Halt

Наконец-то у меня был выходной! И черт нас с Лизой дернул попробовать найти работу на лето. Ещё и преуспеть в этом. Хотела бы я сейчас отдыхать на даче, спать каждый день, сколько влезет, вкусно кушать, как обычно много читать и, наконец, научиться играть на гитаре хотя бы первый припев песни моей любимой группы Rammstein «Frühling in Paris». После стресса, полученного на школьных выпускных экзаменах и поступления в университет подобное продолжение лета казалось вполне логичным, но нет, мы устроились работать в небольшой магазинчик и теперь каждый день по шесть часов проводили в нем. Как взрослые выдерживают восемь часов работы, я не представляла. Уже через пару дней наши шесть казались каторгой. Возможно, если бы я задумалась о последствиях, я бы не дала уговорить себя на эту авантюру, но что сделано, то сделано, поэтому ежедневные подъёмы в восемь утра и выставление огромного количества товаров на бесконечные магазинные полки стали моими спутниками на это лето. Вчера к нам с Лизой подошла наша директор и попросила, чтобы одна из нас пришла в четверг, а другая в пятницу не на обычные шесть часов, а практически на весь день. Перспектива работать одиннадцать часов заманчивой не была, но спорить с директором и «качать» свои пока еще подростковые права тоже не хотелось, поэтому в добровольно-принудительном порядке мы согласились. Лиза решила отработать в четверг, так что у меня был законный выходной. Правда, проводить его в одиночестве мне не особо хотелось, поэтому я собиралась зайти подруге на обед, принести ей поесть и обсудить последние новости. Немного отоспавшись, я приступила к готовке. Это не тот навык, который я успела развить к своим почти восемнадцати годам, но в этот раз я честно старалась приготовить что-то не просто съедобное, а действительно вкусное. Всё-таки не хотелось ударить в грязь лицом перед лучшей подругой. На фоне у меня играл один из концертов Rammstein, поэтому процесс шёл довольно быстро. Вся семья уехала все на ту же дачу, на которую мне попасть не удалось, поэтому я не стесняясь подпевала любимые песни, пока нарезала куриное филе, а потом и овощи. Конечно, попасть на живой концерт этой группы была моя мечта. Погрузиться в эту великолепную атмосферу, быть окружённой волной таких же фанатов и вживую услышать гитарные рифы, барабанные и клавишные соло и, конечно, пресловутый басовый голос, – все это казалось слишком идеальным, чтобы в итоге оказаться правдой, но ведь мечтать никто мне не запретит? Да и в целом услышать снова немецкую речь и прогуляться по узким мощённым улочкам было бы здорово, вот только подступающая студенческая жизнь пока лишила меня и этой возможности. Оставалось только продолжать слушать музыку и переходить с Лизой на немецкий, чтобы обсудить абсурдные ситуации на работе или даже наших коллег, и при этом не быть пойманными за сплетнями. Через пару часов я наконец пришла к подруге. Лиза расставляла бутылки с каким-то напитком на витрину недалеко от входа, поэтому заметила меня практически сразу, как я вошла в торговый зал. На ее до этого угрюмом, даже отчасти злом лице, расплылась привычная улыбка. Я махнула рукой вместо приветствия и сократила расстояние между нами за пару шагов. Лиза стала быстрее расставлять свои бутылки, при этом жалуясь на огромное количество работы, невежливых покупателей, других продавцов и, разумеется, на начальство. – Эх, вот были бы у меня те пять миллиардов, которые я бы получила за тебя, и ничего бы мне не надо было бы, – мечтательно пробурчала Лиза, разрывая полиэтилен с очередной упаковки бутылок с минералкой. – А ты только и думаешь, как бы продать меня, – наигранно обиженно протянула я в ответ. Не так давно, когда мы просто прогуливались по улице, разговор у нас дошел до того, смогли ли бы мы продать друг друга. Как в итоге оказалось, она спокойно продала бы меня за пять миллиардов долларов какому-нибудь симпатичному немцу. На процентов восемьдесят я была уверена, что это всё-таки ее очередная шутка. В пользу оставшихся двадцати процентов говорил ее детальнейший план по поводу этих самых миллиардов, последним пунктом в котором было после смерти завещать остатки этих денег мне же, чтобы обеспечить достойную старость былой подруге. Мой аргумент, что меня уже убьют к тому моменту, не сработал. Лиза как всегда просто опошлила все и мастерски перевела тему. Вот и сейчас мы вернулись к тому же. – Будь мы на Второй мировой, ты бы продала меня первому же немцу, – скептично сказала я, пытаясь сделать серьезное лицо. – Ну не прямо первому. Я бы ещё кастинг провела. Зато потом встретила бы тебя такую счастливую, – ответила мне подруга со своей фирменной улыбкой. – Это вряд ли, потому что меня бы уже убили. – Ага, конечно. Жила бы себе в Рейхе с каким-нибудь горячим эсесовцем. Правда задница бы тебе болела, но ничего. – У тебя все мысли только об одном, – я засмеялась. Подобные диалоги стали вполне обычными для нас. Хотя мне до сих пор и не верилось, что я могу обсуждать с кем-то такие темы. Мы были знакомы почти два года, и уже достаточно сильно подружились. Иногда я действительно задумывалась, как же это произошло. Поначалу у нас было мало общего. Я хоть и не была отличницей, тем не менее, хотя бы старалась учиться хорошо, на прогулки на улицу я ходила не очень часто, предпочитая читать что-нибудь дома или смотреть очередной сериал. А вот Лиза вообще плевать хотела на учебу, зато постоянно сидела в телефоне, общаясь с многочисленными знакомыми. Книги она хоть и читала, но гораздо реже, чем я, предпочитая прогулки с друзьями, которые мне казались достаточно странной компанией. Нас объединяло только несколько вещей: мы попали в один десятый класс в школе, мы слушали хорошую музыку и любили Германию. Хотя даже наша любовь к этой стране выражалась по-разному. Мне очень нравился сам немецкий язык (поэтому я и поступила на лингвистическую специальность), мне нравились немецкие города с их захватывающей дух архитектурой и необычными для меня жителями, конечно, не последнее место в моем списке занимала и природа тех мест: от зелёных равнин до заснеженных гор. Не могу сказать, что Лиза прям уж не любила все то, что я перечислила, но в первую очередь она интересовалась Германией другого исторического периода. Она действительно не особо старалась на уроках, пока мы учились в школе, но на истории она будто менялась. На теме о Второй Мировой войне она действительно раскрывалась: готовила доклады, дополняла параграфы и даже рассказ учителя. Слушать ее действительно было куда интереснее. Но самым странным для меня было то, что она находила аргументы в пользу немецкой идеологии тех лет и небезызвестного фюрера, хотя и не оправдывала полностью всех совершенных злодеяний. В ее окружении были люди куда более категоричные, вот они то и не вызывали у меня доверия, но ее точка зрения возможно повлияла в какой-то степени и на меня. Собственно ее неожиданная просьба помочь в подготовке к научной конференции по истории и стала толчком к началу нашей дружбы. Мы просидели в нашей раздевалке около часа, пока ели мой кулинарный шедевр. Мы как всегда говорили ни о чем и смеялись почти без причины. Вот и последняя история подруги стала причиной того, что сейчас мне уже болел пресс от смеха, а я все не могла остановиться, заливаясь снова и снова. – Я зашла в коморку к грузчикам, думала с ними поторчать, пока работы нет, а там пусто. А тут смотрю, а на столе стоит стаканчик с квасом. И блин, мне так пить захотелось, ты бы знала. Ну, думаю, выпью, а если что, то спихну на других грузчиков, все равно они там чаще зависают. Выпила, выкинула стаканчик. Еще ж и квас такой вкусный, как никогда. А сегодня утром прихожу на работу, а тут наша уборщица, ну которая такая худая, Иржи. И она такая: «Вот, Лизонька, вчера купила квас себе попить после работы. Закончила работу, захожу в коморку, а кваса нет, так еще ж сволочи и стаканчик помяли и в мусорку кинули». А я уже не могу, мне так смешно стало, я тебе отвечаю, я еле сдержалась, чтоб ей в лицо не заугорать. – И что в итоге? Она выяснила, что за «сволочь» это сделала? – сквозь смех спросила я. – Она думает, это этот старый грузчик. – А если он тебя спалит? – Как? Никто ж не знает, что это я, а если и всплывут, так сказать, подозрения, я их мастерски отведу, – Лиза изящно провела по воздуху указательным пальцем. – Они ж тут алкаши все, на них скинуть легче простого. К сожалению, ее обед закончился, и мне пора было уходить. Хотя после подобных «кул сториз», покидать подругу совсем не хотелось. – Встретить тебя вечером? – спросила я перед уходом. – Да, давай. Может, что еще что смешное произойдет. – Окей, жди тогда, – я улыбнулась и вышла из этого надоевшего мне за время работы места. К моменту, когда Лиза освободилась, я успела съездить за новыми наушниками, так как старые поломались сегодня днем, пройти пешком несколько трамвайных остановок и, вернувшись домой, досмотреть серию одного из любимейших британских сериалов. А последнее было необходимо, чтобы забыть о глупом случае, произошедшем, пока я шла. Будучи ярким представителем людей, страдающих топографическим критинизмом, я умудрилась заблудиться в подземном переходе, через который просто хотела перейти улицу. Я абсолютно забыла, что этот переход ведет только в метро, а вот дорогу можно перейти только поверху. В итоге, чтобы не показаться окружающим людям отсталой, мне пришлось проехать на метро одну станцию. Благо, что до поступления я все еще считаюсь школьницей, а значит проезд бесплатный. Хотя, уже сидя в вагоне, я подумала, что никто бы и не обратил внимания на девочку, которая просто развернулась и вышла обратно из того самого перехода. В любом случае, уже с новыми наушниками я вернулась в наш магазин за несколько минут до окончания рабочего дня подруги. Я подождала, пока она переоденется и мы наконец вышли на улицу, направляясь в сторону наших домов. Точнее Лизиного дома, потому что, сначала, я всегда провожала Лизу, а потом уже шла к себе. Хотя дом подруги мне был не совсем по пути, ради ее компании я была готова делать этот крюк. – Давай еще в магазин зайдем, я сок хочу купить, – попросила я. – А ты сама где работаешь? Нельзя было у нас купить? – спросила подруга, недовольно поморщив нос. От ее дневного веселья не осталось ни следа. На ее лице как будто отпечаталась каждая минута проработанных за сегодня одиннадцати часов. Мне даже стало неловко, что я заставляю ее оттягивать возвращение домой в любимую кроватку. – Там просто не было такого, как я хочу, – попыталась оправдаться я, на что получила в ответ усталый вздох. – Ладно, зайдем по пути, заодно я шоколадку возьму. Мы не спеша пошли в сторону ближайшего магазина. Лиза за это время успела поведать главную причину своего плохого настроения. Почти в самом конце рабочего дня к ней прицепилась одна из работниц, точных функций которой мы не знали, но та считала себя практически пупом земли и лезла просто во все. Вот и сегодня она чуть ли не в последнюю минуту работы опять за что-то наорала на Лизу. – Да забей на неё, ты ж знаешь, что она поехавшая, – я попыталась успокоить ее, уже стоя перед полкой с соками. – Знаю, но блин… – она мотнула головой, будто пытаясь выгнать оттуда образ «любимой коллеги», и пересеклась со мной взглядом. – Так какой ты там сок хотела? Я только вздохнула и снова окинула глазами весь миллион видосов передо мной. – Еще бы у нас не было такого, как ты хочешь, если ты, как всегда, не знаешь, чего ты хочешь, – хоть я не смотрела на подругу, я могла поспорить, что в этот момент она закатила глаза. А в следующий момент она потянулась через меня к верхней полке, достала оттуда упаковку и протянула мне. – Бери виноградный, если другого нормального нет, я всегда его беру. Мы быстро прошли к кассе и уже через пару минут вышли обратно на улицу. Я отпила несколько глотков желанного сока, не забыв поделиться с бывшей одноклассницей, а Лиза разорвала этикетку от купленного шоколадного батончика. – Завтра, наконец, высплюсь! – радовалась Лиза, откусывая кусок. – Везёт, – вздохнула я. – Но завтра твоя очередь нести мне обед. – Конечно. Жди лучший обед в своей жизни, – засмеялась она в ответ. Постепенно на улице темнело. Был уже конец июля, так что дни становились все короче и короче. Если бы я была на даче, то уже наверняка можно было бы увидеть первую звезду и, по нашей с местными друзьями традиции, загадать желание, которое якобы должно исполниться. Сумерки продолжали сгущаться, а мы не торопясь продолжали нашу прогулку на относительно свежем воздухе. Мы свернули на более узкую тропинку, из-за чего я шла немного впереди, когда вдруг Лиза окликнула меня. – Стой. У меня что-то голова закружилась, наверное, опять давление упало, – она остановилась и приложила ладонь ко лбу. Я привыкла к подобным высказываниям, но все равно обернулась и обеспокоено посмотрела на неё. Лиза выглядела явно нездорово. Весь румянец с ее лица ушёл, делая кожу практически белой. Ее брови подрагивали, хмурясь, и сама она покачнулась, будто готовясь упасть. Но не успела я шагнуть к ней, чтобы подставить дружеское плечо, как и у меня перед глазами все поплыло. Я хотела что-то сказать, но мысли разом вылетели из головы, как и картинка, что я видела перед собой. Это был мой первый в жизни обморок. Мне всегда было почему-то интересно, что же испытывает человек, пока находится в забытьи. Так вот, у меня было такое чувство, что не прошло и секунды, когда я снова приоткрыла глаза. Что-то было явно не так, как будто перспектива перед глазами изменилась. Мои глаза закрылись сами собой. Неужели я забыла, как добралась до дома и заснула? Теория со сном все еще была актуальна, когда меня вдруг пихнули в бок. – Мне еще рано вставать, – слишком уж злобно пробормотала я. Неужели это опять мама пытается выяснить, не опоздаю ли я на работу, за пять минут до будильника? Хотя постойте-ка, мама же сейчас вместе с папой на даче. – А, по-моему, уже поздно! – прозвенел над ухом такой знакомый голос. – А ты что делаешь в моей спальне? – я снова попыталась приоткрыть глаза. – Ну, если ты живешь в лесу, то прости, я не специально пришла сюда, – саркастическая интонация и странные слова о каком-то лесе заставили меня, наконец, окончательно открыть глаза и осмотреться. – Что за?.. Передо мной было множество старых раскидистых елей. Ветка одной из них сейчас была как раз над моей головой. Я провела рукой по земле и тихо ойкнула: несколько иголок, по-видимому, упавших с этой самой ветки впились мне в ладонь. Я поспешила достать их, не переставая оглядываться. – Что мы делаем в лесу? – задала я самый идиотский из всех возможных в данной ситуации вопрос. – Ну, тут не много вариантов, – пожала плечами Лиза, скрещивая руки на груди. – Либо в твоем соке была какая-то хрень, из-за которой нам отшибло память, и мы пошли в лес, где еще и решили отдохнуть. Либо нас украли, усыпив хлороформом. А, ну, еще третий вариант: мы шагнули в портал, который отнес нас фиг знает куда. Но это уже по твоей части, ты ж такое смотришь. – Как-то версии не очень, – буркнула я, принимая руку подруги, которую та притянула, чтобы помочь. – Придумай получше. Я поднялась с земли и отряхнула уже порванные черные колготки. Несколько иголок зацепились за одежду, я вытащила их, непрерывно оглядываясь. Мы действительно были в лесу. Довольно густом хвойном лесу. Подул ветер, вороша иголки на земле. Я вздрогнула. Этот ветер мало походил на летний, пробирал до самых костей. Я сделала неопределенный шаг вперёд, а затем ещё один. Лиза не отставала. Хорошо, что я была в своих любимых ботинках Dr. Martens, благодаря которым могла сейчас нормально идти по неровной земле и не бояться наступить на что-то не то. Подруге повезло меньше, она была обута в обычные кеды, которые уже через пару минут все измазались в грязи и, наверняка, промокли. Как-то прохладно для июля, да и дождей не было слишком давно, откуда же такая грязь? И почему так холодно? Наши майки совсем не помогали согреться, а голые руки уже все покрылись мурашками. Очень близко друг к другу, чтобы согреться, мы продолжали свой путь в никуда. Пейзаж мало менялся, разве что ели периодически сменялись соснами, да и толщина их стволов была разной. Не знаю, как долго мы шли, но наконец деревья немного расступились, открывая небольшую поляну. Выглядела она грустно под серым затянутым небом. – Смотри, там кто-то есть впереди, – Лиза легонько пихнула меня локтем, указывая рукой на появившихся словно бы ниоткуда троих человек. Поначалу я видела только их силуэты, но, когда мы подошли чуть ближе, я поняла, что что-то не так. Мы скрылись за ближайшим деревом и выглянули из-за него. Я недоверчиво покосилась на мужчин, которые не замечали нас. Я даже проморгалась, а то вдруг, мне просто показалось. – А это нормально, что те парни гоняют в немецкой форме времен Второй мировой? – недоверчиво спросила я, поворачиваясь к подруге. – Или это твои очередные дружки скинхеды решили устроить косплей? – Это не мои дружки скинхеды, ты же знаешь, что у меня их уже нет, – лицо Лизы приобрело какое-то уж слишком растерянное для нее выражение. – Ты, конечно, не поверишь в то, что я тебе скажу. Но... По-моему, это самые настоящие немцы в военной форме. – Что? – я посмотрела на подругу как на сумасшедшую. Что за бред она несет? Какие к черту немцы? Откуда им быть в белорусском лесу? Да и откуда нам быть в этом самом лесу, если я абсолютно точно помню, что мы никуда не ходили после магазина. Вдруг я заметила краем глаза какое-то движение и резко подняла голову. Похоже, странные мужчины все же не оставили нас без внимания, так как прямо сейчас направлялись в нашу сторону. – Halt! Nicht bewegen! – крикнул один из них, подтверждая Лизины слова о их национальности. Это были первые слова на немецком, которые я услышала за последние недели после вступительного экзамена по немецкому.