Если бы я мог вернуться в прошлое

      Цзян Чэн хотел сделать хоть что-то, что усмирило бы то бессилие и ярость, когда он увидел, как его брат встал на колени перед Старейшинами. Для Вэй Усяня это не было чем-то новым. В Пристани Лотоса, из-за явной неприязни матери к Вэй Ину, даже его самые незначительные нарушения приводили к суровому наказанию. Но даже тогда, как бы сильно мать ненавидела Вэй Усяня, она никогда не действовала с такой жестокостью. И лишь в день, когда к ним в дом ворвался клан Вэнь, Цзян Чэн с болью на сердце наблюдал за тем как она наносила сильные удары по спине Вэй Усяня. Как бы ему не хотелось остановить это, он понимал, что у них действительно не было другого выбора. Если бы мать отказалась наказать Вэй Усяня, Вэни сделал бы с ними то же, что и с Облачными Глубинами. Поэтому ему оставалось лишь наблюдать и чувствовать вину за то, что он был не в силах остановить это. Он успокаивал себя тем, что это было ради защиты ордена. Он являлся наследником, и должен был думать об этом в первую очередь. Но в конце концов это уже не имело значения. Вся эта боль, все эти страдания потеряли свой смысл, когда они наблюдали за тем, как горела Пристань Лотоса.       На этот раз Цзян Чэн ничего не понимал. Он просто не мог понять, почему Вэй Усянь позволил им сделать это с собой, ведь если бы он не хотел этого, никто из них не смог бы схватить его. Цзян Чэн и сам не думал, что Вэй Усянь примет такое решение, когда пытался остановить убийство людей из клана Лань. Он по глупости полагал, что у Вэй Усяня хватит ума уйти, не пролив ещë больше крови. Если бы он знал, что рассказ о Лань Ванцзи приведëт к тому, что он потеряет остатки здравого смысла, он бы, вероятно, не стал останавливать Вэй Ина. Всë, что теперь происходило — было поистине настоящим безумием. Цзян Чэн знал своего брата. У него была только одна причина позволить им сделать это с собой. Лань Ванцзи. Может быть, он был самым настоящим дураком, что не предвидел этого. Почему он ожидал, что Вэй Усянь отреагирует так, как обычно реагировал, когда дело касалось Ванцзи? Вернувшись в Безночный Город, он должен был обратить больше внимания на то, как сильно огорчился Вэй Усянь, когда понял, что Ванцзи был тем, кто пострадал. Он даже отвернулся от своего собственного брата из-за Лань Ванцзи. Цзян Чэн сильнее сжал кулаки, когда на Вэй Усяня обрушилось ещё большее количество ударов. Когда хлыст пронзил его плоть и брызнула кровь, спина Цзян Чэна заныла от данного зрелища. Но ещë ужаснее было то, что Вэй Усянь переносил наказание со зловещим спокойствием. Он был совершенно неподвижен, даже не вздрогнул и не зашипел от боли. Он держал спину прямо до самого конца, и именно поэтому Цзян Чэн смог увидеть что-то похожее на улыбку, расцветающую на его лице, где-то ближе к концу. Он не мог видеть спину Вэй Усяня с того места, где он стоял, но он мог увидеть огромную лужу крови вокруг. Чëртов Лань Ванцзи. Зачем Вэй Усянь это делает? Вэй Ин убил Лань Ванцзи даже не нарочно! Когда последовал последний удар, Вэй Усянь камнем рухнул вперёд. Цзян Чэн уже двинулся в его сторону, но рядом стояли ученики Лань, готовые поймать его прежде, чем он ударится лицом о землю. — Осторожнее с его спиной, — скомандовал Лань Цижэнь. Цзян Чэн стал закипать от злости. Как он смеет сначала позволить вынести такое изощрëнное наказание, а после вести себя так, будто его волновало чьë-то состояние? Но в данный момент ему нужно было уделить должное внимание брату, поэтому он придержал язык и последовал за учениками. Вэй Усянь бормотал что-то бессвязное. Цзян Чэн напряг слух. Услышанное его нисколько не удивило. — Лань Чжань… Лань Чжань… Прости меня.       Раньше, когда Вэй Усянь получал серьёзную травму, он обычно звал А-Цзе или Цзян Чэна. Услышав, как он произносил имя Лань Ванцзи, внутри всë сжималось от негодования. Цзян Чэн считал, что это было неразумно. Он просто не знал, как с этим бороться. Кем являлся Лань Ванцзи для Вэй Усяня? Почему он был так важен для него?       Целители ждали их у дверей лазарета. Их провели в пустую комнату, где они приготовили постель для Вэй Усяня. — Положите его и убирайтесь отсюда, все вы. — Я не оставлю его, — твëрдо сказал Цзян Чэн. — Глава ордена Цзян, поскольку он получил наказание нашего клана, то и ответственность над ним теперь является нашей заботой. Вы разорвали все свои связи с Вэй Усянем, когда он покинул Юньмен Цзян. Я не могу позволить вам остаться. Так что, пожалуйста, уходите.       Эти слова были правдивы, но тем не менее с болью отдавались в груди. Он всегда осуждал Вэй Усяня, но ничего не делал, чтобы помочь ему. Он ненавидел тот факт, что Вэй Усянь не думал о том, как много орден Цзян сделал для него, и вместо этого переключил всё своë внимание на беженцев клана Вэнь. Ненавидел за то, что Вэй Усянь бросил его, хотя обещал всегда быть рядом и помогать ему. А-Цзе раз за разом просила его что-нибудь сделать с этим, но Цзян Чэн игнорировал все просьбы. И это было единственным, в чëм он когда-либо отказывал своей сестре. Его гордость была уязвлена, а обида очень сильна, поэтому он ничего не предпринимал. Даже Лань Ванцзи сделал больше, чтобы помочь Вэй Усяню, чем сам Цзян Чэн. С другой стороны, Цзян Чэн был уверен, что в конце концов Вэй Усянь вернëтся к нему с поджатым хвостом. Прошëл год, но тот так и не явился. Тогда, когда они виделись перед свадьбой А-Цзе, лицо Вэй Усяня не выражало сожаления. Цзян Чэн ненавидел его за то, что даже замужества их сестры было недостаточно, чтобы Вэй Усянь вернулся. Обида съедала его изнутри. «Если это всë, что они значили для Вэй Усяня, пусть будет так», — подумал он. Он хотел, чтобы Вэй Усянь страдал, сожалел. С осознанием этого пришëл и стыд. — Я буду снаружи, — Цзян Чэн вышел.       Лань Цижэнь заметил потерянное выражение на лице Цзян Ваньиня, когда он уходил. Но его больше беспокоил Вэй Усянь. Простыни уже пропитались кровью. Младшие целители работали над промыванием ран. Когда они смыли всю кровь, Лань Цижэнь почувствовал укол сочувствия. Спина Вэй Усяня выглядела так, словно его растерзали дикие звери. Ни один заклинатель не смог бы залечить эти раны только при помощи духовной энергии. Им не разрешалось давать пациенту дополнительную духовную энергию, если только это не было абсолютно необходимо для поддержания жизни. Эти раны должны были остаться шрамами. Предоставление дополнительной духовной энергии для исцеления помешало бы этому. Лань Цижэнь заметил, что целитель нахмурился, проверяя даньтяни Вэй Усяня. Он знал, что этот человек расскажет ему все, что знает, как только уйдут те, кто не должен знать больше положенного. Всë это время Цижэнь слушал, как Вэй Усянь бормотал имя его племянника, прося прощения.       Младшие целители ушли после того, как раны Вэй Усяня были обработаны и перевязаны. Как только последний из них ступил за порог, Лань Цзыи плотно закрыл за собой дверь. Глаза целителя были полны ужаса. — Что такое, Цзыи? — Старейшина, этот юноша… — в глазах мужчины отразилось неверие. Он подвëл Лань Цижэня к Вэй Усяню. — Проверьте его даньтяни. Скажите мне, что вы чувствуете.       Лань Цижэнь не понял, что имел в виду целитель. Однако он последовал его указаниям и почувствовал, как кровь отхлынула от его лица, как только он почувствовал то, о чëм говорил целитель.       Вэй Усянь, Старейшина Илина, самый презираемый и страшный заклинатель из всех, не имел золотого ядра!       Он позволил наказать дисциплинарным кнутом юношу без золотого ядра. Почему Вэй Усянь всë ещë был жив? — Но как? — спросил Цижэнь. — Как же он выжил? У меня есть теория. Его духовные пути прекрасно работают, даже если у него нет ядра. Он полностью пропитан энергией затаëнной злобы. Я никогда не чувствовал ничего более тëмного, чем то, что находится в нëм. Это не может исцелить, но может сохранить ему жизнь. Как будто сама энергия защищала его от ударов, точно так же, как это делает золотое ядро. Возможно, она не сможет активно помогать ему в исцелении, но этого будет достаточно, чтобы помочь ему выжить.       Лань Цижэнь вспомнил то время, когда он выгнал Вэй Усяня из класса за разговоры о использовании тëмного пути. Что же случилось с Вэй Усянем? Помимо самого Ванцзи, он был самым могущественным совершенствующимся своего поколения. Даже когда Лань Цижэнь снова и снова отчитывал и наказывал его, он никогда не упускал возможности заметить, насколько искусен был этот юноша. Если пути работали нормально, это означало, что Вэнь Чжулю не был причастен к этому. Сжигающий Ядра полностью разрушивал ядро и духовные пути, делая невозможным их восстановление. — Лань Чжань… — пробормотал Вэй Усянь.       Что же тогда произошло? Лань Цижэнь намеревался это выяснить. — Вы уверены, что он сможет выжить без дополнительной передачи энергии? — Да. Затаëнная злоба, которой он владеет с помощью Стигийской Тигриной печати, не позволит ему умереть. Она разрушает его разум, но при этом всё равно защищает его тело. — В любом случае, сделайте всё возможное, если возникнет такая необходимость. Мы не хотим, чтобы он погиб. Он уже раскаялся и принял своё наказание. — Да, Старейшина Лань. — Только никому об этом не говорите. Я поговорю с ним, как только он придëт в сознание, — приказал Лань Цижэнь. Целитель кивнул в знак согласия.       Ужасная правда, которую они только что узнали, тяжело давила на совесть Цижэня, когда он покидал лазарет. Он подождëт. Подождет, пока Вэй Усянь не сможет говорить сам, а потом выяснит, что же на самом деле с ним произошло. Но прежде всего ему нужно было переписать священные писания.

***

— Как ты думаешь, он скоро очнëтся? –спросил Лань Сичэнь у Не Минцзюэ. — Сичэнь, мы оба слышали, что сказали целители, — тон Минцзюэ выражал сочувствие. — Но это было так давно… Мне просто нужно, чтобы он открыл глаза. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видел их в последний раз.       Не Минцзюэ ничего не ответил. — Все говорят, что у него холодный взгляд. Их рассуждения слишком далеки от истины. Глаза — самая яркая его часть. Знаешь, у него глаза матери. Очень красивые. — Ты уже говорил мне это раньше.       Лань Сичэнь рассмеялся. — Да, я знаю. Это просто… — Ты скучаешь по своему брату. Я понимаю, Сичэнь.       После минутного молчания Лань Сичэнь тихо позвал: — Минцзюэ? — Хм? — А что, если он… — Не Минцзюэ не дал ему закончить. Он взял руки Сичэня в свои и крепко сжал. — Сичэнь, Ванцзи будет жить. — Почему ты так уверен? — голос Лань Сичэня был тихим и испуганным. — Потому что, — Минцзюэ сильнее сжал тонкие пальцы в своих. — у него есть такой брат, как ты. И Ванцзи любит тебя. Он будет бороться. –Верно, так и будет. Иногда мне становится так страшно. Я не знаю, что я бы делал, если бы он…       Снисходительная улыбка окрасила лицо Минцзюэ. — Мы обречены чувствовать это, пока живы, Сичэнь. Независимо от того, сколько им лет, мы всегда будем чувствовать эту ответственность по отношению к ним. Особенно такие люди, как мы, которым пришлось исполнять родительскую роль. — Пожалуй, ты прав, — согласился он. — Сичэнь, он может поправиться быстрее, если ты… — Нет. — Но пребывание в знакомой обстановке может помочь ему быстрее очнуться. — Нет. — Ванцзи всегда чувствовал себя наиболее комфортно в Облачных Глубинах. Теперь, когда его состояние стабильно, ты должен рассмотреть возможность его возвращения. — Ты знаешь, почему я не могу этого сделать, Минцзюэ. — Ты действительно думаешь, что это поможет Ванцзи? Или ты делаешь это только для себя? — вопрос больно задел его. — Я не хочу говорить об этом. — Старейшина Лань сказал, что Вэй… — Нет.       Не Минцзюэ вздохнул. — Ты не сможешь прятать его всю оставшуюся жизнь, Сичэнь. Он не будет доволен этим, когда проснëтся. — Он ещë не проснулся, — Минцзюэ услышал упрямство в его голосе. — Кто-нибудь может рассказать об этом. — Они этого не сделают. Я отдал им приказ. Я — глава ордена. — Я с этим не согласен. — Я знаю. Но пока Ванцзи не проснëтся, решения принимаю я. Он может делать всë, что захочет, как только полностью исцелится.       Не Минцзюэ хотел сказать что-то еще, но промолчал. Лань Сичэнь почувствовал, как его сердце ускорило свой ритм, когда он увидел ученика Не, спешащего к ним. Состояние Ванцзи стабилизировалось, Старейшина Болин заверил, что он будет жить. Но он всë ещë был без сознания, и Сичэнь забеспокоился. Целитель сказал ему, что он проснëтся после того, как его тело будет полностью исцелено. Лань Сичэнь опасался, что он, возможно, был слишком оптимистичен. — Глава ордена Лань, Старейшина Болин…       Не дослушав, Сичэнь сорвался с места, а Не Минцзюэ тут же последовал за ним.       Старейшина Болин поднял глаза, когда Лань Сичэнь ворвался в комнату. — Ванцзи! — Сичэнь. Только не паникуй. Кажется, его дух куда-то исчез. В его состоянии очень легко потерять связь с телом. Мне нужно, чтобы ты проверил его. — Ванцзи!       Если он в конечном итоге убьëт своего брата, потому что потерял бдительность… Испуганный зов Лань Сичэня прошëл по тонкой нити, что связывала его с братом.

***

      Лань Ванцзи был очень обеспокоен. Вэй Ин лежал на земле, свернувшись калачиком, и терял сознание от лихорадки. Прошло уже почти семь дней, а помощь так и не приходила. Он уже начал терять надежду, что это вообще произойдет. Он провëл холодной рукой по вспотевшему лбу Вэй Ина. Постоянный поток духовной энергии, который он продолжал вливать в него, начал влиять на его собственное состояние. Лань Ванцзи знал свои пределы. Его силы были на исходе. Но лихорадка терзала Вэй Ина, и Лань Чжань не знал, что ещë он мог сделать. Они использовали те остатки лекарства, когда обработали его ногу. Он не должен был позволять Вэй Усяню делать это, должен был настоять, чтобы он держал его при себе на крайний случай. Но он этого не сделал. Как бы это ни было неправильно, ему нравилось, когда тот суетился вокруг него. Он не должен был позволять себе потакать своим эгоистичным желаниям. Теперь Вэй Ин расплачивался за это. Сожаление тяжëлым грузом лежало на его совести. Лань Ванцзи решил, что будет отдавать всю свою энергию до тех пор, пока не наступит полное истощение. Он всегда был реалистом, поэтому и теперь понимал, что их шансы невелики. Вероятно, никто так и не придëт за ними. Он хотел бы, чтобы Сичэнь знал, где они находились. Брат точно пришëл бы. Слишком больно было думать о брате. Прошло так много времени с тех пор, как он видел его в последний раз, видел его ласковую улыбку, чувствовал его успокаивающее присутствие. Ванцзи был на грани отчаяния. Его клан потерпел нападение, отец тяжело ранен, брат пропал без вести, и теперь Вэй Ин был так болен. Всë вокруг него словно разрушалось. Он ничего не мог поделать ни со своим кланом, ни с отцом, ни с братом. Но он обязан был сохранить жизнь Вэй Ину, пока не прибудет Цзян Ваньинь. Он не подведëт. — Оставь меня в покое! — закричал Вэй Усянь. Лань Ванцзи посмотрел на него, и увидел, что его глаза были открыты. Но он сразу же заметил, что Вэй Ин не до конца проснулся. Обычно ясные серые глаза остекленели, расфокусировались. — Помогите, помогите… Кто-нибудь, помогите мне. Шицзе. Цзян Чэн. Помогите мне, — он отчаянно размахивал руками, словно отмахиваясь от чего-то, что мог видеть только он. — Вэй Ин, — Лань Ванцзи схватил его за плечо и вздрогнул. Его тело отдало болью из-за того, что он так долго передавал свою духовную энергию. — Вэй Ин, — он крепче сжал его плечо. Но это было бесполезно. Вэй Усянь не мог ни видеть его, ни слышать. Он продолжал отмахиваться от невидимого врага. — Оставь меня! Не подходи ко мне. Помогите! — он выпрямился. Лань Ванцзи не знал, что делать. — Лань Чжань. Помоги мне… — Вэй Ин отполз назад и с тихим стуком ударился головой о стену пещеры. Его лицо было искажено страхом. Он уткнулся лицом в колени и задрожал. — Вэй Ин, успокойся. Я здесь, — он протянул руку к трясущейся фигуре Вэй Ина и коснулся пальцами его головы. Волосы Вэй Усяня были в полном беспорядке. Тем не менее, он провëл пальцами от макушки головы вниз по его спине. Когда Вэй Ин не стряхнул его прикосновение, Лань Ванцзи медленно накрыл один из сжатых кулаков Вэй Ина другой рукой. — Вэй Ин. — Лань Чжань? — Вэй Усянь поднял голову. Он выглядел потерянным. Ванцзи было больно видеть его таким. — Так громко. Попроси их уйти. Я этого не вынесу. Пожалуйста, Лань Чжань. Помоги мне, — взмолился Вэй Ин. Но Лань Ванцзи понятия не имел, о чëм он говорил. — Мгм.       Он продолжал мягко водить рукой по его спине. Это, казалось, успокоило его. Лань Ванцзи уже собирался убрать другую руку, но Вэй Ин мгновенно схватил её, возвращая на прежнее место. Его хватка была слишком крепкой, отчаянной, а ногти впились в кожу Ванцзи. — Не отпускай меня, Лань Чжань. Не оставляй меня одного. — Не оставлю, — уверил Ванцзи. — Хорошо… Хорошо.       Через несколько мгновений Вэй Ин снова уснул, но так и не отпустил руку Лань Ванцзи. На этот раз он спал гораздо спокойнее. Лань Чжань осторожно перевëл его обратно в лежачее положение, чтобы ему было удобнее, после чего закрыл глаза и начал медитировать.

***

      Несколько часов спустя Лань Ванцзи взглянул на спящего Вэй Ина. Он начал проявлять признаки пробуждения. Голова Вэй Усяня лежала на коленях Лань Чжаня, лицо прижималось к животу, а одна рука обнимала его за талию. Это было очень неподходящее место для сна. Ванцзи мог себе представить, какие шутки будет выкидывать Вэй Ин, когда это всё закончится. Шутки, которые причиняют боль. Он осторожно поднял его с колен и положил на землю. Затем он собрал достаточно листьев, чтобы сделать импровизированную подушку для него. Чувствовалось, как заметно упала температура. «Наверное, наступила ночь», — подумал Лань Чжань. Вэй Ин то и дело вздрагивал во сне. Ванцзи сел на некотором расстоянии от того места, где отдыхал Вэй Ин, и развëл костер, чтобы согреться.

***

      Вэй Ин проснулся. Он начал приставать, как только пришëл в сознание. — Ты такой скучный, что я предпочëл бы лучше оказаться в ловушке с Цзян Чэном, — заныл Вэй Ин. В этом не было ничего нового для Лань Ванцзи. Он знал, что был скучным, жëстким… холодным. Вэй Ин же, в свою очередь, был теплее первых лучей утреннего солнца. Сияющий в том смысле, в каком Лань Ванцзи никогда не сможет стать. Он заводил друзей везде, где бывал. Все любили Вэй Ина, и он тоже любил всех, кроме Лань Ванцзи. Лань Чжань был тем, кого можно было дразнить, раздражать, провоцировать. Вэй Ин никогда не воспринимал его всерьëз. Ванцзи знал это, потому что Вэй Ин никогда не замечал, как некоторые его шутки глубоко ранили. Лань Чжань понимал, что большую часть времени Вэй Ин не задумывался о том, что говорил, но это всё равно причиняло боль. На этот раз, однако, Лань Ванцзи знал, что он, вероятно, имел в виду. Цзян Ваньинь и Вэй Ин были близки. Он мог бы утешить Вэй Усяня так, как никогда не смог бы Лань Ванцзи. — Если ты не хочешь говорить, почему бы тебе не спеть для меня песню? — Вэй Ин надул губы. — Пожалуйста, гэгэ. Мне так плохо. Пожалуйста, спой песню, чтобы бедный, бедный я почувствовал себя лучше. — Вэй Ин взмахнул ресницами, глядя на Лань Ванцзи.       Лань Чжань знал, что это уловка, но его сердце все равно болезненно забилось. Может быть, он умеет петь? Лань Ванцзи никогда не был хорош в разговорах. Но в музыке он точно был хорош. Может быть, он и не такая приятная компания, как Цзян Ваньинь, но не когда дело доходит до музыки. Лань Ванцзи был гораздо лучшим музыкантом, чем Цзян Ваньинь мог когда-либо стать. Это не было его хвастовством, лишь очевидным фактом. Если бы исполнение песни заставило Вэй Ина перестать говорить о том, как утомительно для него это общество, то именно это хотел бы сделать Ванцзи.       Лань Чжань начал напевать. Первые ноты пришли в его голову в тот момент, когда он увидел в лунном свете улыбающегося ему Вэй Ина. Он никогда не видел ничего более прекрасного. За те бесконечные часы, что они провели вместе в библиотеке, несмотря на все поддразнивания и невольный флирт со стороны Вэй Усяня, те наброски постепенно превратились в полноценную песню. Это была песня о невысказанной, незамеченной любви. Песня давала голос всему, что Лань Ванцзи не мог сказать, опьянению той очаровательной улыбкой и ненасытной тоске по неразделенной любви. Лань Ванцзи не собирался петь именно эту песню. Но из-за неуверенности в их собственном спасении это стало прощальным подарком Вэй Ину. Он написал еë для Вэй Ина, и было бы неправильно скрывать еë от него. Лань Ванцзи знал, что если бы он сам не чувствовал себя таким уязвимым, то никогда бы не спел для него эту песню. Но он не жалел об этом. Если им суждено умереть в этой холодной, тëмной и пустой пещере, то он, по крайней мере, может умереть, высказав свою правду. Этого должно быть достаточно. Когда песня подошла к концу, Вэй Ин чудесно улыбнулся ему. — Звучит очень мило, Лань Чжань. Как она называется?       Лань Ванцзи на мгновение задумался. Мог ли он действительно сказать ему название песни? Его сердце бешено колотилось, а ладони вспотели от одной только мысли об этом. Как отреагирует Вэй Ин? Будет ли он смеяться над ним? Лань Ванцзи не знал. Но он также знал, что может не выжить в этой пещере. Даже сейчас он чувствовал, как его тело слабело с каждой минутой. Вся энергия, которую он отдавал Вэй Ину, чтобы поддерживать его в стабильном состоянии, взяла своë. Его духовные силы были настолько истощены, что в этот момент казалось, что их почти не оставалось. Если помощь не придëт в самое ближайшее время, вероятность того, что они оба погибнут здесь, казалась невероятно высокой. Ну и что с того, если он скажет название? Вэй Ин должен знать, что Лань Ванцзи никогда не ненавидел его, что он любил его. Даже если Вэй Усянь отвергнет его, это всë равно лучше, чем умереть, так и не рассказав о своих чувствах. Поэтому он приготовился принять любое презрение, которое тот бросит в его сторону. — Вансянь.       Но в последний момент страх застрял у него в горле, и всë, что он смог выдавить из себя, был едва слышный шепот. Он сомневался, что Вэй Ин вообще услышал его. — Как она называется? — снова спросил Вэй Усянь.       Он прочистил горло, чтобы сказать это громче. На этот раз он постарается, чтобы его услышали. — Вансянь, — Ванцзи смотрел прямо перед собой и ждал насмешливого смеха. Но ничего не последовало. Он бросил быстрый взгляд на Вэй Ина, и понял, почему над ним не смеялись.       Вэй Ин спал. Слышал ли он, что сказал Лань Ванцзи? Он был уверен, что на этот раз его голос звучал гораздо громче. Он не мог этого не слышать. Может быть, он притворился спящим, чтобы пощадить его чувства? Лань Ванцзи волновался об этом на протяжении всей ночи, пока Вэй Усянь мирно спал. Он не проснулся, когда Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань вернулись и спасли их, как и не услышал, когда Лань Ванцзи тихо попрощался с ним.

***

      Лань Ванцзи не понимал, почему он снова переживал всë это. Это ведь случилось достаточно давно, не так ли? Может быть, он спит? Всë это казалось таким реальным.       Что-то словно дëрнуло его изнутри. Что же всë-таки происходит? — Ванцзи!       Брат? Почему его голос звучит так отчаянно? — Ванцзи, где ты? Вернись! — он слышал страх в голосе брата. — А-Чжань. Пожалуйста, следуй за моим голосом. Вернись, — последовал ещё один рывок, на этот раз более сильный.       Лань Ванцзи вспомнил. Безночный Город. Вэй Ин. Брат. Он схватился за ту тонкую нить, связывающую его с братом, и последовал за его голосом.       «Мне очень жаль.» — он попытался что-то сказать, но его губы не шевелились. Он попытался открыть глаза, но не смог.       Он мог чувствовать, как рука брата сжалась вокруг его собственной. Ванцзи с сожалением выдохнул. — Тебе не нужно извиняться за это. Только пожалуйста, А-Чжань, оставайся здесь.       Лань Ванцзи должен был бы удивиться тому, что брат знал, что он чувствовал, даже не видя его глаз. Так бы оно и было, если бы Сичэнь буквально не привязал свой дух к его собственному.       Он почувствовал, как брат погладил его по голове. — Поправляйся скорее, Диди.       «Я постараюсь.» — пообещал Лань Ванцзи. — Я знаю… Я знаю. Просто не отпускай меня.       «Мгм.»       Когда Лань Ванцзи глубже погрузился в свой сон, вдали от него, в Облачных Глубинах, Старейшина Илина наконец смог выйти из долгого, бессознательного состояния.