Stuck with you

Ощущение, словно у Бэкхёна отключился рассудок. Он застыл, как вкопанный, будто его потрепанные кроссовки приросли к серому полу, пустив корни на километры под. Его окутал плотный вакуум, потому парень просто замер без единой мысли в опустошённом сознании. В ушах всё ещё звучал оглушительный шум из перестрелки, предсмертных криков и дикого воя неизведанных, инопланетных существ. Кажется, он несомненно двинулся разумом — иного объяснения не находилось. Кончики пальцев заметно покалывало, в то время как взгляд всё ещё цеплялся за распахнутую дверь, из которой повалили существа. Один из них наставил на него пушку, заприметив издалека. И у Бёна не осталось сил увернуться, хотя бы попробовать убежать. Он был обречён. В этот самый момент его жизнь прервётся в чёртовы шестнадцать лет. Пиздец. Ведь он до сих пор числился несчастным девственником. Судорожный вздох покинул лёгкие, а веки застыли, вынуждая парня лицезреть собственную неминуемую смерть. На потеху публике. Разве его преждевременная кончина могла быть столь значимой? На вряд ли. Однако Бэкхён не противился. Он больше не мог бороться. Хоть и другие сражались за него. Вероятно, именно по этой причине его жёстко дёрнули в сторону, спасая от пролетевшего мимо выстрела, не задевшего бренное, щуплое тело. Потребовалась пара минут прежде, чем парнишка осознал, что его кисть пребывала в крепкой хватке, а его самого спешным бегом уводили подальше от места развернувшегося поля боя. Чанёль неизменно действовал оперативно и сосредоточённо. Попетляв по пустынным коридорам, вдоль стен которых разносился многочисленный гул, мужчина остановился, мысленно прикидывая, куда бы им податься. Следовало переждать нашествие грёбанной инопланетной мрази, пока дверной портал не захлопнется, и эти ублюдки не перебьют друг друга без чьей-либо помощи. Приближение шагов, как и неясное бурчание, ознаменующее чужую речь, подтолкнуло военного к единственному выбору. Оглянувшись на не реагировавшего ни на что Бёна, мужчина поскрежетал зубами и резко потянул юнца по направлению уборных. Там он впихнул младшего в дальнюю кабинку и протиснулся следом, тихонько прикрывая дверцу и щёлкая замком. Пространства катастрофически не хватало, но то была малость по сравнению с их щепетильным положением. Прижимая к боку бравую подружку винтовку, Чанёль внимательно прислушивается к любому звуку из коридорных лабиринтов, моля всевышние небеса, хоть и не верил в Бога, дабы тварям не пришло в голову забрести именно сюда. Мужчина оправданно не замечал того, как вжал всей мощью своего немаленького тела в стенку паренька, что будто бы стал ещё меньше, загнанно съёжившись. — Чанёль… ты… тесно… — вдруг пролепетал Бён и принялся упираться в поджарую грудь, дабы освободить себе немного места. В ответ на него шикнули в раздражении, не удосужившись сдвинуться ни на миллиметр. Смирившись с ситуацией, Бэкхён неслышно выдохнул и вновь задержал задыхание, ощущая быстрое сердцебиение в висках. Из коридора до сих пор слышались голоса неземной формы жизни. В том, что те искали их с мужчиной не стоило сомневаться. Меньше всего он мечтал быть убитым пришельцами на каком-то потаенном острове, хотя всего несколько минут назад намеревался с готовностью встретить свою участь. Если бы не Чанёль, кто знает, возможно, его некогда живое тело степенно остывало на грязном полу здания несколькими пролётами ранее. Осознание приходило медленно, но неизбежно, сокрушая мир паренька. Его всего передёрнуло от понимания, что он мог быть мёртв, не прояви Чанёль милосердие. Вскинув затравленный взгляд на старшего, Бэкхён несдержанно поджимает губы и цепляется за камуфляжную униформу мужчины, сильнее сминая пальцами. Проходит ещё несколько продолжительных минут, пока всё окончательно не стихло, а шаги давно не стихли за ближайшим поворотом. Выдержав нависшую тишину ещё немного, Чанёль отстраняется совсем чуть-чуть, не смея расслабляться. В любой момент могло случиться непоправимое, а потому всегда должно быть наготове. Наконец, мужчина опускает голову, обращая внимание на своего компаньона, и вечно сдвинутые к переносице брови выделяются ярче. — Ты как? В норме? — из спортивного интереса вопрошает он, всматриваясь в реакцию. На его вопрос отозвались слабым кивком головы, а тонкие, длинные пальцы продолжали усердно сжимать униформу в районе предплечий. — Бэкхён. Перестань дрожать, — тихо хрипит мужчина и ловким движением перехватывает чужие плечи, крепко удерживая, — ещё не всё кончено. Надо успокоиться, слышишь? — паника сейчас была ни к чему и могла сыграть злую шутку с ними обоими, а потому следовало успокоить паренька. Принявшись поглаживать костлявые плечи сквозь ткань хлопковой, заляпанной футболки так ласково, как только был способен, Чанёль приговаривал низким, утешающим басом: — Подождём ещё немного. Мы не можем таиться здесь вечно. Потому, как шагнём отсюда в коридор — держись меня. Ни на что не отвлекайся. Не отставай ни на шаг. Держись меня, понял? Нам надо добраться до укрытия — переходного пункта. Это недалеко отсюда, — понизив тон ниже, чем в полголоса, мужчина одновременно с указаниями предстоящих действий прислушивался к маломальскому скрипу снаружи. А когда вновь опустил взгляд на младшего, тот сцепил зубы и ощутимо встряхнул всё ещё плывшего в собственных мыслях Бёна, что совершенно не внимал чужим словам, которые могли стоить жизни им двоим. — Бэкхён! Очнись! — после жёсткой встряски Чанёль впечатал расширившего испуганные глаза паренька в стенку, заглядывая в лицо. — Ты понял, что я сказал? Если ты будешь витать в облаках, тогда мне… — Я… я же… чуть не умер… — в итоге пробормотали в ответ, ошарашенно уставившись и горько сглатывая. Удержав внутренний порыв врезать парню, после высказанных слов мужчина понимающе выпрямился, вперив озабоченный взгляд сверху-вниз. И только Чанёль открыл рот, дабы прокомментировать фразу, да так и замер, поражённо уставившись от дальнейшего её завершения: — девственником… я же… ещё ни разу… ни с кем. Белёсый свет от тумана с окон заливал помещение, в котором повисла и без того напряжённая тишина. Бэкхён совсем не сожалел о сказанном, ведь самолично не до конца воспринял сей омрачающий факт. Когда они выберутся из этих туалетов, только одному Господу известно, сумеют ли они выжить, если вдруг наткнутся на кучку инопланетян или ещё чего похуже. Им выпадал шанс умереть в самый непредсказуемый момент. Возможно, сразу за порогом их ожидала неминуемая смерть. Это удручало. Как и то, что он никогда не узнает, каково это — быть с кем-то. Делить тепло одно на двоих. Касаться, чтобы касались взаимно. Доставлять и получать удовольствие. Так глупо, что это единственное, о чём он беспокоился, зная, что вскоре распрощается с жизнью. Даже когда он наблюдал за вскинутой пушкой, дуло которой свирепо глядело прямо на него, перед глазами не проносились картинки из жизни. От счастливых до самых печальных. Нет, в затылке обухом колотилась всего одна мысль — он умрёт девственником. Как же жалко. Как обидно. До боли в грудной клетке. Неистово захотелось сжать в районе сердца, чтобы унять болезненный стук. Он никогда не узнает, каково это — любить. Кого бы не позаботило то же самое на его месте? С силой зажмурившись в попытке справиться с бушующим ураганом внутри, Бэкхён не сразу подмечает чужое копошение, очнувшись тогда, когда пуговицу его шорт выудили из прорези, незамедлительно звякнув молнией. Распахнув веки, парень долго всматривается в то, чем был занят старший, который успел отставить винтовку на пол, прислонив к стенке около него, одновременно раскрывая себе вид нижнего белья Бёна. Последний пару мгновений хлопал ртом, переваривая происходящее, а затем вцепился в ладони старшего, одна из которых накрыла его сокровенное, в то время как вторая поддела кромку белья. — Что ты делаешь? — растерянно прошептал Бэкхён, до побеления сжимая чужие руки. Цокнув в недовольстве, Чанёль взглянул ему в глаза этим своим стальным, уверенным взором. Глядел долго, непоколебимо. Словно таким образом внушал все негласные объяснения, на которые не было желания растрачивать слова. Но Бён не расслабил хватку, потому старший вздохнул и негромко пояснил: — Ты сказал, что девственник. Я собираюсь это исправить. — Без доли нерешительности заявил мужчина. Это заявление повергло младшего в шок. Помимо его воли к скулам, лбу и шее пошёл приток крови, окрашивая кожу в соответствующий цвет. Лихорадочно замотав головой, Бэкхён попытался отодрать от себя крепкие руки. — Не надо. Как мы… тут? — невпопад бормотал младший, ударяясь в явную панику, что и было подмечено со стороны. На это Чанёль вжался всем телом в парня, выбив негромкий стон с его уст. Тут же зажимая чужой рот широкой ладонью, мужчина выбивает из того способность дышать, прижимаясь теснее, и шепчет в самое ухо. — А где ещё? У нас и вправду может не быть шанса решить твою маленькую проблему, — ушную раковину обжигает горячее дыхание, отчего Бён начинает мелко подрагивать. Неужели, всё это действительно происходит? Чанёль просто возьмёт и… — К сожалению, я не смогу показать тебе полноценный секс. — Словно вклиниваясь в беспорядочный поток мыслей, добавляет мужчина и прикусывает самый кончик мочки, — но ты дал мне больше мотивации вытащить нас из этого дерьма. — Нас услышат. Перестань, — Бэкхён инстинктивно задёргался. Ему нужно было выбраться, вразумить старшего, что это не самая приемлемая идея. Даже для него. Но когда Чанёль таки отстранился, и они поймали взгляд друг друга, лицо парня вытянулось, а зрачки забегали пуще прежнего, разглядывая мужчину вблизи. — А ты будь тише, — прохрипели ему в последующую секунду. Никто его не выпустит так просто. Уже нет. Однозначно с Чанёлем злую шутку сыграло длительное воздержание от маломальского контакта. И теперь, раз Бэкхён сам попался ему в руки, мужчина не позволит сбежать. Сильнее всего пугало то, что внизу живота разливался неистовый жар, распространившийся по телу с безудержной скоростью. Прогнувшись в позвоночнике и упёршись грудью в старшего, парень чувствовал широкие ладони на своих боках, спине. Пальцы задирали футболку, в то время как губы принялись изучать манящую шею, вначале легко касаясь, задевая, чтобы вызвать незамысловатые мурашки. Вот только терпение мужчины и без того испытывалось на прочность на протяжении многих лет. Потому он в диком желании впился губами в кожу, жёстко втягивая определённые участки, довольствуясь вкусом желанного тела. Запрокинув голову, Бэкхён старался расслабиться, отдаваясь на растерзание дикому зверю. В голове давно поплыло, а картинка перед глазами помутилась, заволоченная нависшей пеленой. Цветущие метки горели жарким пламенем, а тело двигалось само без влияния хозяина. Пробравшись под мешающуюся одежду, Чанёль исследовал младшего, как будто намеревался сожрать его целиком. Считал подушечками выпирающие позвонки, провёл по острым лопаткам, сминал нетронутые до него, чувствительные бока. Пробежался по рёбрам и сжал промеж горошинки сосков, будоража те, безжалостно перекатывая. Хватая ртом воспламенившийся кислород, Бэкхён не верил, что это могло быть столь приятно. Вот чёрт, а ведь он мог погибнуть, не познав всего того удовольствия, которым одаривал его Чанёль. И это было только начало. И до того, как младший пришёл в себя, мужчина поймал чужие губы своими, затягивая сразу в распаленный, жаркий поцелуй. Это было похоже скорее на борьбу, когда два изголодавшихся хищника отыскали свой живительный оазис. Бэкхён совершенно не соображал, двигался ли он правильно. Он банально повторял за губами мужчины, подстраиваясь под ненасытный темп, расплываясь на месте от той страсти, что обуяла их неминуемо. На задворках сознания парень не забывал о том, чтобы сильно не шуметь, ведь тогда им обоим не сдобровать. Их убьют на месте. Однако в этот момент Бён размышлял, что такая смерть — не самая худшая. Его пробило дрожью от мысли, что их положение возбуждало. Подкидывало дров в и без того неукротимый пожар, что взбушевал каждую клеточку, натянув, словно струну. Смачно оторвавшись от раскрасневшихся губ ради глотка необходимого воздуха, Бэкхён вцепился зубами в нижнюю, заглушая протяжный стон. Не церемонясь, Чанёль стиснул ладонью его налившийся член сквозь ткань белья, принявшись интенсивно поглаживать, ощутимо пережимая. Они не разрывали зрительного контакта, когда мужчина проник рукою под бельё и, наконец, обвил пальцами заинтересованную плоть младшего, грубо надрачивая без всяких нежностей. — Тш-ш-ш, Бэкхён-а. — Вновь прохрипел на ухо Чанёль, не сбавляя ритма руки на члене всхлипывающего паренька, — ты же не хочешь, чтобы нас услышали. Отрицательно помотав головой, что короткая прядь спала на лоб, Бён попытался сдуть её и вести себя потише. То, как мужчина двигал по его плоти — такого у него не было никогда. Как же это охуенно, когда удовольствие приносит кто-то другой. С самим собой абсолютно иные ощущения. — Не бойся, — шепчет каким-то образом сдерживающий себя Чанёль. Он подводит руку парня и прижимает к военным штанам в районе ширинки. — Давай, повторяй за мной. Бэкхён тяжело дышит и следует на автомате указаниям старшего. Он неслушающимися пальцами расстёгивает молнию и наощупь выуживает на свет достоинство мужчины, давно налитое кровью. Его размеры поражали Бёна. Не медля, парень стал размазывать естественную смазку по крепкому стволу, явственно ощущая, как тот твердеет в его ладони. Это сносило остатки здравомыслия. Кабинку наполнили звуки тяжёлого дыхания, хлюпающие движения вдоль оснований напряжённых возбуждений, а также редкие звуки поцелуев. — Чанёль… прошу… я… — Нельзя. — Отрезает мужчина и сжимает член младшего под головкой, отчего Бэкхён сдавленно мычит, выгнувшись спиной, образуя телом полумесяц. Желание достигнуть пика ненадолго покинуло, и парень слегка очухивается, всё ещё распаленный и требующий большего. И Чанёль не смеет ему отказать. Он полностью накрывает младшего собою, не прекратив вести по чувствительному стволу. Отвлекая Бёна сладкими поцелуями за ухом, по шею и вдоль плеча, касаясь языком крохотной родинки, мужчина успевает до этого сплюнуть себе в ладонь и теперь пробирается через шорты меж двух половинок. Дотронувшись сжатого отверстия, Чанёль оглаживает девственный вход, удерживая порыв взять его прямо сейчас. Банально наплевав на всё, даже если за это им придётся умереть. Они ещё успеют. В настоящее время, ему нужно показать младшему, как может быть приятно. Подготовить. Раззадорить его. Бэкхён весь словно натянутая струна. Он бездумно сжимает твёрдый стояк старшего, отчего мужчина крупно дёрнулся, но совсем не от боли. Наоборот. Вот только в отместку Чанёль жёстко кусает тонкое плечо, не прерывая дразнящих поглаживаний, из-за которых Бён то с силой сжимает губы, то беззвучно глотает воздух, разрываясь на части. Тогда мужчина берёт и закидывает ногу младшего себе на поясницу и жмётся ещё, соединяя их члены вместе. Он расправляет изящные пальцы и с помощью своей руки молча наставляет надрачивать им обоим, пока сам ладонью отодвигает в сторону аппетитную ягодицы, чтобы продолжить свои ухищрения. Первый палец входит без проблем, отчего юное тело пробивает крупной дрожью. Двигаясь в нём со всей присущей его естеству осторожностью, Чанёль растягивает узкие стенки, млея от их жара и тесноты. Одним богам известно, как он ещё не нагнул и не оттрахал парнишку так, что на их протяжные крики и утробные рыки не сбежалась вся нечисть острова. Проникновение второго пальца вынудило Бёна несдержанно зашипеть. Он невольно напрягся и поспешил участить движения ладони по двум набухшим стволам, перекрывая боль удовольствием. В любом случае, он уже полностью доверился мужчине, который знал, что надо делать. И доказал это, надавив подушечкой в зону простаты, от чего внезапная стимуляция содрогнула мышцы, по которым раскатилось усиленное наслаждение. Порывисто обхватив всей длиной руки шею старшего, Бэкхён прижал того к себе, уперевшись подбородком о плечо. Его буквально распирало изнутри, так хотелось большего, чтобы Чанёль не вздумал останавливаться. Вот только это наименьшее, что двигало мужчиной. Его стати не подходили телячьи нежности и излишняя бережливость, но Бён не возражал, принимая в себя уже три, а вскоре и все четыре пальца. Когда на кону собственная жизнь, не станешь задумываться о боли, только о всеобьятном наслаждении, которое покорило их разумы, обострило чувства и выбило весь остальной мир. Хоть на время, но они смогли забыться и не думать. Не переживать о том, где находились, и как им выбираться отсюда. Всё, что их заботило — какое удовольствие они приносили друг другу. Ничего более. Зарывшись пятерней в коротких волосах, Бэкхён оттягивал пряди на затылке, утопая в удвоенном экстазе. Параллельно он вдыхал терпкий запах мужского тела, тихонько всхлипывая без возможности разразиться звонкими стонами. Их выдержке стоило позавидовать. — Пожалуйста… ах, Чанёль… я больше не… — бессвязно и обрывочно хрипит парень еле слышно. — Мы выберемся отсюда, — рычит мужчина, остервенело двигая пальцами внутри горячей узости, — и я оттрахаю тебя, Бэкхён. До потери сознания. Ты будешь молить меня остановиться. Перестать. Но я буду брать тебя. Жёстко и мучительно. Искусывая губы до выступившей крови, чтобы не простонать от чужого обещания, в котором младший не сомневался, он послушно терпит, как его хватают за шею и вжимают в стенку, заглядывая в пучину потемневших зрачков. — Ты меня понял? — басит Чанёль в распахнутые губы напротив. — Да… да… — сипит Бён и тут же содрогается в безумном оргазме, ведь тело пронзило током от нещадного давления на заветный комок нервов. Сотрясаясь от электрического разряда, Бэкхён переживает яркие вспышки перед глазами, пачкая свою ладонь. Чанёль позволяет младшему насладиться, так называемым, первым разом чуть подольше, удерживая подрагивающего парня. Затем мужчина накрывает обеими руками обессиленные пальцы и, вновь сомкнув вокруг их возбуждений, принимается грубо водить в удобном ему темпе. Достигая края удовольствия, Чанёль с удовольствием наблюдает, как мечется Бён, переступивший порог оргазма, отчего его член стал чувствительнее в стократ, но неспособный пресечь это сладостное мучение. Ему оставалось дождаться, когда мужчина достигнет своего пика наслаждения, но тот будто вознамерился избавить младшего от остатков благоразумия. — Хватит… ах-х… прекрати-и, — терзается Бэкхён, крепко жмурясь от этой пытки. — Я говорил тебе, — отвечает Чанёль и наклоняется к нему, — ты можешь умолять меня. Это не поможет. Мужчина затыкает чуть не вылетевший стон властным поцелуем, и спустя пару минут изливается следом, подавив рычащий стон в сгибе шеи парня. Когда дыхание удалось выровнять, а одежда была поправлена, они даже не взглянули друг на друга. Бэкхён был занят анализированием и принятием того, что пролегло между ними. В то время как Чанёль, держа наготове любимицу винтовку, вновь опасливо прислушивался, после чего сделал знак рукой, что можно выходить. Он пропустил Бёна первым и вышел следом, метнув недобрый взор на бесшумно зависший дрон около окна. Он пробыл здесь слишком долгий период, чтобы волноваться о том, сколько людей наблюдало их небольшое соитие. Главное для него, это выжить. Опустив взгляд на парня, что заметно притих, впрочем, это являлось его обыденным состоянием, и пронзительно всматривался в прикрытую дверь, ведущую в коридор, Чанёль негромко вздохнул. Он сжал плечо Бёна, привлекая внимание, и постарался принять ободряющее выражение. Кажется, это помогло, ведь Бэкхён зримо расслабился. Уверенно кивнув, Чанёль вышел вперёд и щёлкнул ружьём. Было бы хорошо, если он постарается, чтобы Бён не пострадал. Этот мальчишка… Обязан выжить.