Все сразу было понятно

      Секс у Чонгука с Тэхеном случался и без «уважительной» причины. Тема эта, опять же, упорно не поднималась никем и никогда, пусть и не давала покоя. Все же это было несколько неудобно. Даже перед друг другом. Никто никому ни в чем не клялся, но и совесть не позволяла связываться с кем то другим, да и желания, если честно, не было. Они прекрасно чувствовали себя вдвоем, уж теперь-то точно досконально изучив друг друга. Понятие личного пространства у них не было, в их обществе проявлять мало-мальский физический контакт с близкими людьми — вроде похлопать по плечу, колену, приобнять и все такое — считается нормой, но у них все было сверх. Школьные товарищи все же думали, что они состоят в отношениях, просто по какой-то только им известной причине в этом не сознаются. Это глупо, оба все понимают. Но как же не хочется обременять себя… В общем, негласно по собственным убеждения, верность друг другу хранят, а раз так, то обсуждать тут нечего, правда?       Накануне своего восемнадцатилетия Чонгук чувствовал себя очень возбужденно. Он и обычно-то то еще шило, но тут вообще. Даже Тэхен, сам по жизни очень неусидчивый, едва поспевал. День рождения выпадал на будний день, поэтому празднование было решено перенести на выходные — запланировали сходить в караоке небольшой компанией, может чего выпить, да и просто повеселиться. Караоке — это классно, по крайней мере так считал Чонгук.       В день рождения Чонгук устроил себе выходной, поэтому лично поздравили его только родители, родители Тэхена и, собственно, сам Тэхен. Подарок от друга Чонгук выбрал себе сам — какая-то популярная нынче игра, поэтому пол вечера они провели, как всегда, за приставкой. Когда, наконец, утомились, было решено пойти прогуляться по району, проветрить мозги — погода была отличная, осень еще даже не пыталась вступить в свои права.       Неспеша топая по узким улочкам, они как всегда болтали о чем-то одним им понятном, смеялись, не обращая особо внимания на тут и там снующих людей. Район у них больше спальный, поэтому было относительно тихо для времени, когда все возвращаются с работы.       Чонгук по натуре своей был человеком, который все всегда делает вовремя. Никаких опозданий, откладываний на последний день, ему не знакомы ощущения после бессонной ночи зубрежки, потому что он всегда начинал готовиться заранее. Поэтому и природа его тоже дала о себе знать исключительно вовремя. По статистике первый гон у альфы начинается в возрасте восемнадцати лет, и вот, пожалуйста, как по часам. Внезапно заложило уши, нюх стал заметно острее, на пару секунд потемнело в глазах, Чонгука пошатнуло. Это напугало Тэхена, он что-то ему говорил, пытался выяснить, что случилось, но усилившийся запах, горячие щеки и расширенные зрачки объяснили ситуацию гораздо лучше, чем сам Чонгук, еще не совсем осознавший ситуацию. А Тэхен, долго не думая, считайте, что вообще не думая, припомнил, где тут у них ближайший лав-отель рядом. А что? Первый раз что ли? Чонгук вот ему регулярно помогает, а Тэхен что, лысый? Нет. Вот и все.       Таща ничего не понимающего Чонгука за локоть чуть ли не на буксире, Тэхен строчит смс родителям, сообщая, что сегодня домой не вернется. И завтра, вероятно, тоже. И Чонгука пусть не ждут. Втаскивая альфу в здание, который, оглянувшись, наконец осознал, что задумал Тэхен, и смотрел на него глазами а-ля «да ты с ума сошел». Но омега этого не видит, снимает им номер и точно так же, как и на улице, волокет туда несопротивляющегося Чонгука. Альфу в комнату пинком затолкнул первого, сам зашел следом, тут же закрыв дверь на замок.       Чонгук, вернув себе дар речи, заговорил: — Тэхен, какого хрена? — в голосе чистое удивление, хотя все и так понятно.       Омега преспокойненько разувается, снимает верхнюю одежду, рукой показывая альфе, чтобы тот последовал его примеру. — А что такого? Не дома же у родителей под боком нам проблемку решать? — а тон такой насмешливый, глаза хитро сощурил, проследовав в ванную, Чонгук, естественно, за ним. Ответить как бы было нечего, потому что надо быть конченым дураком, чтобы отказываться, да и тут уже все за него решили так то. Поэтому они в молчании принялись за ванные процедуры. Чонгук запрыгнул в душ первым, быстренько обмывшись, потому что мозги уже начало колошматить и что-то как-то ему даже дурно. Ну что за дурацкая природа. Не видя никакого смысла в том, чтобы одеваться, альфа в полотенце прошел в комнату, оглядывая дизайн. Все выглядело вполне неплохо. Никаких тебе вульгарных красных и розовых цветов, диких кроватей в форме сердец и всего такого, что обычно идет на ум, при упоминании лав-отелей. Комната была в светло-коричневых тонах, кровать большая, но самая обычная, с металлическими бортиками, единственным украшением на ней были подушки, которые ни на что, кроме как на декор, не годятся. Зачем вообще они нужны тогда, если на них можно только смотреть, Чонгук упорно не понимает. Можно же купить подушки побольше и мягче, чтобы на них можно было опереться или лежать. Ну, на вкус и цвет все фломастеры разные, поэтому опустим. Мебели было по минимуму, помимо кровати еще тумбочки, на которых лежало все необходимое для ночного времяпрепровождения, холодильник, вероятно, с напитками, на полу бежевый ковролин, на удивление даже ничем не заляпанный. Окно зашторено плотными коричневыми шторами, а больше тут смотреть, собственно, было не на что. Да и зачем, сюда люди приходят в основном с одной целью. Спать. А вы о чем подумали?       Чонгук завалился на кровать, взяв телефон, чтобы оповестить семью о своих внезапных планах, но судя по сообщениям от отца с подмигивающими смайликами и большими пальцами вверх после курортного и емкого «удачи» — в этом уже не было необходимости. Удержать себя от закатывания глаз Чонгук не смог. Отложив телефон на тумбочку, он прикрыл глаза, так как опять почувствовал прилив жара и отчетливое движение в зоне паха, и тяжело выдохнул.       Минуты через три альфа услышал, как Тэхен вышел из ванной, а затем почувствовал, как он, видимо уже очень настроенный, лег на него сверху. Его тело не скрывало даже полотенце. Чонгук успел только слегка приоткрыть глаза, как его уже поцеловали, решительно укладывая руки альфы себе на талию. Совместного опыта у них было, конечно, не сказать, что много, но тем не менее достаточно, чтобы Тэхен понял, что Чонгук откровенно тащится, когда омега сидит сверху. Это было всего пару раз, потому что младшему все же еще стеснительно, но именно сегодня хотелось, откуда-то взялась необходимая уверенность, которой обычно не хватало.       Поцелуй быстро перешел в жаркий, глубокий, Тэхен жался плотнее, зарываясь руками в волосы альфы, иногда сжимая чересчур сильно, но желания отвлекаться на это не было. Чонгук охотно водил руками по спине, бокам, плавно переходя на ягодицы и обратно. Черт, он скучал по этому. Ему нравится ощущать под руками мягкость родного тела, трогать там, где никто не трогал, гладить так, где больше никому нельзя. Чонгук эгоист и собственник и это ни для кого не секрет. Он этого не стесняется, но все же старается держать себя в руках. Иногда. Сейчас ему дали зеленый свет на все, и он это все с радостью заберет.       Чонгук поцелуями опустился к шее, охотно ее покусывая; руки хозяйничали у Тэхена между бедрами. Отсутствие течки ситуацию несколько осложняло, так как естественной смазки было маловато. Чонгук в этом отеле раньше, понятное дело, никогда не был, но отдает должное, здесь все предусмотрено: смазка и презервативы входят в счет — какая прелесть. Щедро выдавив лубрикант себе на руку, Чонгук сразу следом за первым пальцем ввел и второй, что заставило Тэхена сжаться, но он быстро расслабился, слегка повиливая бедрами, одновременно призывая к действию и потираясь о чонгуков пах, который, вот ведь проклятье, все еще накрыт полотенцем. В следующий раз сразу его выкинет. Тело было ненормально горячим, желание заполонило всю голову и распространилось и на Тэхена, видимо, тоже. Не было ни одной приличной мысли, и это, пожалуй, впервые. Такое необузданно влечение, едва ли не необходимость в единении тел — но это не пугает, напротив, раззадоривает. Помимо всего прочего, отличительной чертой периода гона у альф является наличие узла, от которого, судя по, опять же, статьям в интернете и порно, омеги входят в экстаз. Что ж, проверим.       Когда в дырочке омеги ловко орудовали уже три пальца, Тэхен с усилием оторвал лицо Чонгука от своей шеи, обхватив ладонями. Провел губами по щеке, прежде чем горячо прошептать на ухо «может, хватит?». Хватит, так хватит. Крепко сжав чужие ягодицы, Чонгук его приподнимает, чтобы, наконец, стянуть полотенце. Тэхен, ощутив под собой голую кожу, начинает дразнить, потираясь влажной промежностью о твердый член, вызывая у альфы стон. Тот в своеобразном недовольстве шлепает омегу по ягодице, сам от себя мысленно опешив и тут же присвистнув — такого он еще не выкидывал. Впрочем, Тэхену вроде тоже зашло. Тело омеги на мгновение покрылось мурашками, он даже тихо пискнул от неожиданности. И наконец приподнялся, потянулся за презервативом, как-то по пошлятски разрывая упаковку. Или дело в тусклом освещении и таком затуманенном взгляде. Ох, лучше бы Чонгук на него не смотрел. В животе тут же затянуло, захотелось немедленно подмять под себя, но получилось только вцепится ладонями в бедра омеги, пока тот, не отрывая взгляда от глаз напротив, нарочно медленно надевал ему презерватив. Зараза. Затем, заведя руку за спину, так же медленно направлял член в себя и опускался, ощущая долгожданную наполненность. Он ведь тоже скучал.       Опустившись до конца, Тэхен откинул голову назад, давая несколько секунд, чтобы привыкнуть. Все как-то было в новинку, как-то не так, как раньше. Чонгук слегка дернул бедрами, намекая, что пора бы уже. И Тэхен, уложив руки альфе на грудь, сразу начал размеренно двигаться, резко и до конца насаживаясь на член. Голова была слегка приподнята, глаза прикрыты, он выдыхал через рот, изредка покусывая губы, раскрасневшиеся и опухшие от поцелуев. Вспотевший, растрепанный, с влажными после душа волосами, но все равно такой красивый. Чонгук всегда это знал, но впервые теряется от этого, не имея сил отвести взгляд. Альфа водит ладонями по гладкой коже — в Корее пунктик на бледных поганок, но смуглая кожа Тэхена всегда ему нравилась, особенно сейчас, когда омега начал осветлять волосы в светло-русый, что великолепно контрастировало; поднимаясь вверх, к груди, едва касаясь, обводя соски, Тэхен не был к этому особо чувствителен, но это заводило, черт возьми. Опустившись руками к его члену, из которого медленно текла смазка, Чонгук мягко надрачивал его, размазывая капли, вынуждая омегу сжиматься. Движения Тэхена становились все быстрее и отрывистее, он был близок, как и Чонгук. Под конец омега почти не приподнимался, крепко сжимая член внутри, и в итоге Чонгук кончает с глухим стоном, и Тэхен оседает, пока альфа сам подмахивает бедрами.       Тэхен валится на Чонгука сверху, чувствуя, как член внутри набухает, образуется тот самый узел. Омега мычит и стонет, все внутри натянулось очень туго, буквально не давая двигаться. Поэтому Чонгук, обняв, перекатывается, теперь нависая над омегой сверху. На лицах обоих проступила испарина, альфа чувствует, как по нему скатываются капли пота — настолько ему жарко. Смотреть на Тэхена невыносимо, но так хочется, как он обнимает его за плечи, притягивая к себе ближе — в глазах читается обожание, и отчего-то Чонгуку думается, что и у самого в глазах то же. Он целует его в шею, тут же кусая, а затем поднимается вверх, ведя дорожку носом — хочется плотнее — и целует. Тэхен привычным движением вплетается пальцами ему в волосы. Альфа, ощутив, как тело под ним расслабилось, пробует мягко толкнуться, от чего Тэхен выдыхает ему в рот. А затем повторяет еще и еще, наращивая темп. Омега мычит, а затем не выдерживает и отворачивается, тихо выстанывая, вытягивая шею, мечется, пока Чонгук не фиксирует его голову, придерживая под подбородком, упираясь лоб в лоб, позволяет себе прикрыть глаза. Тэхен крепко держит его за волосы, второй рукой впившись в плечо, наверняка останутся следы. Мычит, почти рыча, наконец тоже изливаясь себе на живот.       Чонгук отстраняется, подхватывая Тэхена под коленями, входит жестче и, не сдерживаясь, стонет тоже. Не соврал интернет-то, однако если экстаз, который показывают в порно вызывает у Чонгука либо смех, либо желание отвернуться, то на Тэхена… хочется смотреть вечно. Одной рукой он вцепился в подушку над головой, а другую прикусил, пытаясь хоть как-то себя контролировать, прийти в себя. Чонгук толкается еще несколько раз, непривычно бурно и продолжительно кончая. В бессилии ложится на омегу сверху, парой ленивых движений рукой доводя его до разрядки, не отказав себе в удовольствии подразнить, натирая еще более чувствительную после оргазма головку. Тэхен вертит бедрами, мешает руками, наконец отводя ладонь Чонгука. К этому моменту узел спадает и альфа, кое-как найдя в себе силы выйти, снимает презерватив, тут же кидая его на пол, падает обратно на такую сейчас удобную грудь Тэхена. Чувствует себя абсолютно выжатым и на редкость довольным, омега ласково гладит его по голове, и, обнявшись покрепче, Чонгук проваливается в сон.       В отеле они проводят два дня, пару раз выползают покушать в соседнее кафе, возвращаются и опять резвятся до тех пор, пока не сморит сон. Что Тэхен, что Чонгук домой возвращаются еле живыми, но блеск в глазах в паре с глупыми улыбками выдают с потрохами. Это еще про пятнистые шеи (и не только) молчим.       В этот раз все было по-другому. Они смогли отпустить себя, не придумывая глупых оправданий, вроде «это только потому, что он меня попросил», «он единственный, кто может помочь сейчас» и всякое такое. Все вышло не запланировано, поэтому времени решиться и настроиться не было. Конкретно эта связь случилась исключительно потому, что они захотели. В мыслях была легкость, голова не была забита тем, как себя вести и все разрулить после, что позволило искренне наслаждаться близостью, выжать все. Гон стал очередной ступенью на пути друг к другу, позволил им раскрыть себя с новых сторон, открыть новые желания и принять.       Они даже не разговаривали почти, поглощенные страстью, спроси, что было — ответом послужат красные щеки и несдерживаемая улыбка, смущение. Тэхен не знает, как теперь смотреть другу в глаза и не видеть обрывки тех ночей, которые сплели их еще крепче. Чонгук думает, что так больше ни с кем быть не может. Он сам не сможет.