На все воля Божья

- Джиун, скажи честно, что ты думаешь обо мне? Пауза. Неловкость. - Прости, что? - Что ты обо мне думаешь, как о человеке? - С чего такой странный вопрос? - Просто скажи. - Ты... Интересная личность, с тобой можно быть как серьезным, так и несерьезным. Ты понимающий. Мудр и умен не по годам. Наверное, не будет преувеличением, если я скажу, что восхищаюсь тобой. - В-восхищаешься?.. - чего не ждал, так не ждал. - Да. Ты невероятен, Чонсоб. И красивый. Оп. Тот самый поворотный момент. Они смотрят друг другу в глаза лишь мгновение. Но за это мгновение Ким понял, что он может попробовать действовать. Главное, сделать что-то осторожно. - Ты крутой в общем, да. - Я понял. Спасибо. Приятно слышать такое. Ты и не представляешь насколько. - Ким расплылся в самодовольной улыбке. - Правда? Приятно? Я тоже хочу это услышать. - Что? - Не прикидывайся, - Чхве так по детски дует губки, и слегка пинает Кима. - Ах, не понимаю, о чем Вы, Сударь, - наиграно закатывает он глаза. - Ай, все ты понимаешь. Я честно ответил тебе. Мне тоже интересно, что ты обо мне думаешь? Ким ответил не сразу. Он какое-то время просто смотрел на Чхве и улыбался так, словно рядом с ним сидит нечто самое ценное во всех существующих мирах. И парень решил сказать, как есть, что он действительно думает. - Я также восхищаюсь тобой. Ты вырос в весьма непростых условиях, но стал хорошим человеком, ты искренний. Любой другой на твоем месте был бы полон ненависти, а то, от мыслей о том, какой он несчастный, и вовсе бы руки наложил на себя. Но ты... Ты просто принял это и решил идти дальше. Я считаю, что это сильный поступок. Может он и был от безысходности, но ты самый потрясающий, добрый, невероятный человек на этом свете. Я уважаю тебя. А еще... - Ким вдруг перестал говорить. - Еще? Что еще?! - Джиун засуетился. - Ты очень милый. И похож на белку. - Что? Белку?... - было весьма неожиданно, но забавно. - А ты похож на бульдога. Кима прорвало на смех. Это было самое милое сравнение, что он слышал. Чхве быстро заразился смехом, и теперь они чуть ли по полу не катались, еще и пародируя названных животных. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Кажется, серьезный разговор просто уплыл в шутку. Но надолго ли. Атмосфера была позитивной, но все же теперь чувствовались нотки неловкости из-за сказанного друг другу. У Чхве выходной, а у Кима самопровозглашенный выходной, так что первый просто предложил второму остаться на день вместе, за просмотром фильмов с кучей еды. Джиун даже запасливый, как белка, у него всегда что-нибудь да припасено на такой случай. После пары фильмов парням уже захотелось есть. "Закуски - это не еда." Да и сам Чхве ими особо не балуется. Поэтому парни устроили перерыв на приготовление еды. Чонсоб был в восторге от того, как готовит Джиун, это дар свыше - не иначе. Ким так и норовил чем-нибудь помочь, а Чхве его все отгонял. Тут уж было на упрямство. Чонсоб выиграл. Ему поручили наконец порезать некоторые ингредиенты. Парень шустро управился, а теперь ему очень хотелось помыть руки и нужно было пробиться к мойке. Кухня у священника небольшая, для двух людей во время движа весьма тесновато, но не критично, хотя попами им потереться пришлось. - Что еще сделать? - Отдохнуть. - Успеется. - Все хорошо, мне больше не нужна помощь. В конце концов, ты вовсе мой гость, так что отдыхай, ладно? Джиун всегда так тепло улыбается. А глаза блестят в такие моменты так, что в них можно увидеть целую вселенную. Ким хотел бы в этой вселенной потеряться навсегда... Парень сдался, и ушел в гостиную. Но там он себе занятия не нашел и вернулся на кухню. Здесь хотя бы можно полюбоваться спиной работающего Джиуна. Широкие плечи, тонкая талия, непонятно откуда - привлекательные округлые ягодицы. Он все еще в этих шортах. Они длиной чуть выше середины бедра. Хочется или одеть Джиуна нормально или раздеть вовсе. Больше всего Ким желает второго в данный момент. И желанию, оказывается, очень трудно сопротивляться. Чонсоб подошел к Джиуну со спины. Слишком близко подошел. Секунда на раздумья: обнять или нет? "Да что же я творю?!.." - с этими мыслями Ким все же протянул руки, обняв Чхве за талию, и, прижавшись к его спине, положив подбородок на его плечо. - Ч-ч-чонсоб?! Ты чего д-делаешь?! - Джиун замер, стоя у плиты. - Обнимаю тебя. Это же очевидно. - голос Кима не дрогнул ни чуть к удивлению его самого. - З-зачем?.. - Кажется, морковка горит... Джиун в панике отвис и начал перемешивать овощи, уже игнорируя прилипшего к спине парнишку. Пытался игнорировать. Кимом было замечено, как покраснели его уши и щеки. Священник смущен. Очень смущен. Чонсоб теперь не может просто взять и уйти. Но вот что делать дальше? Насколько он может позволить себе переступить ту черту друзей, которая еще утром начала взаимно стираться между ними. Не похоже, что Джиун вообще против чего-то, но Ким не хочет сделать того, что может не понравиться Чхве. Чонсоб решается. Оставляет легкий неуверенный поцелуй на разгоряченной коже плеча у основания шеи, и возвращает голову назад. Джиун издал странный непонятный звук: не то писк, не то вскрик, Ким не понял, что это было, но понял, что было это довольно мило. Чхве теперь весь покраснел как рак, но от дела не отрывался - продолжал кулинарить. "И ничего не скажет?.. Интересно, и сколько он может мне сейчас позволить?" - Чонсоб был похож на хищника, обдумывающего свой следующий шаг, чтобы загнать свою добычу в тупик. И "хищник" решает пойти дальше: руки осторожно пробираются под большую футболку, касаясь живота. Джиун снова издал непонятный милый звук, глубоко вдохнув. Ким плавно, медленно и так чувственно оглаживает живот и бока, не поднимаясь выше, и парень чувствует, как тело священника немного дрожит. - Р-руки... - кое-как пробормотал Джиун. - М? Я не расслышал. - Руки, говорю, холодные. - заикаясь сказал готовящий человек. - Прошу прощения. - прошептал Чонсоб на ухо совсем близко, и после "извинений" снова обвил талию Джиуна руками под одеждой, прижавшись к его спине всем телом. Парню казалось, что человек перед ним вовсе не дышит. И Джиун действительно затаил дыхание. "Как так? Снова не скажет ничего? Ему это и правда нравится? Я могу сделать больше?" - в голове Кима, как видно, одни вопросы. Чонсоб начал покрывать легкими, но уже уверенными, поцелуями плечи и шею Джиуна. Чхве терпел это несколько секунд, и пока на плите ничего не горело, отложил приборы. - Чонсоб. - как-то сдавлено произнес он. - М? - Ким прервался, внимательно слушая. Джиун совершил попытку пошевелиться в руках Чонсоба, стараясь развернуться к нему лицом. Ему это удалось, Ким отпустил его, они подвинулись немного в сторону от плиты, и парень выставил руки на края столешницы, прижав к ней священника. Внимательно смотрит ему в глаза, а тот в ответ. И оба молчат. Но по Джиуну видно, что он очень хочет что-то сказать. Ким решает немного помочь ему в этом: - Я внимательно слушаю. Джиун было раскрывает рот, чтобы сказать, но тут же беззвучно его закрывает. Взгляд бегает то по помещению, то по Чонсобу. Ким начал чувствовать себя виноватым. - Я сделал то, что тебе не понравилось? Прости... - Вовсе нет. Парень поднял на священника глаза с немым вопросом. Немного прочистив горло, Джиун попытался продолжить говорить: - Мне не было неприятным то, что ты делаешь. Я не чувствовал... Отвращения или неприязни. Просто это... Чхве неожиданно замолк, его взгляд все также бегал, а Ким наоборот, смотрел на него и только на него, выжидая, что еще ему скажут. Но у священника слова в горле застряли. Он снова пытается начать что-то говорить, но его просто затыкают. Ким уверенно и нежно коснулся губ Чхве своими. Поцелуй длился какое-то мгновение. И теперь парни снова смотрели друг другу в глаза. Их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Джиун положил свои руки на плечи Чонсоба и притянул того обратно к себе, отвечая поцелуем на поцелуй. "Бинго!" - подумалось Киму. Попытка углубить поцелуй оказалась успешной. Чонсоб провел кончиком языка по губам Джиуна, и тот их немного приоткрыл, тогда Ким запустил свой язык в его рот. Джиун не сопротивлялся, лишь отвечал. Он полностью отдался Чонсобу, позволяя его языку изучать свой рот. Парни были вынуждены резко оторваться друг от друга, услышав шипение со стороны плиты: провальная попытка еды сбежать. Джиун вернулся к готовке, немного улыбаясь, но он был краснее рака. Чонсоб просто остался рядом, присел за стол, облокотившись на него, и вернулся к наблюдению за Чхве. Он чувствовал, как пульс подскочил, сердце вот-вот выпрыгнет. Остаток дня прошел слишком хорошо. Чонсоб думал, что все это ему лишь снится, он молился всем существующим и несуществующим богам, чтобы это было реальностью. Парни посмотрели еще один фильм, очередной боевичок с нотками романтики, в моменты которой они теперь чувствовали неловкость. Они сидели как обычно рядом, но не слишком близко. В один из романтик-моментов фильма, Чонсоб осмелился взять Джиуна за руку и тот, кажется, снова перестал дышать, но сжал руку Кима в ответ. Все это слишком хорошо, слишком мило, Чонсоб все еще не осознает, что это действительность. В какой-то момент священник и сам немного осмелел и положил голову на плечо парня, и Ким чуть не умер от счастья. Именно в таком положении они и закончили просмотр фильма. Еще один технический перерыв. Самое время немного и поговорить. - Уже вечер близится, ты все еще не собираешься обратно в общежитие? - Чего? Уже выгоняешь меня? - Совсем нет. Я бы и вовсе предложил тебе остаться на ночь. - Я согласен. - Но тебе ведь завтра на пары, ты и так день прогулял. - Ну и что? - Соб закинул на Джиуна руку и ногу. - Если и завтра пропущу первую пару - не страшно. Хочу побольше побыть с тобой. Ты против? - и глянул на Чхве своими щенячьими глазками. - Н-нет... Оставайся хоть навсегда, мне-то что... - тихо пробурчал священник. - Что? - Что? Ким прищуром посмотрел на Чхве, но тот сделал максимально невинное лицо: - Что еще посмотрим? - Весьма необычно, но сейчас настроение смотреть фильмы о любви. - Что? Наш Чонсоби стал слишком романтичным за один день? Скажи, тебя подменили, пока ты добирался до меня? В ответ Ким только ущипнул его за бок, что тот вскрикнул от неожиданности. Чонсобу было мало мести, и он перешел на щекотку: бока Джиуна в его власти. Чхве заливался смехом, что совсем упал на диван, а Ким сел ему на бедра, продолжая щекотать, но теперь он и сбежать не мог из-за сидящего на нем тела. Джиун смеялся до слез, и когда Ким наконец остановился, он начал вытирать глаза, периодически посмеиваясь. Чонсоб все еще сидел на его бедрах и самодовольно улыбался до ушей смотрел на него говорящим взглядом, мол я победил! Конечно, где белке справиться с бульдогом... - Знаешь, это был весьма подлый ход, - подуспокоившись и вытерев глаза сказал Чхве. - В следующий раз будешь осторожней со словами. И зато теперь я знаю, чего ты боишься. - Чонсоб все еще улыбался, глядя на Чхве. - Так нечестно! - прогундел он, неосознанно устроив свои руки на бедрах Кима. - Тогда как будет честно? - спросил тот, снизив тон, и наклонился к Чхве, оперевшись на локти, расположив их рядом с его головой. Между их лицами остались жалкие миллиметры. Джиун лишь поддался вперед, к губам Чонсоба. Такого он не ожидал, но с радостью ответил на поцелуй. Руки священника немного сжались на бедрах парня, поглаживая их. Температура воздуха становилась выше, как и температура тел. Чонсоб поцелуями перешел на щеку, ниже, очертив линию челюсти, вниз по шее, где они уже становились немного грубее - чем ниже, тем сильнее, на ключицах точно останутся следы. Джиун был довольно шумным: глубоко и прерывисто дышал, порой глухо постанывая. Руки Кима перешли под футболку. Как и в прошлый раз они плавно оглаживали кожу, но теперь и руки были горячими, что Джиуну казалось, будто он сам плавится под этими прикосновениями. Ловкие руки не остановились на животе, они поползли выше: когда Ким случайно задел затвердевший сосок, Чхве простонал чуть громче. Чонсоб не переставал целовать его губы и шею, лаская податливое тело. В какой-то момент Ким отстранился от него, поднявшись, чтобы стянуть наконец с Чхве эту надоедливую огромную футболку, что с утра так раздражала его. Священник не сопротивлялся, но сильно смутился. Из-за небольших движений, положение Кима немного изменилось на бедрах Джиуна, и теперь он чувствовал его возбуждение. Это не могло не радовать парня. Но он и сам смутился, ведь его стояк был также замечен партнером. Чонсоб положил одну руку на пах священника, начал поглаживать, немного сдавливая. Джиун уже тяжело и глубоко дышал. Ким снова наклонился к нему, чтобы целовать - одновременно жадно и нежно, чувственно и грубо, похоже, так может только он. Шаловливая рука залезла под шорты, и в этот момент Чонсоб получил ответ на долго мучающий его вопрос - нижнего белья на священника действительно нет. Когда чужая рука коснулась плоти Джиуна, он закусил губу Кима, и ему это чертовски понравилось. Чонсоб ласкал член Джиуна медленно, дразня, тот только и мог прерывисто дышать и извиваться под ним. Священник и сам оказался шалуном: немного набравшись смелости, сразу протиснул руку в штаны, под боксеры, немного приспустив одежду Кима, что тот ахнул от неожиданности. Член парня тяжело лег в руку, от чего Джиун совсем злился краской, но не смотря на смущение начал водить рукой. Это продолжалось пару минут и Ким вдруг убрал руку Чхве - решил взять все в свои руки в буквальном смысле: парень немного поерзал бедрам и теперь их члены касались друг друга, что их можно было взять в одну руку, что Ким и сделал. От такого действа Чхве резко заглотнул воздух, схватив парня на нем за грудки, затянув обратно к себе в развратный, пошлый, мокрый поцелуй. Ким двигал рукой, еще и Чхве своими бедрами подмахивал, от чего трение было сильнее и долго так продержаться не удастся. Чонсоб постепенно наращивал темп и Джиун, оказывается, совсем несдержанный - стонал и мычал в поцелуй только от этого. Джиун излился первым, запрокинув голову назад, полностью открыв шею, что устоять невозможно: Ким оставил на ней еще пару следов и после нескольких движений рукой кончил следом. По итогу были запачканы тело Джуна, рука и футболка Чонсоба. Ким выпрямился, тяжело дышал, уж очень ему хотелось увидеть кончившего священника. Прекраснейшая картина: растрепанный, раскрасневшийся, все еще тяжело дышащий Джиун лежит под ним, прикрыв глаза, на стройном, слегка подтянутом теле красиво лежали капли их спермы. И эта картина будет еще лучше, когда вдруг парень поимеет его. Наконец, немного отойдя, Чонсоб начал крутить головой, косо посмотрел на раздражающую большую футболку Джиуна на полу. - Одолжишь мне футболку? Джиун в ответ только хрипло угукнул. Тогда Чонсоб решил своей майкой вытереть тело Чхве и свою руку. Парень стянул с себя футболку, что священник шумно сглотнул от увиденного: оказывается, Ким в хорошей форме, статная фигура с еле заметными кубиками пресса, а в одежде он выглядит довольно худым. Чонсоб еле поднялся, чтобы сразу унести ее в стирку, да и пить хотелось. Ким слишком заботливый и решил принести стакан воды и Чхве: тот все еще лежал на диване с приспущенными шортами, но его это, похоже, совсем не смущало, а вот Кима наоборот, так что он сам поправил ему шорты, прикрыв самое сокровенное и протянул стакан с водой. Джиун наконец сел, поблагодарив. Ким рядом припал к дивану. Они молча сидели и смотрели куда-то в никуда. Но у нас есть любитель нарушать тишину: - Знаешь, я ведь и мастурбировал только пару раз в жизни, еще подростком. Кажется, я многое потерял. - Так ты еще... Девственник? - ответил Чонсоб скорее утвердительно. - А ты как будто нет? - Вообще-то нет. Ну... Было в начале первого курса пару раз с девушкой... - А с парнями, значит, нет? Чонсоб отрицательно помахал головой. - Вот и отлично... Чонсоб немного не понял, что он имел ввиду, но и уточнять от греха подальше не стал. Ким до сих пор не может поверить, что все это произошло наяву... - Кстати, все спросить хотел, ты вообще трусов не носишь или только дома? Джиун подрастерялся от такого вопроса, но негромко пробормотал в ответ: - Только дома... Так удобнее... Чонсоб хитро глянул на него, закусив губу, и больше ничего не ответил. Попа Джиуна почувствовала, что это еще могут использовать против него в каких-нибудь неправославных , но это уже другая история. Остаток дня парни смотрели какие-то развлекательные шоу по ТВ, точнее, они шли на фоне их разговоров. Никто не понимал как, но было все слишком как обычно, как будто никто никому не дрочил не так давно. Чонсобу очень хотелось взять его сразу же, но он не мог себе этого позволить из уважения к старшему. Джиун разрешил ему спать вместе с ним - сейчас этого было более, чем достаточно - всю ночь обнимать его.