Распутанное состояние

С утра Лева проснулся с жутким стояком. Лежа с закрытыми глазами он стал припоминать ночной сон. Да ему же умопомрачительный секс снился! Страстная блондинка с четвертым размером. Или даже пятым. И каскадные оргазмы... От эротических грез его отвлек голос Яка: - Дошел ты Левка совсем, скоро точно горшки трахать начнешь вместо вагин. Позвонил бы Снежане, что ли. - У меня ее номера нет. И вообще она не в моем вкусе. - Это уже все поняли, когда ты вычислил ее адрес. Лева принял скучающий вид. Так… Пора вывести на чистую воду этих двух гандонов! Он быстро собрался и смотался к одному прошаренному профи за своим специальным заказом. Притащив огромную коробку в секретное место – оборудованный для таких дел подвал – он стал настраивать оборудование. Вся надежда у него была связана с пленочным объективом с сихронизирующе-замедляющим фильтром конвертера. Как утверждал продавец, на него можно снять любую паранормальную фигню, и тебе ничего за это не будет. Лева установил камеру на штатив, включил авторежим и принялся делать селфи. В какой-то момент он так увлекся, принимая интересные позы, что забыл собственно о цели фотосессии. Опомнившись, он бросился к камере и стал прокручивать изображения. На всех фотографиях были отчётливо видны оба братца, причем Як корчил рожи и показывал язык, а Вилль мило махал крылышком, передавая приветик. Лёва в сердцах воскликнул: - Вот же пида...! - Левчик, не матерись, это не красиво! - перебил Вилль. - Ты же мужик. - Подстраиваемся под хозяина, как можем, - заржал Як. Лёва обиделся: - Я так-то махровый натурал. Только скрытый. Расстроенный вконец, он машинально щёлкнул камерой телефона левое плечо - на полученным снимке отчётливо получился Як, транслирующий fuck. Лева с тоской посмотрел на камеру. И нахуя я все это покупал?! Ладно, может еще пригодится. Он же еще тот фотограф – любитель крупных планов. Он прилег на огромную кровать, которая оказалась как нельзя кстати в подвале, и принялся размышлять. Итак, что мы имеем? 1. Они реально существуют. 2. Он не сошел с ума. 3. А хули толку? Последний пункт разом перечеркивал два предыдущих. Его так и подмывало рассказать кому-нибудь обо всем этом безобразии, но он не знал, с кем можно поделиться такой щекотливой темой. Перед взором мысленно всплыл его дружный коллектив. Нет, если эти мудаки узнают, то до конца жизни ему обеспечены идиотские шуточки и подъебки. Если только Шура… Все-таки лучший друг, может он поймет и разберется в чем тут дело? В конце концов зря я с ним что ли столько лет дружил? Пусть входит в положение! Взяв камеру, он поехал прямиком в студию, где все уже должны были быть в сборе. По дороге не случилось ничего необычного и Лева даже подумал, что его, наконец, отпускает. Но появившись в студии он понял, как же жестоко ошибался. Здесь творился полный беспредел – куча хлама была вывалена на его любимый ковер, причем никто не обращал на это никакого внимания: тот, что в кресле, по обыкновению мечтал о сольнике в Олимпийском, отмороженный переписывался со шлюхами, самый умный исполнял бурную деятельность, а последний из присутствующих откровенно скучал и ждал обеда. Ничего нового. Лева во всем любил порядок, конечно, чтобы его наводили другие, и такой бардак вывел его из душевного равновесия: - Что здесь творится? И кто спиздил мой диван?! – заорал он. - Мы здесь ни причем, это Шура все вытащил из нашего вигвама и закрылся там. - А диван? - Там же. Все многозначительно смотрели на закрытую дверь «вигвама» - так они называли кладовку для всякого хламушника. Лева было бросился к дверям, но его остановили: - Он просил его не беспокоить, пока сам не выйдет. Лева, еле сдерживаясь, процедил: - Какого. Ебаного. Хуя?! Присутствующие оживились: - Мистика. Опять. Как пить дать! - Да какая нахер мистика! Просто Сатурн с Юпитером… - Не с Юпитером, а с Венерой! - Не с Венерой, а с диваном! Лева страдальчески возвел глаза к воображаемому богу. Господи, ну за что мне все это? Где я так нагрешил?! - Ясно. Опять забухал! Лева частенько и сам грешил этим делом, но такой разрядки требовала его тонкая душевная организация! Тут понять можно. А вот когда в запой уходили другие, его это дико выбешивало. Через часа полтора Шура наконец вышел, а Лева заглянул в кладовку – ни бутылки, ни даже бабы. Ничего, кроме дивана. У Левы мороз прошел по коже – чем он тут занимался все это время? Толкнув Шуру обратно в кладовку, он прикрыл дверь, чтобы остальные не слышали. - Спал? - Пытался, но ничего не получилось. Я же только прилетел, устал как собака, а сон вообще не идет. Объяснение выглядело вполне логичным, но что-то здесь было не так. Лева пристально смотрел на друга и какое-то тревожное чувство зарождалось в нем. - С тобой все нормально? - спросил он. - Да. Просто устал очень. От этого. Всего. В его голосе прозвучала какая-то тоскливая минорная нота, что Леве стало не по себе. - Ты только это… в запой не уходи. У нас тур на носу! - Тебя вообще что-то другое интересует в жизни? – усмехнулся Шура. Лева не любил таких разговоров. Он потратил столько лет, нервов и сил, чтобы добиться всего, что казалось вполне естественным важность и первоочередность работы перед всем остальным. Перед всеми остальными. И вот теперь, когда казалось бы, все худшее позади, живи и радуйся, он почему-то не чувствует себя счастливым, хотя старательно делает вид. Видимо, эти мысли отразились у него на лице, потому что Шура, словно вторя ему, сказал: - Вот и я про то же… Знаешь, мне в последнее время все чаще кажется, что все это ненастоящее. – он обвел глазами вигвам. - Что даже музыку пишем не мы… - Ну ясное дело! - Да блин, я не про плагиат, а в общем. Все мелодии уже написаны за нас кем-то другими. А нам всего лишь это дают свыше, малыми дозами. Блядь, да они все сговорились что ли?! - Ты братьев Гримм читал? - Пятого брата читал. Гримм не читал. Как-то я пока морально не готов для таких серьезных книг. - А если тебе кто-нибудь сказал, что ангелы и демоны существуют, ты бы поверил? - Конечно, поверил. Они за меня каждый день борятся. - И? - Пока ничья, но я надеюсь, что совесть победит эго. Заебись, поговорили. Душевно. А главное, все сразу стало понятно. Леве стало гораздо легче на душе. Как приятно все-таки осознавать, что крыша съезжает не у тебя одного. Значит, есть хоть и малая, но вероятность того, что все чокнутые этого мира движутся в едином верном направлении. Выйдя из вигвама он суровым взглядом окинул собравшихся, затем каждому дал ценные указания, заранее зная, что на них забьют болт, как только он выйдет за дверь. Но главное же создать видимость дисциплины! В хорошем настроении он поехал домой. По дороге его обгоняли обрывки где-то слышанных фраз – Это не то, что кажется. Все это ненастоящее. Ты такой же, как во сне. Ты такой же, как во сне? Почему она так сказала?! Послышался голос слева: - Ой, ну то ты же знаешь этих сумасшедших фанаток – твоя бешеная харизма настолько поразила девочку, что та напридумывала себе бог весть чего, навоображала, нафантазировала. Приснился видать ей в эротическом сне. Ты же у нас ходячая секс-машина! Да, тут не поспоришь. Я самый охуевший. Тьфу ты! Самый охуенный то есть. - Ну либо она просто ведьма, - продолжал Як. – Тебе же везет на таких. Машину занесло, Лева резко выверну руль и остановился на обочине. Ведьма! Волна жара покатилась вверх, словно цунами, ударяясь вспышками о виски. «Ведьма… Ночь. Дремучий лес и звенящая тишина. Он идет в самую чащу. Запах дыма, дубового мха, колючих пачюлей притягивает, манит и настораживает. Перед его взором возникает пугающая женская фигура в темном балахоне. Она шепчет заклинанья и не замечает гостя. Он осторожно подходит ближе, выдавая свое присутствие шелестом травы. Ведьма поворачивается ему навстречу. Заметила, узнала. Еще один шаг навстречу… И еще. Вот он уже так близко, что чувствует ее сбившееся дыхание. Волнующий запах, исходящий от нее, обволакивает и завораживает. Эта чертовка совсем недавно варила зелье из трав и специй, и пропахла ими насквозь. Горькая полынь, табак, майоран кружат голову, хочется вдыхать это запах снова и снова… Ведьма смотрит ему прямо в глаза, безудержно хохочет и скалит зубы: - Ты сам пришел. - Да. И теперь я тебя убью… Он яростно вколачивает ее в мокрую землю и ее хриплые крики эхом перекатываются по верхушкам деревьев и оглушают лес. Эта лучшая музыка для ушей! Он готов слушать ее вечно. Ядовитый запах полыни бьет в мозг. Жгучее, дикое желание обладать ею полностью, взять как можно глубже, без остатка. Он замирает, чтобы прочувствовать долгожданный момент. Ее тело натягивается как струна и выгибается дугой, скручивая его в себе до нестерпимой тесноты и запирая в замок. Захватывает на пике: - Говори! Немедленно! - Убил… - она падает без сил, добиваемая афтешоками». - Ой, ну все! С этими влажными фантазиями мы до дома и к утру не доедем. – заныл Як. – а у меня, между прочим, в одиннадцать любимый сериал «Дикарка в плену у динозавра». Кажется, я действительно схожу с ума - путаю сны, фантазии и реальность. Лева постарался взять себя в руки и порулил домой. На сериал они успели – в очередной серии главные герои, как обычно, выясняли отношения, скандалили, рыдали, по очереди пытались вешаться и стреляться. В общем, отчаянно трахали друг другу мозги. - Даааа уж, - протянул Лева, - такие придурки только в кино бывают. - И не говори, - ответил Вилль. – По-хорошему, дикарке давно пора уйти от тиранозавра, сколько она страданий и мучений из-за него пережила, бедняжка! Лева чуть не поперхнулся от возмущения: - Это она-то бедняжка?! Да видно же невооруженным взглядом – стерва и манипуляторша! Чего стоит эпизод, когда она сама пришла к нему в логово и заставила мыть посуду! А бриться каждый день? А наручники по пятницам?! Это бедный тиранозавр терпила, будь я на его месте, давно бы уже всек за подобное поведение, а потом включил полный игнор. - Эх, Лева, хорошо, что ты не на его месте. - сказал Вилль. – Потому что, если бы все было так просто, то сериалы не снимали. А с твоим подходом страданий тут только на одну серию, а потом конец фильма и прошлая фамилия. Женщины – инопланетянки с другой планеты, их силой и грубостью не возьмешь. - Мои проверенные методы пикапа меня никогда не подводили и никаких проблем с женщинами! - Тоже верно. Нет проблем – нет женщин, – усмехнулся Як. Повисла пауза. Лева стал расхаживать по комнате: - Хорошо, ваша взяла! – не выдержал он. - Все-таки одна проблема действительно имеется… - Ты про Снежану что ли? Мы думали, ты забыл про нее. Забудешь тут ее, блядь… - А по-моему, она порядочная, может легкомысленная немного, - изрек Вилль. - Много… - вздохнул Лева. – В том-то и дело! - Знаешь в чем твоя беда? – спросил Вилль. - Распадаясь на атомы, ты не видишь картину в целом. - Ты можешь нормальным еврейским языком объясняться? - Так я и говорю. Вот тебе кажется, что загадочная незнакомка подает тебе таинственные знаки и даже приходит во снах. Но на самом деле само ваше разделение с ней на расстояние и сны – всего лишь иллюзия. Она, и все, что вокруг, не отделимы от тебя, вы единое целое. Это и есть ты сам. - Ну это ты загнул, конечно! В мире куча ацких долбоебов, с которыми я вообще ничего не хочу иметь общего, не то что быть с ними одним целом. - Долбоебы они только в твоем восприятии, а в их восприятии все может быть как раз наоборот. Лева сузил глаза: - Ты это на что, гаденыш, намекаешь? - А на то, что быть и казаться – разные вещи! - Но ты же не будешь отрицать, что есть откровенно плохие люди? - Британские ученые давно доказали тот факт, что плохих людей в природе не существует. Есть только глубоко несчастные. - А по-моему, ты обычный пиздабол, и я не верю ни одному твоему слову! Вилль обиделся и стал выдавливать из себя слезу: - Да ты в глаза мне посмотри, разве эти глаза могут врать?! - Ладно, крылатый, мир. Ты же мне как родной уже. - Вы еще тут потрахайтесь в порыве чувств, - проворчал Як. – И вообще спать пора, голубки! - А сказка-то будет? – сонно спросил Лева, укладываясь в постель. - Естесно! – ответил Як. – Куда же без нее. Значит, слушай. В одном заморском королевстве жила Золушка – редкостная злюка, вредина и истеричка. Жестоко мучала она добрую мачеху и доводила до слез бедных сестричек. Те уж и не знали, куда от нее деться. И тут значит в королевстве местный принц – по совместительству абьюзер, псих и тайный извращенец – объявил бал для смотра невест. Близкие Золушки тут же смекнули, что звезды им благоволят и это их единственный шанс пристроить Золушку, на конец… У Левы сон как рукой сняло, потому как главные герои сказки показались ему смутно знакомыми. Яку пришлось применить хук слева и Лева провалился в продолжение сказки… Он сидит на троне в хрустальном замке. ХЗ почему именно хрустальном, но в целом ему нравится – все в замке искрится, сверкает и переливается на свету. Это я охуенно придумал, конечно, построить такой дворец. Лагутеныч просто нервно курит в сторонке со своим сараем. Начинается бал и в зал заходят девицы в бальных платьях – белых, розовых, голубых, все в рюшечках и оборках, похожие на сладкие зефирки. Обожрался я уже этого зефира до тошноты. В руках у него туфелька – отчего-то красные лабутены на шпильке. Пиздец странный сон… Лева как истинный принц склоняется и начинает примерять туфельку девицам, но та не подходит ни одной ни по размеру, ни по цвету глаз. Ему снова и снова суют под нос дамские ножки, он мерит и мерит, мерит и мерит… Постепенно его начинает мутить от этой нескончаемой вереницы ступней. Нет, он конечно, отъявленный футфетишист. Но не до такой же степени! Выйдя из себя, он хватает топор, который волшебным образом оказался под рукой, и начинает рубить претенденткам кому пальцы на ногах, кому пятки! Барышни дико воют, рыдают, но продолжают подставлять ножки. Он поднимает глаза и видит Золушку. В красном кожаном костюме. Взгляд – с прищуром. Улыбка – с усмешкой. Лева сразу поняв, что это она, запнул топор под трон. Золушка же, завидев гору отрубленных пяток, пальцев и море кровищи вокруг, ничуть не испугалась, а многообещающе прошептала ему прямо в ухо: - М-м, обожаю плохих мальчиков… Тут с Левой случился катарсис, а в замке – армагедец. Черти играют на флейтах, дьявол хохочет, бесы танцуют канкан. Лева протягивает туфельку, и уже готов сделать непристойное предложение, как вдруг Золушка, эта мерзотная сука, хватает туфлю и со всей дури бросает ее в несущую стену! Замок дрожит, трещит по швам, и со страшным грохотом начинает обрушаться. И уже знакомый хохот за кадром: - Ты долго верил в иллюзию реальности, так поверь теперь в реальность иллюзии! - Гребанный Кант, - стонет и глотает стекло Лева, погребаемый под острыми осколками.