История духовного самоубийства

      Сатана расхаживал по краю бездонной пропасти, которая с какой-то стати именовалась озером. Не смотрел под ноги, ведь не боялся оступиться. Твёрдым шагом он сминал заледеневшие края, отправляя в самую темень дыры полупрозрачные осколки. Его растрёпанные волосы, помятый ворот рубашки и неаккуратно засученные рукава свидетельствовали о том, что мужчина вернулся с бойни. Отчасти это было правдой.       — Ты совсем обезумел? — удивлённо открыла рот Касикандриэра, чуть не выронив из руки кинжал. — Он же не простит тебе этого!       Люцифер же невольно проскрипел шеей и ударил левым крылом о пол. Правое, сломанное в нескольких местах, невольно встрепенулось, чем вызвало у мужчины нестерпимую острую боль.       — Тебе стоит объясниться с ним! — настаивала девушка. — Признайся Ему, что ты взял чужую вину на себя, иначе…       — Пожалуйста, отрежь эти чёр…       — Манеры! — фыркнула Касикандриэра. — И не надо было биться крыльями о стену!       Озлобленно Люцифер стиснул зубы, чтобы не огрызнуться в ответ. Подсознательно был согласен с каждым её словом, с каждым нравоучением, что девушка пыталась вдолбить в его голову, но признаться в этом не мог, не получалось. Коленями и подушечками пальцев давно примёрз ко льду, поэтому резко подняться на ноги у него в любом случае не получилось бы. Для начала стоило сделать над собой усилие, второе… Едва мужчина выпрямил спину, чтобы встать, спину его пронзила острая боль.       — Умница, — хрипло произнёс он, заметив краем глаза упавшее рядом перо. — Но не могла бы ты…       Полоснув остриём по очертанием лопатки, Касикандриэра зажмурилась и сделала глубокий вдох. Не став вытаскивать кинжал из мужского тела, она медленно вычертила им кривоватый контур выпирающей кости.       — Л-люци, тебе не…       — Ни сколько, — соврал мужчина, усмехнувшись.       — А если бы я раскромсал тебе полспины, ты бы давно раскроил мне черепушку!       Мужской смех ненадолго наполнил собой зал. Его бархатистые нотки никак не шли обладателю белоснежных крыльев.       — Кажется, я послал тебя за Бельфегором, — озлобился Люцифер, увидев возле себя начищенные носы туфель. — Так какого… что ты забыл здесь, Белиал?!       — Ничего, — улыбнулся тот, пожав плечами. — Соскучился!       Люцифер стиснул пальцы в кулак, из-за чего получил новую порцию боли в спине.       — Прости-прости!..       — Я могу помочь, — ухмыльнулся Белиал. — Столь хрупкой осо…       — Убирайся! — прошипел сквозь зубы мужчина. — Пошёл вон!       Но незваного гостя это только раззадорило. Иронично выгнув бровь, он поднёс руки к груди и дважды хлопнув в ладони, изобразив жидкие аплодисменты. Касикандриэра же недоверчиво единожды покосилась на него и, собрав волю в кулак, вырвала первое крыло вместе с лишней костью.       — Значит, — задумчиво протянул Белиал, оценив то, как Люцифер сумел сдержать крик. — Это правда.       — О чём ты?       — Как «о чём»? — обронил усмешку мужчина. — О том, что мой братец отказался от Лилит в пользу кандидатуры куда интересней.       — Замолчи! — вновь оскалился Люцифер.       Он даже приподнялся с пола, однако вовремя был усажен на место девичьей ладонью и новым ударом лезвия в спину. Совершенно позабыл о втором крыле.       — Белиал, не неси…       — Согласен с Вами, Каси… кандриэра, — лукаво улыбнулся он, встретившись взглядом с Люцифером. — Звучит нелепо. Да и мне уже пора.       Он раскланялся, не прерывая зрительного контакта с братом, и вальяжной походкой направился к выходу из зала. Девушка, тем временем, ножом поддела нужную кость.       — Возьми, — произнесла она, сунув кинжал Люциферу. — Что он нёс?       Мужчина промолчал. Приняв оружие, он обтёр его лезвие о штанину и взглянул на собственную ладонь. На мгновение перед глазами его пронёсся мрак. В тот самый момент, когда Касикандриэра с корнем вырвала последнее крыло. Люцифер же даже не пошатнулся.       — Это выглядит ужасно! — ахнула девушка. — Может, пока не поздно…       Закусив язык, она оббежала мужчину и пала перед ним на колени. Платье скомкала, руки не успела вытереть из-за того, что растеряна была как-никогда раньше.       — Как ты? — с дрожью в голосе вопросила она. — Люци, если тебе в тягость, я могу к Нему подняться.       Мужчина вяло улыбнулся краешком губ, однако глаз не поднял.       — Или ты из-за Белиала? Послушай, он столько всего натворил!.. Неужели ты думаешь, я поверю его словам?       Она оживилась, воодушевилась собственной речью. Прониклась ей, поверила… Хотела, чтобы брюнет последовал её примеру, вот только тот настырно смотрел куда-то в ноги. А она… она и взглянула… Увидела истерзанную ладонь, свежие кровавые линии, вырезанные на коже и, уронив слезу, обожгла щёку мужчины пощёчиной.       — Предатель.       С некой тоской Сатана обернулся к озеру. Где-то там на дне покоилась его ангельская сущность в виде отрезанных крыльев. Однако далеко не воспоминания о небесах терзали Дьявола.       — Господин?..       — Не тяни, — выдохнул он, глядя в темноту.       — В-вам письмо.       Недоверчиво Дьявол покосился в сторону и, щёлкнув пальцами, переместил конверт себе в руки. Белоснежный, без единой подписи. Сатана сразу узнал этот стиль. Осторожно он надорвал одну из его сторон и вытащил небольшой клочок бумаги на котором размашистым почерком было написано:       «Ты явился чумой на людей, чем только подтвердил своё падение. Отныне дорога на Землю тебе закрыта. Я разочарован в тебе, сын».       Скривился в улыбке. Письмо скомкал и, не раздумывая, выкинул его в озеро Коцит. Руки отряхнул, точно прикасаться ему было неприятно к бумаге, а, услышав позади запальчивое дыхание, тут же их спрятал.       — Чего ещё? — буркнул Дьявол, обратившись к слуге через плечо. — Ответного письма не будет, не жди.       — Бельфегор, — на одном дыхание выпалил бес, вызвав секундное удивление в алых глазах. — Он… нашёл её.       Сатана уставился в одну точку, пытаясь воссоздать в памяти черты лица девушки, что являлась ему в призрачных видениях. Он сходил с ума, хоть и не хотел этого признавать; на стену лез, прокручивая день за днём её последние слова; он не только людей истреблял, он избавился от половины ада, ведь те позволили себе дерзость заговорить о ней.       — Мы при… притащим её к утру…       — Нет, — холодно отрезал Дьявол. — Я хочу, чтобы впредь Бельфегор оберегал её.