в кобуру и повернулся, чтобы сесть на место. Джонатан присоединился к нему. – Ты немного меня одурачил, – признался он, когда тот сел рядом. – Где твоя машина? Я не заметил ее на стоянке. – У банка напротив, – фыркнул Джонатан. – Однажды я выиграю. – Не-а, – повторил Джеффри. – Ты определенно стал лучше, но тебе никогда меня не победить. – Он отхлебнул воды и протянул стакан Джонатану. – Я всегда слышу, как ты улыбаешься, когда подходишь ближе. – Слышишь, как я улыбаюсь? – Джонатан фыркнул в кромку стакана и сделал глоток. – Невыносимый ублюдок, – пробормотал он и слегка улыбнулся, заметив высокомерную ухмылку. – Ничего не могу с собой поделать. Сколько времени прошло, а я все еще не могу тебе противостоять. – Трудно объяснить. Это… проскальзывает в твоих мыслях. Ничего особенного, просто такой вот… приступ счастья, – Джеффри усмехнулся и небрежно пожал плечами. – Ты мог бы, если бы захотел. Улыбка Джонатана стала шире: – И с какой стати мне этого хотеть? – мрачно промурлыкал он, бросив на Джеффри голодный взгляд. Джеффри усмехнулся, однако его глаза слегка прикрылись, а по спине пробежало тепло. Он медленно прошелся взглядом по фигуре Джонатана, оценивая сшитый на заказ черный костюм, классическую черную рубашку и такого же цвета галстук, а также черное шерстяное пальто в стиле милитари длиной до колен. – К счастью для меня, – он облизал губы и оглядел помещение. – Интересный выбор – это место. Я рассмеялся, когда увидел название. Джонатан усмехнулся: – Я так и знал, что ты оценишь. Я сделал то же самое, когда сержант Миллар рассказал мне о нем. Он был очень доволен, обнаружив этот паб. – Иэн Миллар являлся праправнуком Колина Миллара, и в свои двадцать пять был не меньшим сорванцом, чем его предок. – Да, держу пари, так оно и было, – фыркнул Джеффри, и явно не без нотки ласкового веселья. Ему очень нравились все Миллары, которых он встречал на протяжении многих лет. Этот был пятым в поколении солдатом Привена. – Но какого черта Миллар забыл в Кенте? Джонатан слегка улыбнулся: – Ну, мне была нужна кое-какая информация для моих исследований, и ей располагал один из профессоров университета. К сожалению, он работает только в дневное время, поэтому мои вопросы пришел задавать Иэн, – он усмехнулся. – Он очень умен, из него получился бы отличный научный сотрудник. – Притормози-ка! У тебя уже есть научный сотрудник! – раздраженно заявил Джеффри. – Может, у меня и нет докторской степени, но я старательно собрал достаточно крышек от коробок с печеньем, чтобы получить по почте свой медицинский комплект, не так ли? – ухмыльнулся он, а потом посерьезнел. На самом деле, в 1930-х годах он получил степень инженера-механика, а в 1950-х – биохимика, заочно обучившись в Лондонском университете. – Он узнал что-нибудь полезное? – Возможно. Мы выясним это, когда проведем с тобой ряд экспериментов, хотя я предпочел бы подождать, пока в следующем году не увижу Элизабет и не получу от нее прогноз, – усмехнулся Джонатан. – Ты поедешь со мной на этот раз? Майорка довольно красива, и я знаю, что Элизабет будет рада снова тебя повидать. – Ах, да! Очередной чертов пляжный курорт! Она что, собирается как следует поработать над своим загаром? – поморщился Джеффри, он находил невероятно странными для вампира все типичные места отдыха ее светлости. – Уверен, она будет рада. Старушка любит помучить меня ради забавы. Джонатан рассмеялся: – Она как-то сказала мне, что всегда дразнит своих друзей. И еще она сказала, что снова начала рисовать. Судя по всему, она написала твой портрет. – О, тогда она, блядь, меня обожает! – воскликнул Джеффри, закатывая глаза, но через мгновение кивнул. – Хорошо, я поеду с тобой. Хочу посмотреть на ее «художественную интерпретацию» меня. Но я соглашаюсь только ради тебя. – Конечно, – ответил Джонатан, прекрасно зная, что на самом деле Джеффри нравится Элизабет. Он сделал еще глоток из стакана и с легким вздохом откинулся на спинку софы. Джеффри приподнял бровь: – Все в порядке? – спросил он, склонив голову набок и нахмурившись. Джеффри знал, что после того как Джонатан принял Слезы Ангелов, его жажда крови значительно поутихла. Теперь он мог довольно долго обходиться без еды, нуждаясь лишь в небольшой подпитке примерно раз в месяц, чтобы сохранять контроль. Если Джонатан питался недавно, он даже мог провести операцию, стоя по локоть в крови, и при этом не чувствовать зверского голода. Однако это не отменяло того факта, что он все еще нуждался в крови. По счастливому стечению обстоятельств, Джеффри тоже обнаружил, что его собственные потребности со временем уменьшились. Он мог кормиться раз в несколько дней, а то и раз в неделю, если получалось. Но как только он начинал чувствовать сильный голод, то становился практически невыносимым. Джеффри предполагал, что приглушение его жажды как-то связано с кровью Джонатана, ведь он немало ее выпил, и это было сродни получению своеобразной вакцины. – Ты выглядишь немного осунувшимся, как будто давно не ел. Джонатан покачал головой: – Ничего страшного, просто тебя не было несколько долгих недель, – сказал он, и, увидев как Джеффри на него смотрит, ухмыльнулся. – Что? – спросил он, понимая, что это был вполне допустимый вопрос, вызванный искренним беспокойством. А еще это было частью игры, в которую Джеффри играл, когда отсутствовал более нескольких дней. Джеффри с сомнением приподнял бровь: – Ты же не сорвался, пока меня не было, и не убил какого-нибудь, не так ли? – спросил он. Джонатан прикрыл глаза, и длинные ресницы частично скрыли их бледно-голубой оттенок. – Хм, кто из нас двоих тут Великий Охотник, который должен такое понимать? Ты мне скажи. – Хм… – Джеффри резко и грубо обхватил ладонями щеки Джонатана и приподнял его голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Они все еще были ослепительно чистыми и великолепно льдисто-голубыми, будто высокогорное озеро. Джеффри прищурился. Быстро оглядевшись, он наклонился ближе и поцеловал Джонатана, прикусывая его кончик языка и нижнюю губу, а затем медленно отодвинулся и откинулся назад. Его лицо стало задумчивым, он облизнулся и сжал губы, будто анализируя вкус. – Хм, нет, ты был хорошим мальчиком, – улыбнулся он, а затем опять стал серьезным. – Но тебе нужно питаться. Держу пари, с тех пор как мы виделись в последний раз, ты ни разу этого не делал. – Обещаю, что буду питаться, – Джонатан мрачно посмотрел на Джеффри и тихо зарычал. – Позже, когда мы останемся одни, и ты будешь в моей власти. Джонатан широко улыбнулся, заметив легкий изгиб бровей и кривую ухмылку Джеффри. Он знал, что Джеффри заставит его для этого хорошенько поработать. Он бы сделал с Маккалумом то же самое, если бы ситуация изменилась. Прочистив горло и прогнав из головы восхитительные образы Джеффри и его крови, он спросил: – Как дела в Глазго? Джеффри фыркнул: – Дерьмово. Ненавижу этот чертов дождь. И летать. И тебя там не было, чтобы меня развлечь, потому что проклятая медицинская комиссия требует твоей переаттестации, – проворчал он в притворном раздражении. Он знал, что это стандартная процедура, проходящая раз в пять лет, и у Джонатана просто не было выбора. Джонатан усмехнулся: – Ах, Горбальский вампир недостаточно тебя увлек? Джеффри скривился: – Дурацкое дело, и ты прекрасно это знаешь! – сказал он, имея в виду печально известные события 1954 года. После того как полиция сыграла свою роль, Джеффри спокойно расследовал все самостоятельно, определив, что это был всего лишь продукт гиперактивного воображения детей. А по факту, оказался виноват какой-то мерзкий вулкод, не обладающий самоконтролем. И с тех пор этот вулкод от него ускользал. – На сей раз я засек этого придурка Алистера Блэра. Он решил, что будет очень забавно убить кучу народа прямо перед праздниками, – Джеффри нахмурился. – Как только я обнаружил, что повсюду начали всплывать фотографии с телефонов, я понял – это он. Мне потребовалось время, чтобы отыскать его в Южном Некрополе. Это место чертовски огромное. В течение трех дней он играл со мной в эти идиотские прятки под дождем, что разозлило меня еще больше. В конце концов, я понял, куда он исчезал – этот ублюдок заставил меня преследовать его в грязной канализации. Тьфу, никогда в своей жизни не видел столько крыс! – он искоса посмотрел на Джонатана. – Жаль, что тебя со мной не было, тебе бы там понравилось. Джонатан весело фыркнул: – Прошло сто лет, а ты все такой же засранец, ты это знаешь? – спросил он со смешком и ласково провел рукой по заросшей щетиной щеке. – Да, и горжусь этим, – с ухмылкой заявил Джеффри. – Хотя, цитируя Колина Миллара, упокой Господь его душу, я твой засранец. Джонатан рассмеялся: – Хм, и в этом весь ты. Что ж, к счастью для тебя, я нахожу тебя невероятно очаровательным, и поэтому сумел так долго выносить твою несносность. Джеффри пожал плечами: – Одного без другого не бывает. И все вместе составляет полный и неотразимый комплект, – он сверкнул зубастой ухмылкой, показав клыки. – Совершенно верно, – согласился Джонатан. – Ты неотразим. Моя единственная зависимость, от которой я никогда не откажусь, – он пылко посмотрел на Джеффри. – Мой интригующий, соблазнительный, восхитительный дьявол. Всякий раз, когда Джонатан так на него смотрел, Джеффри чувствовал, как его тело прошивает волна удовольствия. Сейчас эта волна была даже мощнее, чем в их первую встречу. В Риде была тьма, которая взывала к тьме внутри Джеффри. И по мере того как Джонатан с каждым годом все больше и больше поглощал эту его часть, Джеффри любил его все сильнее. – Этого никогда не случится, – самоуверенно пророкотал он, проткнув клыком подушечку указательного пальца и прикоснувшись ей к губам Джонатана. – Я слишком много способствую твоей зависимости. Когда Джонатан почувствовал вкус крови Джеффри, у него перехватило дыхание. Не в силах остановиться, он провел кончиком языка по пальцу, собирая единственную выступившую каплю, а затем быстро прикусил его зубами, втянув в рот и немного пососав. – Я заставлю тебя заплатить за это, позже, – с голодным рычанием произнес Джонатан, облизав нижнюю губу. Он слегка отодвинулся, чтобы лучше видеть Джеффри. – Но сейчас я хотел бы дать тебе кое-что, – сказал он, слегка покраснев. – Да? – ответил Джеффри, с интересом выгнув бровь. – Себя? – нахально спросил он. – Н-нет, – сказал Джонатан с легкой улыбкой, чувствуя, как его щеки залил жар. Язык подвел его, и вместо красноречивого признания, которое он репетировал, он просто протянул Джеффри небольшую коробочку с довольно неуклюжим: «Для тебя». Брови Джеффри приподнялись еще выше, когда он взял коробочку и открыл ее, обнаружив внутри серебряное кольцо. На нем был выгравирован узор в виде трикветра в окружении двух воющих волков, выполненных в кельтском стиле. Само кольцо выглядело как тонкое переплетение слегка отполированных кельтских узлов, более темный металл узора создавал гармоничный фон. – Ах, какое чертово великолепие! – воскликнул Джеффри, вынимая кольцо из коробочки, чтобы поближе его рассмотреть. – Никто еще не дарил мне украшений! – добавил он с улыбкой и взглянул на Рида. – Какой повод, а? Вряд ли дело в пятидесяти годах упрямой погони за Алистером Блэром. Ты, конечно, жутко умный, но это чересчур даже для тебя. Глаза Джонатана расширились, и он пробормотал: – Гм, ну… в общем, повода нет, я полагаю. П-просто подарок, – он неловко улыбнулся. – Но я рад, что он тебе понравился. Я волновался, когда его выбирал. Джеффри усмехнулся: – Он мне очень понравился. Он еще немного повертел кольцо в руках, а затем надел его на средний палец левой руки и переключил свое внимание на Джонатана, забавляясь тем, как тот избегал его взгляда. Потянув время еще немного, Джеффри посмотрел на него исподлобья. – Джонатан… – пробормотал он с мурлыкающими интонациями. Услышав тихий вздох, он медленно ухмыльнулся, коснулся рукой подбородка Джонатана и повернул его лицо так, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты хорош во многом, но ты ужасный, ужасный лжец, – он сверкнул зубами. – Скажи мне. Когда Джеффри произнес его имя, Джонатан поднял голову, его глаза сузились и приобрели мягкий, порочный блеск. Он прочистил горло, чувствуя, как его щеки снова порозовели. Румянец только усилился, едва Джеффри взял его за подбородок. – Это не важно, правда. Просто… немного досужей, ностальгической глупости с моей стороны. Джеффри выгнул бровь, а его ухмылка стала кривой: – Джонни… – вкрадчиво произнес он, проведя кончиками пальцев по ушной раковине Джонатана и погладив короткие волосы на затылке. Джонатан тихо ахнул и прикрыл глаза, страстно мурлыкнув. Джеффри редко называл его так. – Черт бы тебя побрал! Ты ублюдок – это грязный прием, – он открыл глаза. Пальцы Джеффри все еще зарывались в его волосы, а сам Маккалум продолжал молча смотреть на него с самодовольной улыбкой. Джонатан тихо цокнул и улыбнулся. – Сто лет назад я покинул больницу Пемброук и уехал с тобой. С тех пор мы вместе. Это наша… в некотором роде годовщина, – ему показалось, что его лицо сейчас сгорит, но он заставил себя продолжить. – Это сентиментально, я знаю, но, я подумал, что поскольку прошло уже целое столетие, я… хотел подарить тебе что-то… значимое, – Джонатан пожал плечами. – Я в курсе, что тебе не слишком нравится вся эта морока с подарками, но когда увидел это в магазине, то не смог устоять. Извини. Теперь настала очередь Джеффри смущаться. – Я никогда не говорил, что мне это не нравится. Я просто… Мне нравится, но даже по прошествии всего этого времени я просто не знаю, как не быть неловким мерзавцем. Слава Богу, что, в основном, ты меня понимаешь, иначе это был бы полный кошмар. Джонатан улыбнулся: – Тебе не нужно что-то говорить, чтобы я тебя понял, Джеффри. Я просто знаю. И если тебе понравился подарок, и ты счастлив, мне этого достаточно, – он немного посерьезнел. – Не то чтобы это какой-то намек на свадьбу или что-то в этом роде. Я уже сказал, что это действительно не так важно. И ничего, что ты не вспомнил. Правда. Мы никогда не придавали подобному большого значения, да и это случилось очень давно. Я даже не знаю, зачем это сделал. – Джонатан? – Хм? Джеффри еще раз погладил Джонатана по затылку и убрал руку. – Заткнись, – он оскалился в зубастой улыбке, когда Джонатан на него посмотрел. – Брак, да? Хм, я был бы дерьмовым мужем. Я вообще не романтик. Я никогда не пошел бы покупать цветы. Помню, последнее, что я тебе дарил – коробка экспансивных патронов. Джонатан усмехнулся: – Розы, шоколад и стихи – это голливудское клише. – Да, коттедж за городом, двое детей и собака – это не для меня, – Джеффри на мгновение задумался. – Хотя, привенцы иногда ведут себя как стая детишек, так что, может быть, этот пункт мы закрыли. Джонатан моргнул, а потом рассмеялся: – Мне нравится, что ты все еще заставляешь меня смеяться. После всех этих лет. Джеффри улыбнулся: – Я говорил тебе много лет назад, что нам чертовски хорошо вместе. И я никогда этого не забуду, – он сунул руку в карман куртки и достал небольшую коробочку. Ухмыльнувшись и пошевелив бровями, он передал ее Джонатану. – Точно так же, как я не забыл про эту дату. – А говоришь, что не романтик, – ласково поддразнил Джонатан, открывая коробочку. Он широко улыбнулся, заметив, что лежит внутри. Это кольцо тоже было серебряным и представляло собой две волчьи лапы, сцепленные вокруг темно-зеленого камня с красными вкраплениями. – А что это за камень? – спросил Джонатан. – Гелиотроп*. – Джеффри наблюдал, как Джонатан надевает кольцо, выбрав для него более традиционный палец – безымянный на левой руке. Он неловко пожал плечами. – Конечно, это не имеет какой-либо юридической силы, но, подумай, что мы будем писать в документах? Джонатан Эммет Рид, сто тридцать пять лет, и Джеффри Кьяран Маккалум, сто тридцать четыре? Нас, вероятно, попросят перестать прикалываться и выгонят к чертовой матери. Я уже не говорю о необходимости переоформления каждые пару десятков лет, – он слегка улыбнулся. – Может быть, это и не официально, но я все равно считаю это реальным. Кроме того, скорее всего, мы просуществуем дольше, чем любая бумажка, которую нам выдадут, правда? Джонатан еще раз с восхищением посмотрел на подаренное кольцо, а затем повернулся к Джеффри. – Ты уверен, что хочешь именно этого? – спросил он. Джеффри медленно ухмыльнулся: – Это ты мне скажи, – прошептал он, обхватывая затылок Джонатана и притягивая его к себе для глубокого томного поцелуя. Он закрыл глаза, наслаждаясь близостью. Джонатан ответил на поцелуй. Его глаза прикрылись, а ресницы затрепетали, и он переплел свой язык с языком Джеффри, затем чуть прикусил его губу и украл легкий вкус его крови, довольно заурчав, когда по телу распространилось знакомое тепло. Он почувствовал, как Джеффри зарычал в ответ, и поцелуй стал более настойчивым и собственническим. Это продолжалось еще несколько секунд, а потом в интересах элементарного человеческого приличия им пришлось друг от друга отстраниться. Ты мой. Навсегда… Выражение лица Джонатана стало мягким, и он несколько мгновений изучал Джеффри, зная – тот имел в виду именно то, что думал. Затем он нежно прикоснулся ладонью к шершавой щеке, слегка ее поглаживая. – Боже, я тебя обожаю, – тихо произнес он. Джеффри облизал нижнюю губу и взглянул на кольцо на своей руке. – Ты уверен, что хочешь именно этого? Ты же в курсе, что я предельно далек от образа прекрасного принца, да? Джонатан усмехнулся: – Меня никогда особо не интересовал прекрасный принц. Большой злой волк куда интересней. Он и видит тебя лучше, и слышит тебя лучше… и с этими острыми зубами ему будет лучше съесть тебя, – он слегка надавил языком на кончик клыка. – Я не боюсь волка. Я хочу, чтобы он за мной охотился, – он сверкнул темной усмешкой. – Я просто хочу его целиком и полностью. Джеффри тихо застонал в ответ на поддразнивание Джонатана. – Боже, я хочу сделать с тобой такие плохие вещи, – тихо пробормотал он, бросив на Рида порочный взгляд. – Хм, и я знаю идеальное место, куда мы сможем поехать на медовый месяц. Поверь, тебе понравится! Джонатан приподнял бровь: – О, и куда? Джеффри усмехнулся: – Уотерфорд, Ирландия. Джонатан удивленно посмотрел в ответ: – Хм, и что мы там будем делать? Джеффри хитро ухмыльнулся: – Ну, в округе полно прекрасных замков и поместий. Мы можем остановиться в одном из них, пока не упокоим Деарг-дью. – Кого? – Деарг-дью – алая кровопийца. Легенда гласит, что прекрасная девушка была вынуждена выйти замуж за жестокого садиста, а не за своего избранника. С разбитым сердцем, обезумевшая от мучений, которые она перенесла от его рук, в конце концов, она покончила жизнь самоубийством. Все, что она помнила в своей жизни – пролитую кровь. Она восстала из могилы и стала Деарг-дью. Жаждущая мести, алчущая крови, обреченная вечно ходить по земле и страдать. Она выманивает спящих жертв песнью сирены, а затем наказывает их так, как была наказана сама. Джонатан усмехнулся: – Мне нравится, когда ты говоришь на своем родном языке. – Ты просто любишь мой язык, – ухмыльнулся Джеффри. Джонатан кивнул: – Одна из многих вещей, которые я в тебе люблю, – ухмыльнулся он. – Ты веришь, что эта легенда правдива? И если да, это какой-то подвид вампира? Больше похоже на привидение. – Ну… есть только один способ это узнать, не так ли? Джонатан опять кивнул: – Это точно. Когда выезжаем? Брови Джеффри взлетели вверх: – Ты серьезно? – Я серьезно. Поедем в Хитроу, сядем на самолет и будет там еще до утра. Они поднялись на ноги, вышли на улицу и пересекли дорогу, направившись туда, где был припаркован автомобиль Джонатана – Лотус Элис 2013 года. Джонатан отпер машину. – А как же мой мотоцикл? Джонатан усмехнулся: – Я позвоню Миллару. Уверен, он будет более чем счастлив его забрать. Джеффри фыркнул: – Именно этого я и боюсь. – Ах, не будь таким стариком. Где твое чувство приключений? – спросил Джонатан, засмеявшись. – Эй, ты старше меня, ублюдок! – Джеффри отпрянул. Прищурившись, он ухмыльнулся и выхватил у Джонатана ключи. – Что ты делаешь? – спросил Джонатан. Он заметил хищную ухмылку, и теперь разрывался между удивлением и настороженностью. – Есть идея получше. Мы возвращаемся в Лондон, и ты проводишь остаток ночи и все завтрашнее утро, заставляя меня заплатить за мое долгое отсутствие. И еще нормально кормишься, чем успокаиваешь меня. А завтра вечером мы отправляемся в Ирландию. Джонатан приподнял бровь: – О, этот план мне нравится гораздо больше. – Да, я чертовски хорош в планах, – ухмыльнулся Джеффри, быстро поцеловав Джонатана и вложив ключи ему в ладонь. – Не заставляй меня ждать слишком долго. – Заставлять тебя ждать? – ответил Джонатан. – Я уеду первым, и буду ехать очень быстро. – Ага, но ты не настолько сумасшедший в вождении, как я, – подмигнул Джеффри. Он помахал Джонатану рукой и направился к пабу за мотоциклом. Джонатан сел за руль и выехал на дорогу. В это время суток машин было мало, и он прибавил газу, направляясь в Лондон. Минут через десять в зеркале заднего вида он заметил быстро приближающееся черное пятно. Через пару минут Джеффри уже поравнялся с ним. И хоть Джонатан не мог видеть его лица из-за темного шлема, он просто знал, что тот смеется. Он ухмыльнулся в ответ и весело покачал головой, когда Джеффри потянул за руль. Мотоцикл приподнялся, а затем снова опустился на два колеса и заметно ускорился. «Ты просто чокнутый!» – с нежностью подумал Джонатан. Да, но так гораздо интереснее… Джонатан рассмеялся про себя, услышав в голове этот самодовольный комментарий. Он не собирался спорить. Через десять минут он уже не чувствовал Джеффри поблизости. Тем временем, выезжая на Северную кольцевую дорогу, Джеффри все еще ухмылялся. Он играл с Джонатаном уже сто лет, и эти игры до сих пор доставляли ему столько же удовольствия, как и в тот первый раз, когда он дразнил Рида в театре Дорис Флетчер. Он переключил передачу и почувствовал, как кольцо чуть надавило на кожу. Он подумал о том кольце, которое теперь носил Джонатан. Джонатан всегда был его, а он всегда принадлежал Джонатану, но это полностью изменило правила игры. Одно дело – слова, а другое – кольца, недвусмысленные доказательства того, что они связаны друг с другом. Кольца показывали, что Джеффри любил, и что его любили в ответ, и его это более чем устраивало. Его ухмылка стала порочной, а из горла вырвалось игривое рычание. Да начнутся игры…