Проект Яблоневое Семечко

И не сказал им Господь ничего, потому что Небеса всегда были пусты, и правили только люди. И когда узнали люди, что Рай будет уничтожен, они забрали с собой одно Яблоневое Семечко, чтобы возродить мир.

Конечно, Йожа знал эту присказку, которую говорила бабка, пока дед был ещё жив. Друзья уже повторяли на свой лад: чего ты хочешь, всё, что осталось — яблоневые семки. Присказка таяла, растворяясь в безнадёжности ежедневного выживания. Яблоневое Семечко было не буквальным семенем яблони. Это были люди. Семена древа познания — врачи, учёные, рабочие, инженеры, высококлассные специалисты, тысячи людей, находящихся в капсулах в земле, замершие на долгие годы. Через пять лет они должны были выйти и возродить райский сад — вернуть цивилизацию к жизни. Йоже было двадцать три года, и он родился в день, когда мир рухнул. Так что, похоже, с проращиванием этой яблони возникли проблемы. Люди прошлого были невероятно странные. Они постоянно суетились и куда-то неслись, разговаривали о несуществующих вещах и много хмурились. Йожа старался не отстать от Джи, возвращающей к жизни людей на разных этажах. Становилось всё более шумно, людно, пахло странно — огромным количеством духов, пылью, кожей, бумагой. Йожа ходил среди этих людей в одном халате, прижимая к себе мокрую одежду и не заботясь уже о том, как он выглядит — то, что он видел вокруг, было куда любопытнее. Загорелось окно; в нём появился всклокоченный седой человек. — Джи! Как мы могли отсутствовать двадцать три года?! — Я не знаю, доктор Фарелл, — ответила Джи. — Похоже, что-то повредило наши машины. — А это кто? — Местный юноша, доктор Фарелл. Он нас всех разбудил. — А, — брови сурового доктора чуть-чуть перестали хмуриться. — Спасибо вам. — Ну что вы, — пробормотал Йожа смущённо. Он не мог понять, правда ли окно разговаривает с ним или ему это только снится. — Не стоит. — Пришли мне Тарка, — приказал Фарелл и отключился. Джи неловко улыбнулась Йоже и указала на диван. — Может, поспите? Думаю, у меня сегодня будет сложный день, а у вас усталый вид. — Хорошо, — сказал Йожа и вдруг сказал. — Вы очень красивая. Джи вдруг зарделась. — Спасибо, — сказала она. И, может, хотела что-то добавить, но не добавила. Йожа довольно кивнул ей и завернулся на диване в такой же клетчатый, как всё здесь, плед. Ему снилось, что он сказал Джи, что она похожа на спелую дыню, а он очень любил спелые дыни. Во сне она смеялась в ответ и переспрашивала, почему на дыню. И хотя в этом разговоре как будто ничего не было, в нём определённо что-то было такое, волнующее. Когда он проснулся, Джи сидела за столом, закрыв лицо руками. Сначала ему казалось, что он ещё спит, потому что она беззвучно плакала, но потом оказалось, что не спит. Йожа подошёл в волочащемся за ним пледе и обнял её. Это оказалось проще, чем он думал — просто обнимать незнакомых плачущих девушек, похожих на спелую дыню, если те выглядят очень родными и трогательными. — Двадцать три года, — всхлипнула Джи. — Мои родители… Я знала, что риск велик, но… Двадцать три года. — Мне очень жаль, — честно сказал Йожа. Она отплакалась и успокоилась так, как успокаиваются женщины, которые привыкли приводить себя в порядок от бед и проблем. — Спасибо, — сказала она смущённо. — Извини, пожалуйста. — Ничего, я всё понимаю, мои родители тоже умерли, — кивнул Йожа. — Их съела уховёртка. — Кто? — ахнула Джи. Йожа усмехнулся. — Я думаю, вам всем сильно не понравится внешний мир… — Всё будет хорошо, — мягко сказал Йожа, держа за руку маленькую девочку с выгоревшими на солнце косичками. За ушами у девочки цвела паутинка индивелых белоснежных наростов. — Ты сейчас попробуешь вкусного чая, заснёшь, один раз окунёшься в воду и проснёшься уже здоровой. Ты ведь любишь купаться? — Люблю, — сказала девочка. — А это кто? — Землеройка, — ответил Йожа. На куртки парамедиков не разрешали наносить дополнительные символы, но ему — разрешали. — Это такой зверёк. Он живёт под землёй. — Мне нравится, — сказала девочка. — У него смешной нос. — И правда смешной. Он продержал девочку под водой ровно семь секунд, по протоколу, а потом вынул из воды и аккуратно завернул в электрическое одеяло. Электрическое одеяло! В какие интересные времена им теперь довелось жить. Паутинка исчезала, растворяясь. — Чья она? — спросил Йожа, рассматривая лицо девочки. Оно казалось смутно знакомым, как будто из прошлой жизни. — Помнишь Салли? — спросил Сарж. — Помню, — ответил Йожа. Салли была самой красивой девочкой в поселении, с такими же красивыми косичками, бледной кожей и вздёрнутым носиком, как у девочки. — Её? — Теперь наша с Сайди, — просто сказал Сарж. — Она ещё не знает, что она чья-то. Полгода жила одна в холмах после того, как родители умерли. — Вы ж не хотели детей. — Ну, ты понимаешь, малой… — Сарж замялся. — Вышью ей что-нибудь. Со смешным носом. — Вышей, — согласился Йожа. Он сам стал на многие вещи смотреть иначе теперь, когда дома его ждала вечно суетящаяся прекрасная девушка с красными волосами и сильными ногами. Мир становился более прочным местом, когда было кого взять за знакомую тёплую руку, и можно было остановиться и посмотреть на всё по-новому — что хочется от сердца, а не что нужно, потому что вечно в бегах, и спишь на собственном щите, закрывая от мира сердце на железную дверь. — Приходи посмотреть, как малая освоится, — предложил Сарж. — Налью тебе чаю. И они расхохотались.