Если бы я мог вернуться в прошлое

      Лань Цижэнь не спал спокойно с тех пор, как произошла та печально известная битва в Безночном Городе, а точнее, с тех пор, как Ванцзи получил тяжёлое ранение. Даже строгое следование правилам Гусу не помогло ему отвлечься и расслабиться. Его мысли каждый раз возвращались к состоянию племянника. Было бы легче, если бы он мог лично увидеть его, но всё, что у него имелось – это в спешке написанное Лань Сичэнем письмо, в котором он просил отправить лучших целителей Облачных Глубин в Нечистую Юдоль. Сичэнь также передал, что те травмы были действительно очень серьёзными, а жизнь Ванцзи буквально висела на волоске. Лань Сичэнь соединил душу своего брата со своей собственной, чтобы быть уверенным, что та не покинет его тело. Лань Цижэнь, даже имея более чем обширные знания, никогда не слышал, чтобы кто-то делал так раньше. Он беспокоился о том, каковы могут быть последствия для самого Сичэня после применения данной техники. Он также знал, что Сичэнь сделает всё, что сочтёт необходимым, если жизнь Ванцзи окажется под угрозой. Лань Цижэнь глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться. При всех его недостатках, – мужчина знал, что у него их более чем достаточно, – отсутствие заботы о племянниках не входило в их число. Он всегда изо всех сил старался научить их отличать добро от зла, никогда не позволять желаниям сердца одержать верх над праведностью. Он никогда не хотел, чтобы они повторили ошибки их отца. Но он так и не смог уберечь Ванцзи от повторения этой судьбы.       Лань Цижэнь с самого начала знал, что Вэй Усянь – это самая настоящая проблема. Он мог ожидать чего угодно, но точно не того, что его племянник решит отдать своё сердце этому распутнику. Ванцзи нарушал правило за правилом ради Вэй Усяня. Увидев то, как он отстаивал права Вэй Ина прямо на Совете Старейшин, Лань Цижэнь, наконец, смирился с тем, что, несмотря ни на что, Ванцзи выбрал тот же путь, что и его отец. Это заставило его волноваться ещё больше. Вэй Усянь был тем человеком, чьё присутствие он не выносил на дух. Ванцзи, однако, был непреклонен в своей защите Старейшины Илина и выживших Вэней. Племяннику потребовалось очень много времени, чтобы убедить старейшин. Он также беспрекословно принял наказание за посещение Вэй Усяня на Могильном Кургане, после чего приступил к долгим уговорам по поводу беженцев. Дело было не в том, что главы Гусу не хотели пристраивать чужих людей, все они боялись, что Лань Ванцзи, возможно, был жестоко обманут Старейшиной Илина. В конце концов, Ванцзи сумел переубедить одного за другим, и старейшины дали разрешение по двум главным причинам: во-первых, Лань Ванцзи был готов взять на себя полную ответственность и принять наказание, если Вэй Усянь или кто-то из беженцев причинит вред ордену, а во-вторых, какой бы властью они не обладали, в конечном счёте последнее слово было за главой клана, и все они знали, что Лань Сичэнь даст добро. Особенно после того, как Ванцзи рассказал ему о том маленьком мальчике.       Таким образом, они согласились на предложение Ванцзи. Но теперь же казалось, что всё это было напрасно. Ванцзи опоздал, а Вэй Усянь причинил вред не только Гусу Лань, но и всему миру заклинателей. Более того, Ванцзи оказался на грани жизни и смерти, несмотря на все свои усилия. Это был единственный проступок, который Цижэнь никогда в жизни не простит Вэй Усяню. Племянник только и делал, что пытался помочь ему, и чем этот негодяй отплатил? Ванцзи погиб. Так говорилось в записке. Если бы не Сичэнь, удерживающий его душу своими усилиями, Ванцзи покинул этот мир ещё в первый же день. Но как долго Сичэнь сможет удерживать её? Рано или поздно его собственные силы пойдут на спад, и стоит ему лишь на секунду расслабиться, – Ванцзи окончательно погибнет. И если это произойдёт… Лань Цижэнь сделал ещё один глубокий вдох, чтобы совладать со своими эмоциями. Он вздрогнул, когда кто-то постучал в дверь его покоев. – Войдите. – Старейшина, глава ордена Цзян просит разрешения войти в Облачные Глубины. Он говорит, что хочет видеть вас как можно скорее, – сообщил ученик. – Он – глава клана, конечно запустите его! Отведите его в гостевые покои. Я встречусь с ним после обеда, – Лань Цижэнь был не в том настроении, чтобы иметь дело со взрывным характером Цзян Ваньиня. – Старейшина, он... – ученик замолчал. Лань Цижэнь подождал, пока юноша закончит то, что начал. – Он не один. – Его свита также всегда в праве посещать Гусу. Ты же знаешь это, Лань Сян, – его тон был резок. – Но Старейшина, он говорит, что с ним беженцы клана Вэнь, – испуганно затараторил ученик.       Цижэнь буквально почувствовал, как его головная боль усилилась. Ну конечно! Ванцзи уходил именно для того, чтобы привести тех людей сюда. После того, как племянника ранили, он не мог думать о чём-либо другом. Главная проблема заключалась в том, что после того, что сделал Вэй Усянь, все захотят отомстить, и кто же лучше подойдёт для акта мести, как не те самые люди? Те самые беззащитные люди, вдруг поправил себя Цижэнь. Если то, что сказал Ванцзи, было правдой, а он никогда не слышал, чтобы его племянник лгал, даже ради Вэй Усяня, то у этих людей было мало шансов против объединённых орденов. Гусу Лань никогда не давали пустых обещаний. Поскольку Ванцзи письменно заверил, что остатки клана Вэнь получат убежище, Лань Цижэнь был обязан предоставить его. Ни он, ни другие старейшины не могли отказаться от своих слов, несмотря на отсутствие главы клана. – Вэньских беженцев следует приветствовать. Впусти их и отправь в гостевые покои. Скажи им, что я встречусь с ними, как только они приведут себя в порядок. Должно быть, их путь был долгим, – устало объяснил Лан Цижэнь. Глаза ученика так широко распахнулись, что это выглядело почти комично. – Как скажете, Старейшина. Позвольте этому ученику покинуть Вас, – он поклонился и ушёл лишь после того, как Лань Цижэнь утвердительно кивнул.       С усталым вздохом Цижэнь снова сел в попытке помедитировать. Но ему это так и не удалось.

***

      Цзян Чэн и его спутники выглядели усталыми и грязными. Они шли пешком, и долгий путь утомил их всех. Люди поочерёдно несли ребёнка на руках, когда тот начинал буквально валиться с ног. Цзян Чэн хотел предложить свою помощь, но боялся получить очередной отказ. Он также хотел надрать задницу Вэй Усяню за то, что тот заставил его заниматься этим. Люди стали менее подозрительны к нему где-то на середине пути, но проблема заключалась в том, что он заставлял их чувствовать себя неловко, как и они заставляли его чувствовать себя неловко в ответ. Если бы не Вэй Усянь и его проклятый комплекс героя, Цзян Чэн не оказался бы в такой ситуации. Он также знал, что Вэни предпочли бы, чтобы их сопровождал Лань Ванцзи. По крайней мере, они больше не были безымянными, безликими незнакомцами в его глазах. Он знал, кто есть кто. Четвёртый дядя был главным. Попо был самым старшим и опекал Вэнь Юаня. Все остальные были фермерами и целителями, как и говорил Вэй Усянь. Теперь, когда Вэнь Цин и Вэнь Нин были мертвы, только сорок один человек, – все они были пожилыми, за исключением Вэнь Юаня, – были всем, что осталось от некогда огромного ордена. Цзян Чэн выдохнул, когда ученик клана Лань вернулся и позволил им войти. – Вы все, должно быть, устали с дороги. Старейшина попросил вас сначала привести себя в порядок. Он встретится с вами позже, – сказал юноша, ведя их в гостевые покои. – Ты точно передал ему все мои слова? – хотел уточнить Цзян Чэн. – Да. Он знает, кого вы привели с собой. Он говорит, что им здесь рады. Мы всегда держим своё слово, – с заметным раздражением ответил ученик, оскорблённый тем, что Цзян Чэн осмелился усомниться в их честности. Цзян Ваньинь усмехнулся, но больше так ничего и не сказал. Он действительно устал.       Вэни казались слишком истощёнными, чтобы опасаться обмана со стороны Гусу Лань. Цзян Чэну показали его комнату последним. Он кивнул юноше в знак благодарности, и уже собирался закрыть дверь, когда тот вновь заговорил. – Они… действительно не выглядят опасно. – Они – простые фермеры и целители. Их вообще не следовало когда-либо брать в плен, – Цзян Чэн согласился. Ученик выглядел ещё более смущённым. – Тогда почему их там держали? – робко задал он. – Потому что напуганные люди, желающие отомстить, могут делать поистине ужасные вещи. – в голосе Цзян Чэна звучала горечь.– Если это всё, тогда попрощаемся, – он захлопнул дверь, даже не позволив ученику клана Лань ответить. Это было грубо, и обычно он никогда так не поступал. Цзян Чэн просто не мог этого объяснить. Он хотел отдохнуть, найти Вэй Усяня и вернуться в Пристань Лотоса. Оказаться в этом месте после стольких лет было для него невыносимо.       Немного позже Цзян Чэн и четвёртый дядя встретились с Лань Цижэнем в его покоях.       Как только они поклонились друг другу в знак приветствия, Цижэнь сразу же принялся зачитывать все правила. – Земля, данная вам, находится в юго-восточной стороне нашей территории. Сейчас она пустует, но всё ещё плодородна. Пока вы находитесь здесь – обязаны беспрекословно следовать правилам Гусу Лань. Как только вы возведёте своё поселение, то всё, чем вы будете там заниматься – только ваше дело. Если ребёнок будет принят в ученики клана, ему придётся остаться жить с остальными детьми и следовать всем правилам. Он должен начать с самого первого дня своего прибытия, но, учитывая все обстоятельства, мы не хотим причинять ему ненужных волнений, и позволим ему приспосабливаться к жизни здесь в своём темпе. После этого он должен будет вести себя должным образом, как подобает ученикам Гусу Лань. Если вы согласны с этими условиями, можете остаться, а в ином случае – мы не сможем вам помочь. – Что насчёт Вэй Усяня? Сможет ли он навестить их? – спросил Цзян Чэн. – Нет. Вэй Усянь никогда не будет допущен в Облачные Глубины. Только не после того, что он сделал, – сердитым тоном ответил Лань Цижэнь. – Старейшина, не могли бы мы немного подумать? Ханьгуан-цзюнь не рассказал нам обо всех условиях. Мне нужно будет спросить остальных. В частности, насчёт образования А-Юаня. Кроме того, вы говорите, что мы обязаны разорвать все связи с молодым Господином Вэем? Мы не можем… – Этот человек убил моего племянника. Так что да, мы хотим, чтобы он держался подальше от этого места, – Цижэнь был на грани того, чтобы выйти из себя. Цзян Чэн и четвёртый дядя разинули рты. Это было не то, что они оба ожидали услышать. Цзян Чэн знал, что Лань Ванцзи ранен, но на самом деле погибнуть, спасая шицзе? Он не знал, как к этому относиться. Может быть, его убило что-то другое? Сейчас он понимал, что те, бессмысленные слова Вэй Усяня, имели куда больше смысла, чем ему казалось до этого. Он вспомнил прерывистые крики и бесконечные слёзы сестры. Лань Ванцзи... умер? – Этого не может быть! Молодой Господин Вэй не причинит вреда Ханьгуан-цзюню, – с горечью произнёс четвёртый дядя. – Именно это он и сделал. Он убил моего племянника, – сокрушённое выражение лица Лань Цижэня невозможно было подделать. Вэй Усянь действительно убил Лань Ванцзи. Цзян Чэн всё ещё не знал, как реагировать. Он чувствовал себя виноватым из-за того, что не удосужился проверить его состояние, как только сестра рассказала о случившемся. Но при всём этом, внутри него присутствовало странное облегчение, – Цзян Чэн ненавидел себя за это, – что ему больше не придётся соревноваться с Лань Ванцзи за второе место. Но больше всего он ощущал чувство утраты. Это удивило Цзян Чэна. Он никогда не считал себя с ним друзьями, но и не хотел его смерти. Он был таким многообещающим заклинателем, горящим переполняющей его духовной силой. Но теперь он и его титул – исчезли. Ханьгуан-цзюнь исчез. По какой-то причине он вспомнил о Вэй Усяне. Простит ли тот себя когда-нибудь?       Четвёртый дядя всё ещё выглядел так, словно ему не хватало кислорода. Лань Цижэнь грациозно встал со своего места. – Мне нужно помедитировать. Пожалуйста, дайте мне знать, что вы решили, как можно скорее. Но, повторюсь, пока вы находитесь в Гусу Лань, вы не будете общаться с Вэй Усянем.       Лань Цижэнь ушёл, оставив двоих мужчин переживать свой собственный шок.

***

      Вэй Усянь почувствовал, как кто-то вошёл в его покои. Лань Чжань был единственным человеком, который бы осмелился войти сюда. Если он здесь, значит, пора просыпаться. Прошлой ночью он уничтожил сотню человек из клана Вэнь одним махом. Он так устал. Но если Лань Чжань и был здесь, то только для того, чтобы отвезти его на очередную бесполезную встречу со старейшинами. Вэй Усянь застонал. – Вэй Ин. – Лань Чжань, уходи. Разве ты не видишь, что я сплю? – пробормотал Вэй Усянь. – Вэй Ин, – кто-то аккуратно потряс его за плечо. – Не-е-ет... уходи, – Вэй Усянь заскулил и ещё глубже зарылся лицом в свёрнутую одежду, которую использовал вместо подушки. – Если ты действительно этого хочешь…       Вэй Усянь услышал удаляющиеся шаги. Когда шаги стали настолько тихими, что их едва можно было расслышать, он внезапно вскочил. Он совершил ошибку.       Нет. Не уходи. Я не это имел в виду. – Лань Чжань, подожди! – крикнул он.       Ответа не последовало. – Лань Чжань! - ответа снова не последовало. – Лань Чжань, где ты? Лань Чжань? – Вернись… – Лань Чжань! – Не уходи, Лань Чжань. Видишь, я встал! Не сердись, я уже… – Лань Чжань. – Лань Чжань. – Лань Чжань!       Вэй Усянь проснулся из-за своего собственного крика. Что это было? Он потёр глаза, чтобы прогнать остатки сна. Над головой что-то двигалось. Он поднял взгляд и увидел, что это был осёл. Яблочко. Он вспомнил. Правильно. Должно быть, он заснул. Он направлялся в Облачные Глубины. Он убил Лань Ванцзи. Последовала пауза. О! Он убил Лань Ванцзи. Он направлялся туда, чтобы преклонить колени. Сказать ему, что он сожалеет. И сказать спасибо. Вэй Усянь уже мог видеть стену Облачных Глубин, сиявшую в лунном свете. Та же самая стена, на которую он взбирался так давно и был пойман Лань Чжанем. Внезапно Вэй Усяню захотелось убежать. Бежать так быстро и так далеко, чтобы никто и никогда не смог догнать его. Бежать, чтобы не видеть эту проклятую стену и не вспоминать, каково это – сражаться с кем-то, кто действительно может противостоять. Поистине сильный и равный противник. Но он убил его.       Нет. Бежать нельзя. Он обязан встать на колени перед ним. Вэй Усянь глубоко вздохнул. У него сильно болела грудь. Должно быть, он был всё ещё слаб после того, как потратил всю свою энергию в Безночном Городе. Сделав ещё один ободряющий вдох, Вэй Усянь повёл Яблочко к той сияющей стене.