Проблемы находятся, когда их не ищешь

– Ммм, – протянул блондин, прикрыв глаза, приступая к только доставленному и ещё горячему рамену. В Токио он не такой, как в Киото. Во всём мире он не такой, как в Ичираку. Но во рту за последние двое суток не побывало и кусочка, и, чёрт побери, любая еда сейчас будет казаться волшебной. Порций было заказано пять, чтобы уж наверняка, и самая первая была съедена за три минуты. Стоя. В трусах. На чужой кухне. Потому что у Итачи дома обнаружились только старый кофе и старый алкоголь. Даже банального риса не было, или хлеба, или хоть единого фрукта. Никакой вообще еды. Холодильник работал за зря ради пары дюжин бутылок с водой и льда в морозилке. В принципе, у Наруто дома дела обстояли не лучше, но хоть какой-то минимум съедобных вещей всё же был. И не логично ли было бы подготовиться заранее, если планируешь почти целую неделю дома сидеть? Для Итачи это, видимо, не было проблемой. Он до сих пор так и не вспомнил про потребности в пище, только воды пару раз глотнул, и то потому, что Наруто её принёс ему прямо в кровать. Узумаки с превеликим сомнением садился два дня назад на самолёт. Это слово в принципе очень точно описывало его ощущения за последние два месяца. Он хотел всё расставить по полочкам, искренне верил, что Итачи тоже не любит оставлять вопросы открытыми, но согласился на какую-то очень странную просьбу, понимая, что по факту это было формой отказа. Ноль контакта за практически семьдесят дней и одинокое сообщение с адресом в день вылета как-то не особо походило на дружелюбное приглашение в гости. Парень даже подумывал отменить эту встречу, чтобы как-нибудь после очень по-взрослому разойтись на максимально приятной ноте, но он же, блин, обещал. А обещания обратно забирать из одного только принципа не хотелось. Стучал в незнакомую дверь на двенадцатом этаже одной из высоток в центре, ожидая чего-то предельно знакомого: сейчас его весьма болезненно впечатают в стену, потянут в сторону спальни, не дав времени толком от одежды избавиться, исполнят все свои влажные желания, а потом, как обычно, нарисуют чёртову кучу линий на полу, не объяснив, на какие наступать можно, а в сторону каких и дышать лишний раз не стоит. Он, разумеется, понимал, что течка – это не то же самое, что обыкновенная похоть, но на практике никогда этого явления не лицезрел, а теория в разных источниках разнилась. Но он всё равно не был готов к тому, что его встретило. Стоило двери отвориться, в нос ударил такой обалденный запах, что голова налилась чем-то горячим, а мышцы по всему телу пронзила колющая боль, сравнимая с возвращающимся после онемения кровообращением. Этот запах, несомненно, был очень похож на тот, что исходит от омеги всегда, но, нет, это было нечто абсолютно иное. Слаще, гуще, так сильно, что пара вдохов поломалось, словно он тянул лёгкими патоку. Приложило, как несовместимая с жизнью степень опьянения. И Итачи. Во-первых, он был абсолютно обнажённым. Во-вторых, каким-то – хн – потухшим. Ничего не сказал, не стал рывком втягивать в квартиру и брать прямо в коридоре. Еле заметно отпрянул, пропуская альфу в дом, запер дверь, шагнул в объятия, не заметив прохлады рук. Обнимать совершенно раздетого человека, будучи полностью одетым – это очень странная вещь. Какая-то без надобности собственническая. Но не Наруто сетовать на это. Первая ночь в сознании вообще никак не отпечаталась. Вот он стоит, обескураженный, как последний болван, в коридоре, и вот он уже просыпается где-то к середине следующего дня от мягких поцелуев по шее. Наблюдает, словно во сне, как Итачи садится сверху и сладко стонет, запрокинув голову. Берёт его так, ходит один раз за водой, берёт его у стены, потом опять на кровати. Второй день уже не ездил по мозгам. Парень понимал, что делает, контролировал себя на сто процентов, и прямо сейчас мог с точностью до мельчайших деталей описать все события позавчерашнего дня. Вопреки ожиданиям причинять боль не хотелось. Что-то очень сильно давило на участок мозга, собирающий в себе всю любовь и заботу, и хотелось не жёстко, быстро и до хрипов, а нежно и медленно. Он оставил всего пару укусов на шее, множество раз взял своего брюнета в кровати, нормально так выспался и, вдруг, понял, что ни разу ещё по-настоящему не чувствовал себя настолько выжатым после секса. Но, с другой стороны, он им и не занимался несколько суток к ряду никогда. Вчерашний день был самым трудным. Итачи всё ещё хотел внимания, но силами на то, чтобы помогать, не обладал. Он плакал несколько раз, еле дышал и очень сбито разговаривал. Это походило на лихорадку. Феромоны медленно возвращались в своё нормальное состояние, и жажда с голодом начинали потихоньку напоминать о себе. Учиха ещё ни разу не казался блондину таким маленьким. Вёл себя так, что пару раз опять порывало позвонить в скорую. Нуждался, просил, прижимался во сне ближе, подтянув колени к груди. Его страшно ломало, и он даже сам, похоже, не понимал, как с этим бороться. Альфа выполнял абсолютно все его желания, не слабо так переживая из-за его неадекватного состояния, но к вечеру оно прошло. Омегу перестало знобить, он выпил нормально воды и спокойно заснул. Спал крепко и до сих пор, хотя уже часов двенадцать прошло. Шисуи буквально сорвал ему телефон, но брюнет даже не заметил громкой трели, и Наруто решил всё же ответить. Как минимум чтобы Учиху не дёрнуло лететь в Токио и проверять, жив ли там ещё его брат. То ли от обескураженности, то ли по какой-то иной причине, но голос альфы показался не в меру прохладным. Тот же Саске, если подумать. Шутит тупые шуточки, но на деле закопать готов, если причина достойная. Второй порцией рамена решено было насладиться всё-таки сидя, и в какой-то момент в глубине квартиры раздался шум набирающейся ванны. Значит, проснулся. Очень хотелось пойти и узнать, нормально ли всё у него, но, задавив свою упрямую навязчивость, Узумаки отвлёк себя разгадыванием кнопочек на кофеварке. Нашёл несколько разных капсул с не самыми понятными названиями, выбрал себе одну чисто по цвету упаковки и уже почти потянулся к шкафу с чашками, как чужие руки скользнули по рёбрам и обхватили его, сцепившись на животе. Парня даже дёрнуло от неожиданности, потому что шагов он вообще не услышал, а квартира была настолько пропитана феромонами обоих, что никакие передвижения не меняли композицию воздуха. Острый нос ткнулся между лопаток, и блондин прикрыл глаза, млея от этой маленькой нежности. – Нормально себя чувствуешь? – уточнил, перехватив тонкие запястья, чтобы разомкнуть чутка эти объятия и повернуться к омеге лицом. Тот впервые за эти несколько дней выразил желание что-нибудь надеть на себя, и выбор пал на оранжевую толстовку альфы, что села на него семью размерами больше. – М-хм, – прикрыл глаза, склонив голову к ладони, порывавшейся провести по чёрным волосам, но так и замершей на прикосновение с чужой щекой. Что происходит вообще? Он словно другой человек. – Шисуи звонил, – выдал, отчего-то не слабо нервничая. Омега распахнул глаза, пропустив на лицо одно из родных задолбаных выражений. Подарил парню вопросительный взгляд, словно у того были все ответы. – Он волновался за тебя. Как минимум со вчерашнего дня пытался дозвониться, – пальцы всё же вплелись в длинные волосы, и этому никак не воспротивились. – Вчера же утром с ним разговаривал, – цокнул мужчина, склонив голову и поймав в поле зрения кофеварку, – этот не пей, он даже мне слишком сладкий, – потянулся за контейнером с капсулами, а Наруто пытался сложить в голове два и два, но по итогу получалось всё равно не четыре. – Итачи, ты вчера вообще ни с кем не разговаривал, – осторожно заметил блондин, получив на это крайне сомнительный взгляд. Видимо, прыжки во времени случаются не только с альфами, когда их выключает. – Сегодня восьмое. Мужчина, по всей видимости, хотел переспросить, но так на вдохе и стопорнулся. Взгляд потерял на секунду осмысленность, уплыв куда-то в сторону, но вскоре вновь вернулся к собеседнику с теми самыми серыми оттенками, которые плясали в них вчера. Что-то совершенно точно не так. Какой-то тревожный звоночек всё никак не даёт расслабиться. Ему чего-то не хватает. – Ты помнишь хоть что-нибудь? – получилось практически шёпотом. Почему же так упорно кажется, что что-то не в порядке? Он будто растерял свои цвета. Ну, цвет. Кроме чёрного с Итачи вообще ничего не ассоциировалось. Но и это померкло, оставив после себя нечто практически прозрачное. Чистый лист. Ничего не понятно. Честно, не по себе. Ответом Учиха утруждать себя не стал. Отпрянул спокойно, будто забыл вообще о том, что разговаривал с Наруто только что, открыл свой самый волшебный кухонный шкаф, чтобы достать из него бутылку вина со штопором, и просто вышел из комнаты. Узумаки поморгал пару раз в пустоту, нехотя принимая тот факт, что вот это конец. Как бы он ни старался, как бы ему ни хотелось, это не взаимно. Здесь не надо слов и актов самоотверженности. Просто перестань заставлять. Будь милосердным к себе и к нему, и просто уйди. Понимаешь же, что правильно только это. Не важно, насколько идеально эти отношения могли бы работать, дай им кто-нибудь шанс, они не должны быть принудительными. Вдох. Парень медленно оторвал себя от столешницы. Захватил палочки из кухонного шкафа и одну из упаковок с раменом. Максимально медленно двинулся в сторону ванной. Перенести вылет на сегодня – фигня, проблема в том, что скорее всего он успевает уже только на вечерний вылет. Можно было бы пошататься по Токио, вещей у него в конце концов на один рюкзак, но чего он в этом городе не видел? Он был здесь тысячу раз: со школой, с командой и сам по себе. По одному лишь адресу Учихи понял, где находится его дом, знал, на какую станцию ему пересаживаться. Если и есть здесь ещё интересные места, о которых он не знает, за пару часов он их точно не выследит. Странно, что эта мысль огорчала сейчас больше всего? Потому что всё остальное… То было новое, абсолютно мучительное чувство потери. Настолько чудовищно сильное, что даже осознать его в полной мере не получалось сейчас. Стоило шагнуть в ванную комнату, шум льющейся воды затопил всё вокруг. Успокоил даже. Было в нём что-то вечное, что-то бессмертное, в разы более масштабное, чем одна человеческая жизнь. Итачи выглядел как-то не по-человечески. Лежал, протянув одну ногу и поставив вторую так, что лишь коленная чашечка показывалась над водой. Глаза прикрыты, голова удобно откинута на белоснежный край, а перекинутые через него волосы практически дотягивались до пола своими кончиками. Протянутая рука опиралась локтём о край ванной и бездумно покачивала едва начатую бутылку красного. Пальцы обнимали горлышко без лишних усилий и даже казались расслабленными, но совершенно точно не позволили бы стеклу упасть. Такое чувство, что какое-то мифическое создание поднялось из адских недр, либо снизошло на грешную землю с исторической фрески, и теперь наслаждается маленькой радостью смертных, поджидая свою жертву у неё же дома. Фантазирует о том, как будет мучать это низменное существо, сетуя на то, что точно таких же людишек ему сегодня терзать ещё минимум сотню, потому что понедельник загруженный день. Ассоциации, конечно, предельно странные, но казались логичнее того, что человек такой существует в природе. Чёрные глаза приоткрылись, и взгляд остановился на альфе, не обладая больше способностями ни резать, ни душить. Голова картинно склонилась набок, пока пальцы одной из ног выключали бегущую воду. Пусть блондин и брал это тело два с половиной дня подряд в каких угодно позах, сглотнуть сейчас всё же пришлось. Как набраться сил отойти, если даже разговаривать не получается? – Присоединишься? – вдруг, летит вопрос, и это либо капкан, либо пощёчина. – Нет, – да соберись ты уже, – кхм… Тебе стоит поесть, – подходит ближе на свой страх и риск, чтобы забрать из руки бутылку и передать ей пластиковый контейнер. Запястье такое тонкое, кажется, будто переломится от этой тарелки с раменом, но сил в этом мужчине в разы больше, чем кажется. – Ты в порядке? – уточняет брюнет, действительно приступая к еде, слегка поменяв положение. – Чудесно, – кивает Наруто, опускаясь на прохладный кафельный пол и делая пару глотков из бутылки. Мягко. Терпко. Самое то. – Ты отвратительно врёшь, – замечает омега, пока блондин изучает название сорта. Это просто что-то невероятно приятное, сочетающее в себе всю ту глубину вкуса, что любят в вине, без лишней сладости и кислоты. – Это да, – на выдохе. Ещё пара глотков. Боли это не облегчило, но дышать получалось свободнее. Итачи успел уже с половиной своего супа расправиться. Несколько странно для человека, который пять минут назад, кажется, и не думал о еде. – Я уеду сегодня, – сразу же начистоту. Чем быстрее, тем проще. – Хмм, – протянул Учиха спокойно, отставляя контейнер на пол и перехватывая обратно бутылку с вином, – если это то, чего ты действительно хочешь, не посмею останавливать. – Это то, чего я действительно хочу, – без доли сомнения, потому что оставаться с ним рядом и дальше походило уже на мазохизм, причём не на самый здоровый. Омега глотнул вина, уложил голову обратно на бортик, выдохнул практически блаженно… – В коридоре есть ключи с какой-то зелёной ерундовиной, что ты мне когда-то дарил. Зелёной… А, тот лягушачий брелок, что он носил у себя на портфеле классе во втором, и подарил Учихе, узнав, придя к ним в гости, что у него день рождения? Во-первых, почему он не выкинул его ещё до сих пор, во-вторых, почему он на ключах, и, в самых главных, зачем Наруто эта информация сейчас? – Не думал, что ты будешь эту ерунду хранить, – протянул парень, слегка сбитый с толку. – А в ванную-то тебе ключи зачем? Итачи даже не усмехнулся, а рассмеялся с вопроса. Первая нормальная эмоция, и альфа не понял даже, чем она вызвана. – Радость моя, у меня три коробки заполнены вашими с Саске листочками, открытками, брелочками, поделками и прочим, – поделился с какой-то слишком уж открытой улыбкой. Ладно, не так уж это маловероятно. – А ключи мне не нужны. Они твои. Блондин, должно быть, забыл, как моргать, ибо сам даже почувствовал, что смахивает сейчас на каменную статую. Итачи заботливо вложил ему в руку бутылку, но до Узумаки не дошло даже, что с ней следует делать. – Зачем мне ключи? – понимал, что вопрос глупый, но кроме вот этого не понимал вообще ничего. – Загугли, в интернете полно обучающих видео, – посоветовал с очень серьёзным лицом. – Итачи, зачем мне ключи от твоей квартиры? – Действительно, зачем, – протянул омега, бросив взгляд потолку, уже совершенно открыто издеваясь. – Это не смешно, – в голосе даже угроза пробежала, но собеседника не тронула вообще. – Может быть потому, что я не шучу? – склонил голову он, наигравшись. Обмен взглядов. В чужом по-прежнему удивительно пусто. Куда подевалась твоя острота? – Ты что делаешь? – выдохнул парень, чувствуя себя так, словно его только что поставили на колени, связав ему при этом абсолютно все конечности. Все те силы, что в нём были, на правильные и взрослые шаги полетели в окно, оставив беззащитного ребёнка, которому очень хотелось верить обещающему безопасность взрослому. – Я тебе разве не обещал какой-то там ответ? – не понял омега. – Да, но… – всё-таки глотнул немного вина, чтобы – господи – протрезветь, – это был отрицательный ответ, – омега протянул руку к бутылке, – Итачи, ты не хочешь отношений. – Не хочу, – согласился, сделав небольшой глоток. – Но и с другими людьми спать я тоже не хочу. Поверь. Я пытался, – ещё глоток. – Я себе сейчас не помогаю, конечно, – прикрыл альфа глаза, – но «хотеть спать» – такой себе повод соглашаться на моё предложение. Смешок. – Желание с тобой спать – это вообще единственное, что создаёт разницу между тобой и мальчиком, которому я помогал с математикой. Тебя я хочу, а его я люблю. Помножь два на два и получишь ситуацию, в которой сама идея отношений с человеком мне не омерзительна. Рациональный подход к максимально интуитивной вещи, конечно, несколько портил настрой, но логика в этом прослеживалась. Идеальный шторм из рандомных обстоятельств. Человек, которому абсолютно не интересно вникать в жизни и чувства людей, который даже думать не станет над таким глупым вопросом, как предложение встречаться, если тебе только не повезло быть одним из его исключений. Поздравляю, вот вам приз за то, что были в том самом месте в то самое время, только он почему-то горчит. – Я не воспринимаю низкий уровень феромонов, – поделился Итачи зачем-то, подметив маленький ступор. – Как и все мы, – тоже мне новость. Феромоны на то и спектр, чтобы влиять в разной степени в зависимости от ситуации. – Нет, не как все вы, – выдохнул Учиха, перебарывая себя отчего-то, – если от беты не пахнет чем-то очевидно химическим, я не смогу отличить его от альфы. – Ты… – нахмурился блондин, заглянув ему в глаза, будто он телепатически сможет транслировать мысль. В смысле бету от альфы отличить не можешь? Типа, пахнет, но не действует? Феромоны тебе всё равно, что апельсин понюхать? Это… – Из-за твоего отца? – спросил вроде, но на самом деле не сомневался даже в том, что из-за него. Ко всему можно привыкнуть. У человека, которого на ежедневной основе бьют, будет более высокий болевой порог. Вполне логично, что от морального насилия онемеет восприимчивость к эмоциям с эмпатией, а организм поднимет планку феромонов, с которой они начнут на тебя влиять. Итачи отвечать не стал, но бутылку поднял, салютуя, видимо, своему чудесному детству. – Если твои феромоны хотя бы примерно не гуляют там, где Фугаку, когда он в гневе, мне абсолютно до лампочки, что ты там делаешь, – передал уже практически пустую бутылку. Идея потреблять алкоголь после изнурительного марафона без еды и воды не казалась хорошей, но вторую бы Узумаки сейчас с удовольствием открыл. Поправка: откроет. Ясно теперь, почему Итачи понравилось то, что другие не выдерживали. И тяга к физической боли в этот пазл вставала очень красиво. Физическое доминирование хоть немного, но восполняет невозможность доминировать феромонами. Да даже то, как быстро он ломается, когда становится слишком. Омеги, что испытывали подобное ни раз, как правило могут с этим чувством хоть немного бороться. А Итачи буквально по щелчку посыпался. Хотя, стоп... – Моих тебе тоже хватать не должно, – заметил, допив содержимое бутылки в пару глотков. О том, как на него подействовал Фугаку, даже вспоминать не хотелось, но это тем не менее о чём-то говорило. Пусть он перенёс того альфу на ногах и способности рационально мыслить не лишился, но оцепенение словил. Да и сам подобного эффекта ни на кого не производил. – Потому, что ты ужас на людей не наводишь? – уточнил брюнет, уложив голову набок и очень уж походя на человека, который минут через двадцать провалится в сон. – Сила феромонов измеряется не страхом, Наруто, а твоим влиянием. А оно напрямую зависит от твоего настроения. Ты не можешь пугать, если искренне не хочешь делать больно. – Нет, это-то понятно, – биология пятого класса. – Замечал когда-нибудь, что люди вокруг преображаются, даже если день откровенно дерьмовый? – дёрнул Итачи бровью, выдав мысль, слишком уж похожую на комплимент. – Рядом со мной вот им некомфортно, – взгляд куда-то на пальцы, – даже сказал бы, что страшно. Рядом с Саске всем очень спокойно, а с тобой… – выдох, – с тобой очень тепло. В груди случился какой-то спазм. Итачи никогда не признаётся в слабостях. Не делится фактами из собственной жизни, не подпускает никого даже к себе. Комплимента не подарит и под смертельной угрозой. Взгляд которого режет всегда… Мягкий. В самом прямом смысле этого слова. Не рычит, не пугает, не обдаёт могильным холодом. Стоит и ждёт, наконец, что подойдут. – Говорил же вроде, что самолюбие моё кормить не собираешься, – напомнил Наруто, словив слишком уж много позитивных эмоций от того, как спрятался чужой взгляд только что. – Отчаянные времена, – очень тихо. – Выглядел так, будто заплачешь. Смешок. Интересно, Наруто хоть раз в своей жизни читал ситуацию настолько неверно? Честно, только сейчас дошло. Это не пустота. Не серость. Не поломанность. Он просто впервые в своей жизни втянул когти. Не играет, не доминирует над собеседником, лекции своему малышу Наруто не читает, не закрывается. И единственная причина, по которой это выглядит странно – блондин ни разу не видел этого мужчину таким. Ни разу не говорил с ним по-настоящему на равных. Приподнялся, чтобы облокотиться на белый край, словил ответный взгляд. Наклонился, совершенно опьянённый этой силой, и оставил на чужих губах медленный поцелуй. Мой омега. Чужие пальцы скользнули по рёбрам, ненавязчиво потянув на себя, и Узумаки бы с удовольствием рухнул сейчас в эту горячую ванну, но для начала бы сбегать до кухни. – Я схожу за вином, – выдохнул, чуть отстранившись, перебарывая непонятно откуда явившуюся похоть. Аллё, ты вообще-то устал, Учиха вон вообще вот-вот провалится в сон. – Давно пора, – хлопнули его по щеке, остудив чутка без своего на то ведома. Необходимая бутылка обнаружилась далеко не сразу. В шкафу было столько всего разного, что походило больше на подпольный бизнес во времена сухого закона, чем на коллекцию одного человека. Здесь был и джин, которого Итачи в жизни не пил, и ром, и несколько видов текилы. Безумно дорогое вино ограниченной коллекции стояло рядом с тем, что можно купить в любом магазине. Очевидно, подарки юристам принято дарить алкоголем, иначе откуда бы взяться такому разнообразию, когда вкусы у человека предельно просты? Искать вторую бутылку той прелести, что они пили до этого, оказалось труднее, чем ожидалось, поэтому, когда Узумаки наконец вернулся в ванную, омега, вероятно, видел уже не первый по счёту сон. Спящее лицо было в такой степени расслабленным, что мужчину даже можно было бы спутать с другим человеком. Неужели он никогда вообще не бывает настолько спокойным? Что-то всегда на уме, какие-то проблемы решаются задним числом, каким бы обыденным делом он ни занимался. Избавив себя от единственного предмета одежды, блондин опускается в горячую воду напротив Учихи. Тот не заметил даже, как его лодыжку перехватили, чтобы уложить её удобно себе на бедро. Какое странное чувство единения. Ты, вроде бы, в одиночестве в этой квартире сейчас, но тебе так чертовски тепло, словно кто-то нашёл ту самую деталь, которой тебе больше двадцати лет не хватало, чтобы пазл завершить. И ты ни в каком смысле слова уже больше не один. Невероятно. Сюрреалистично почти.

***

Какое-то очень мерзкое чувство не позволяло по новой провалиться в сон. Знакомый озноб, давний друг, которого почти спугнули, но так и не прогнали по факту до конца. Холодно. Еле найдя в себе силы на то, чтобы глаза разлепить, Итачи оценил ситуацию. Вода в ванной остыла давно, мигом отобрав всю сладость и уют. Провалившегося в сон альфу ещё не разбудило, но лицо его напряжением тронуло. Чёрт, как же здесь неприятно сидеть. Некогда защищавшее от жизненного дерьма ощущение теперь казалось кровожадным созданием, готовым вытянуть жизнь из тебя. Насыщение феромонами, оказывается, не слабо так косит. Мир за пределами сильных рук кажется болезненно холодным, а вкусовые предпочтения и вовсе крышей поехали, иначе почему бы ему впервые лет за пятнадцать захотелось красного мяса? Это походит на очень странное сумасшествие, в которое ты не резко проваливаешься, а очень медленно погружаешься, сам того не замечая. Особый уровень альцгеймера. – Наруто, – зовёт каким-то не своим голосом, нехотя поднимаясь. В мышцах сил вообще не осталось. Заснёшь сладким сном, упади хоть на твёрдый кафель. Альфа распахнул глаза, слегка потерявшись поначалу в пространстве, но из остывшей воды поднялся не в пример быстро. Полотенце обняло своим теплом, наконец. Ммм, как же хочется спать. Но постельное бельё нужно срочно менять, и кто бы подарил на это действие сил. Итачи подцепил практически полную бутылку вина и двинулся в сторону зала. Диван вполне сойдёт до завтра. Срал он на то, где будет спать. Лишь бы в горизонтальном положении. Рука как-то сама собой сдёрнула толстовку Узумаки с двери, и через пару секунд омега был уже в ней. Она тёплая и огромная, на пару с пушистым серым одеялом самое оно. Чувство абсолютного насыщения не перестаёт удивлять. Дышать получается легко и глубоко, собственная кожа впервые кажется удобной, курить не тянет совершенно, желудок не крутит ни голод, ни тошнота, и даже вино хочется пить не опьянения ради, а банально потому, что вкус приятен. Ничего на свете не раздражает. Состояние это в такой степени незнакомо, что кажется вакуумом. Итачи когда-нибудь что-то кроме раздражения чувствовал вообще? Бывают же какие-то настроения помимо паршивых. Как только найти их в себе, если даже мысли гуляют по непонятным зигзагам, теряя то и дело свою нить и хватаясь за новую абсолютно без каких-то эмоциональных составляющих? Омега падает на диван, глотая немного вина и пытаясь вспомнить, куда пропал его альфа. Кажется, брюнет не смотрел даже в его сторону, пока плыл приведением в сторону зала. Долго гадать, правда, не пришлось. Полетевшая в коридор простыня намекнула, чем парень занят. Господи, неужели можно будет растянуться на кровати сейчас? Где этот парень был, когда омега мечтал сцарапать с себя кожу, существуя на едва совместимой со здравомыслием уровне феромонов? И каким же глупым ему казался концепт подобного партнёрства со слов очевидцев. Болезненная зависимость и абсолютная слабость перед человеком? Абсурдная вещь, если хоть немного понимаешь, как легко таким манипулировать. Не иронично ли? Итачи бы сейчас согласился на любой отягощающий фактор, лишь бы голодная пытка закончилась. Если не придётся больше чувствовать эту жажду, то хоть ошейник на него нацепите. Знал бы кто, как он устал от этого дерьма. – Идём, – зовёт мягко блондин, показавшись в коридоре. Ммм… да. Ещё минутку и встанет. Тёмные глаза проследили за приближением. Мужчине протянули руку, и он ухватился за неё, позволив поднять себя на ноги. Не регистрирует даже путь до кровати, пару слов пропускает мимо ушей. Куда бутылка подевалась, не знает. Не в руке, да и ладно. Щека удобно устраивается на подушку, а матрас за спиной прогибается. Пара секунд, и его заключают в горячие объятия, накрыв сверху одеялом. Кажется, ни разу ещё не было так хорошо. Согласен хоть умереть. Закрыть глаза и не открыть их никогда, лишь бы зафиксировать это чувство навеки.

***

Наруто вздрогнул всем телом, услышав одну из мелодий одного из телефонов Итачи и словив с этого забавное дежавю. Омега проснулся парой мгновений позже через ёмкое «блять», хотя не ясно вообще, каким образом он ещё спал, учитывая, что прошло уже практически двадцать часов. Сам блондин просыпался несколько раз, успел и вино в одиночестве допить, и съесть ещё одну тарелку рамена, едва фильм смотреть не сел, но решил всё же вернуться обратно в кровать, подозревая, что порыв сонной нежности в мужчине очень скоро закончится. Не сказать, чтобы совсем уж ошибся. – Да, – протянул мужчина, приподнявшись на локте и дотянувшись до нужного телефона на тумбочке. – Что, прости? – а вот и родной холодок по спине, какой возле Учихи нередко бывает. – Не моя проблема, Какаши. Трансатлантическая нелегальная хуйня – это не ко мне. Ты это знаешь. Он, блять, это знает, – лёг обратно на спину с серьёзным намерением то ли вернуться обратно ко сну, то ли поваляться ещё немного. Очень хотелось обнять, но, если честно, было страшно получить по лицу. Итачи не любил, когда его дёргали во время работы. – Я. Не буду. Его. Представлять, – отчеканил со сталью. – И, раз уж он позвонил тебе, а не мне, он это прекрасно понимает. Отправь его этажом выше, да и всё. Его рука невзначай задела бедро альфы, но, хах, нет, совсем не случайно, ибо секундой позже пробралась под резинку боксёров и обхватила и без того напряжённый с утра член. Наруто чуть воздухом не подавился, если честно. Разделяй и властвуй? Или что это такое? Способ стряхнуть с себя стресс? Может, даже форма издевательства, учитывая, что пальцы сжали, но двигаться, вроде, не намерены. Впрочем, не важно. – Хах, нет, это так не работает, – протянул почти ласково, – принципы, конечно, принципами, но дело тут даже не в них, – пауза. – Да ладно бы только это, он вообще мне тогда всё про неё выложил. Если дойдёт до вызова в суд, я врать не стану. Не ради этого дерьма в любом случае. Наруто медленно повернул свою голову, очень надеясь, что ослышался сейчас. Не ради этого? А ради чего-то другого соврёшь? Чем ты, блять, занимаешься? – Тихо, – посоветовал омега, бросив блондину предупреждающий взгляд и сжав свои пальцы чуть сильнее. Покорный нежный мальчик, видимо, помахал ручкой до следующей течки. – Нет, не тебе, – всё ещё не разорвал зрительного контакта. – Да, так и скажи. М-хм. Одиннадцатого. Пока. Телефоном целились в кровать за спиной, но улетел он по итогу на пол. Узумаки перевернули на спину, не дав ему и слова вставить, а что он там хотел сказать, и вовсе вылетело из головы, стоило чужим губам дотронуться до шеи. Руки привычно прошлись по ягодицам, чтобы сжать так, как нравится, и притянуть ближе. Учиха поднялся буквально на секунду, чтобы стянуть с себя толстовку, и альфа почти уже поменял их местами, дабы перехватить инициативу, но поцелуи резко спустились на живот, и парня буквально припечатало к кровати. Сердце ухнуло куда-то, когда омега потянул за резинку трусов. Пальцы непроизвольно вплелись в длинные волосы. Стоило губам обхватить член, голова опустилась и… Боги… Узумаки не смог бы сказать, опыт тому виной или личность делающего минет человека, но ощущения показались абсолютно уникальными. То, как медленно поначалу поднималась и опускалась его голова, как крепко пальцы обнимали основание, как длинные волосы рассыпались по бёдрам своим шёлком и как покорно этот омега подстроился под ритм руки на своём затылке. Просто офигенно. Иного слова у Наруто не найдётся. Блондина хватило буквально на пару минут, но ему и они показались практически пыткой. Ощущения плюс картинка перед глазами и тронувшая мужчину покорность от души так поиграли на нервах. Парень шумно выдохнул, прикрыв глаза и скорее рефлекторно, нежели намеренно надавив на чужой затылок сильнее. Оргазм, оказывается, может быть острым и без феромонов. Итачи, повинуясь руке, прильнул ближе, словно это фигня и дыхание вообще не перекрывает, а секундой позже проглотил сперму альфы, поднимаясь с таким видом, будто это он сейчас брал кого-то в рот, а не его. Это Итачи. Итачи, господи. В голове старший брат Саске и омега, с которым Узумаки спит, упрямо проходили, как два разных человека. Ну не могут они быть одной личностью. Человек, морально доминирующий абсолютно всё живое, не может быть таким покорным и ласковым в постели. По всем правилам должен нагибать альф, а не нагибаться перед ними. Мир обязательно должен быть логичным. Поэтому мужчина, что умолял позавчера и плакал, это его омега, а Учиха старший – это какое-то неизвестное науке существо, может не смертный даже человек. И никак иначе. Но в моменты, вроде вот этих, где несколько противоречивых качеств являют себя вместе, происходит очень болезненный диссонанс. Это Итачи. И он, вроде как, дал уговорить себя на какую-то форму моногамии. Очень вряд ли даст тебе «отношения», какими ты их в своих мечтах представляешь, но ближе подпустит, так уж и быть. Спрячет иголки, сделает приятно, но, пожалуйста, не забывай, кто здесь с кем спит. – Хочу мяса, – выдаёт, вдруг, Учиха, потянувшись за телефоном. Чего? Мяса? В прямом смысле или… – Типа гюдона? – уточнил парень, наблюдая, как интенсивно бегает взгляд по строчкам на экране. Умеет же он перепрыгивать с одного занятия на другое за полсекунды. Причём так легко и естественно, будто это у тебя с головой не в порядке, коли не можешь съехать с мысли, что вот эти вот губы минуту назад были на твоём члене. – Типа стейка, – поправил, целиком и полностью погружённый в свою расследовательную операцию. – Кхм, – прочистил альфа горло, приподнимаясь на локте и насильно перезапуская собственный мозг. Стейк. Итачи хочет стейк. Мясо. Что тут рядом дельного есть? – Дай-ка сюда, – перехватывает телефон, зацепившись за максимально приятное токийское воспоминание. – Я не помню названия, но где-то рядом тут готовят такую мраморную говядину… – карты наконец-то открылись. На какой же это было улице? В паре шагов буквально от Гиндза. Народу там, конечно, всегда полно, но будний же день, есть все шансы на спокойствие. – Гьюан, – щёлкнул пальцами. Ну точно же. – Прямо сейчас хочешь или… – мысль оборвалась, потому что взгляд, на который он напоролся, был не в меру пристальным. Чужая мимика никаких подсказок не предлагала. – В чём дело? Тёмные глаза тронули на секунду губы. – Позвони им, – протянул Итачи, поднимаясь с кровати и мгновенно поворачиваясь к парню спиной. – Минут через тридцать заберём. Или сколько там это готовят. Простота, с которой это было брошено, подразумевала наличие собственного транспортного средства. Потому что, если пешком идти, то легче было бы прямо там и поесть. А на метро вряд ли будет разумно – обострённая чувствительность к феромонам, вроде бы, несколько дней после течки ещё держится. Хотя ему же они до лампочки, нет? Какие тут правила вообще? Спросить шанса не представилось, потому что Учиха исчез в коридоре. Он в принципе любил заканчивать разговоры таким образом. Просто уходил, не заморачиваясь на вежливости. Очень подчёркнуто контролировал общение, и у Наруто с этим не было проблем, за исключением того, что угадывать чужое настроение с мыслями становилось в миллион раз труднее. Взгляд на телефон. Что ж, от вагю он бы сейчас действительно не отказался. После их маленького запланированного голодания мясо – самое оно. Решено было заказать побольше. Даже, если что-то останется, до вечера едва ли доживёт. – Двадцать минут, – протянул альфа, проходя на кухню, где занимались приготовлением кофе. Взгляд по омеге. Любит же он без одежды ходить. Глаз это без сомнений радует, но и отвлекает будь здоров. Кажется, Узумаки ни разу ещё не видел этого тела без единой отметины. Это нормально вообще или есть смысл задуматься над собственным поведением? – Кофе с молоком? – уточнил брюнет, ожидая, пока кофеварка наполнит один из термосов. – Без разницы, – восемнадцать лет в приюте кого угодно сделают всеядным. Омега кивнул, выбирая одну из капсул. Так и не посмотрел на блондина ни разу. Почему-то очень захотелось уточнить, почему. – Ты ведёшь себя странно, – заметил Наруто, приближаясь к нему со спины. Он всегда был таким маленьким? Как-то раньше рост и тонкость плеч не бросались так сильно в глаза. Итачи цокнул, не оценив настроения. Закрыл первый термос, отставляя его вбок и выставляя новый. Наруто облокотился на столешницу, наклоняясь, чтобы ткнуться носом мужчине в затылок. Никогда, кажется, не привыкнет к этому крышесносному запаху. – Странно, – поправил, дёрнув головой, – не то, как я себя веду, а тот факт, что за дверь тебя ещё не выставил. – Ммм, – протянул парень сладко, прижавшись щекой к отклонившейся от него голове, – ты поэтому в глаза мне не смотришь? Наруто не удивился бы, услышав после этого рычание, но мужчина лишь максимально ровно вздохнул, призывая, видимо, богов спокойствия и терпения. Да, смысла скалить зубы нет. Это не сработает после всего, что было сказано вчера. Острые пальцы не совсем нежно впились в щёки, фиксируя подбородок и голову в принципе. Омега медленно повернулся. Чужое дыхание тронуло ухо. – Наруто, – протянул он ласково, – радость моя. Не можешь же ты не понимать, что чем веселее тебе сейчас по мне ездить, тем меньше во мне будет милосердия, когда я начну заниматься этим же в ответ, – короткий поцелуй под ухом. – В тебе по определению не может быть ещё меньше милосердия, – парировал альфа, всё же немного поворачиваясь, хотя эти тонкие пальцы действительно причиняли немало дискомфорта. – Ты последние месяцев пять только тем и занимался, что издевался надо мной. Если ты думаешь, что это возьмёт и забудется, то ты наивнее, чем кажешься. Обмен взглядов резанул чем-то весьма агрессивным, но ласкающий нос запах красил ситуацию в совершенно иные цвета. И когда свободная рука омеги потянулась наугад расстёгивать ремень на джинсах, это никого вообще не удивило. Наруто перехватил тонкое запястье, чтобы отвести его от своего лица и беспрепятственно наклониться к удивительно белой шее. До крови кусать не стал, им всё же выходить через пару минут, но достаточно, чтобы его маленькому мазохисту понравилось. Омега прикрыл глаза, производя на свет несколько дрожащий выдох, и блондин не смог удержаться. Пальцы скользнули вверх по длинным волосам, нещадно путаясь в них, и сжали пряди где-то на затылке. Итачи простонал на выдохе, когда его наклонили, укладывая щекой на столешницу возле давно уже закончившей своё дело кофеварки. Парень брал его резкими рывками, зафиксировав одну из рук мужчины за спиной и так и не подняв ладони с его головы. Очень быстро, потому что времени в обрез, но ещё и потому, что у брюнета от ощущений едва не закатывались глаза. Он поверхностно дышал, оперевшись единственной свободной рукой на острый край столешницы, что, вероятно, больно впивался ему в грудь с каждым толчком. Как же интересно это выглядит, когда ты вроде бы забираешь у человека мобильность, причиняешь боль, унижаешь даже, поставив в неудобную позу, а он выглядит при этом так, словно чувствует себя сильнее, чем когда-либо. Словно это абсолютно собственническое действие каким-то образом даёт ему свободу. Это правда очень красиво. Вызывает нешуточное уважение, потому что люди очень редко бывают в такой степени эмоционально независимы от обстоятельств. Чувствуя, что вот-вот уже доберётся до оргазма, Наруто наклоняется, чтобы оставить на плече омеги болезненный укус. Способность того кончать от боли удивлять едва ли перестанет, но точно никогда не разонравится. Позволять себе быть абсолютно искренним в постели, не волнуясь о том, что партнёру не понравится, это воистину потрясающее чувство. Учиха кончил даже быстрее, чем сам альфа. Простонал блаженно, не заметив, кажется, даже, как сильно блондин стянул его волосы. Тот впрочем пальцы почти сразу расслабил, приходя в себя и мигом теряя всё, кроме неконтролируемой нежности. Отпустил заломленую руку, спровоцировав облегчённый выдох, провёл по спине мягко, словив невероятно сильный порыв проявить ласку после маленького эпизода жестокости. – Нам пора выходить, – напомнил, ещё не выровняв до конца своё дыхание. – М-хм, – приподнимается, облокотившись на локти и разминая свои плечи и шею. – Далеко ехать? – На машине минут пять, хотя от трафика, конечно, зависит. – Сегодня что? Вторник? – поднимается, наконец, как следует, и делает пару глотков только что сваренного кофе, закрутив после на термосе крышку. Взгляд опять опустел, растеряв свою колкость. И в глаза альфе снова смотрят без всяких проблем. – Среда, – подсказывает, по какой-то причине находя этого мужчину до боли очаровательным. – Пробок часов до четырёх не будет, – машет рукой, быстро ретируясь в сторону ванной. Атмосфера какая-то очень домашняя. Они одеваются, занимаясь по ходу дела поисками недостающих деталей одежды. Поступает просьба захватить телефон и вопрос о том, на какой улице заведение. В лифте Итачи передаёт блондину термос, про который тот совершенно забыл. В целом всё в этой спешке ощущается приятно-обыденным. И мысли о супружестве не получается давить. Голова рисует картинки, как они оба приходят в один и тот же дом после работы, и это абсолютно нормально. Как Итачи делится чем-то личным по собственной воле, не пытаясь найти в чужом интересе какой-то подвох. Как со временем они знают друг друга настолько хорошо, что по одному лишь взгляду понятно, как прошёл чей-то день. Прямо сейчас казалось, что банально даже покупать продукты в этот пустой холодильник, будет приносить огромное счастье. Взгляд на омегу. Хн… Интересно, придётся ли ему использовать смертельные угрозы и шантаж, чтобы превратить эту немаленькую мечту в реальность? Двери лифта раскрылись на тускло освещённой парковке вместо светлого холла. Итачи проследовал к одной из машин, и это ожидаемо оказалось чем-то чёрным и классическим, простым с виду, но несомненно безумно дорогим. Салон принял своим просторным комфортом, кожаными сидениями с удобными подлокотниками и тем самым запахом, который бывает исключительно в новых автомобилях. – Часто ездишь? – поинтересовался Наруто, пристёгиваясь. Ему ни разу не доводилось быть свидетелем водительских навыков Учихи, и, честно, было безумно любопытно. – Ну, бегать до работы точно не могу, – усмехнулся, выезжая с парковочного места. – Откуда ты знаешь, что я бегаю? – улыбнулся, повернувшись так, чтобы смотреть на чужое лицо было удобнее. – Живёшь в пешей доступности от штаб квартиры киотской баскетбольной команды, – напомнил омега, приподняв пальцы от руля, чтобы поздороваться с каким-то соседом. – Поклянись ты хоть, что добираешься как-то иначе, я тебе не поверю, – кинул ему взгляд, пока шлагбаум автоматически поднимался перед знакомым автомобилем. Что ж, это справедливо. Наруто действительно очень любит бегать. В его представлении, лучшего разогрева в мире не существует. Приятно бегать с утра, когда ещё темно, под вечер, предвкушая горячий душ и крепкий сон, и перед тренировкой. В любое время и на любые расстояния. – Давно хотел спросить, какой у тебя рабочий график, – попытка хоть какие-то детали о жизни этого человека узнать, а то пока блондина крепко держат в личной жизни, оставляя всё рабочее за бортом. – Двадцать четыре на семь, – через смешок. Машина замирает на светофоре. – А если в офисе? – хоть что-нибудь мне дай. Какой угодно факт будет принят за правду. – Не знаю, – пожал он плечами, – мне технически не обязательно там появляться. Всего двое из моих клиентов живут по факту в Токио, и оба чертовски занятые люди. Девяносто процентов работы я делаю по электронке либо телефону. Летаю время от времени, если есть необходимость в личной встрече, но вообще-то я волен быть где угодно. – Звучит удобно, – признал Наруто, которому, чтобы даже пару дней вытребовать, приходится едва не умолять. Лишние перемещения спортсменов в принципе не поощряются, потому что риск получения травмы растёт геометрически, когда твоя жизнь пусть и частично, но в чужих руках. – На деле дерьмо, – поделился омега, ускоряясь, чтобы успеть под зелёный. – Почему? – так и не оторвал ни разу взгляда от Учихи. Он выглядит чертовски привлекательно в тёмной кофте со слегка закатанными рукавами. Водит, к слову, очень уверенно, можно даже сказать, что мягко, словно никуда в мире не торопится, что, иронично, приводит его к цели быстрее, чем нетерпеливая манера того же Кибы. – Полезно разделять рабочее и личное время, – выдохнул голосом мудрого нии-сана, – когда работа происходит только в одном месте, её легко отложить, забыть и так далее. А, если работаешь постоянно и везде, ловишь себя на том, что расслабляться уже в принципе не умеешь, будь ты в баре, постели или душе. – Если ты в постели со мной думаешь о работе, я приму это за личное оскорбление, – предупредил Узумаки, прекрасно понимая, что он в это время в принципе ни о чём не думает. – Ладно, плохой пример, – согласился омега, кивнув пытающейся перейти дорогу девушке, притормаживая. – Но ты понял, о чём я, – поворот на соседнюю улицу. – Дальше я не знаю. – Сейчас будет направо и потом на какую-то из маленьких улочек, – протянул Узумаки, наконец, уделяя дороге внимание. – Ты серьёзно не знаешь район, в котором живёшь? – Неправильный вопрос, – качнул брюнет головой, – ты серьёзно знаешь его по памяти? – Мне нравится гулять, – пожал Наруто плечами. – Какой смысл быть в каком-то месте, если не удовлетворяешь своё любопытство? – При всём желании не смогу удовлетворить то, чего нет, – парировал он, замедляясь. – Следующий поворот, – бросает альфа, изучая названия заведений и отправляясь года на три назад в своей памяти, чтобы отследить шаги. – Может, если бы ты наслаждался моментом, а не плыл сквозь него, с настроением дела бы обстояли получше, – заметил как бы между прочим. – Ну прости, – усмехнулся Учиха, – если мне не пять лет и мир не кажется волшебной сказкой. – Тот факт, что мир бывает уродлив, не значит, что им нельзя наслаждаться, – взгляд на мужчину. Он серьёзно не поправит его сейчас? По носу не щёлкнет? Не укажет на незримую линию, которую тупой альфа вот-вот переступит? Ничего? Можно всё? Интересная привилегия. – У каждого свои слабости. – Например? – Секс, – автомобиль медленно остановился, и омега полноценно посмотрел на блондина, – вино иногда. Сигареты под настроение. Тупые шуточки Шисуи. Я называл уже секс? – У тебя это установка на любую непонятную ситуацию? – уточнил Наруто, не представляя и совершенно точно даже не думая о сексе после того, как узнал, что для собеседника это способ наслаждаться жизнью номер один. – Дошло наконец? – улыбнулся одними уголками губ, сделав взгляд абсолютно дьявольским. – Брысь. – А? – что за подстава сознания: тупеть от одного только взгляда и двусмысленного подтекста? Типа, он тебе нравится, да, но не надо активно представлять себе всякие вещи в неподходящее для этого время. – Мы на месте, – подсказал Итачи с улыбкой, – и я точно внутрь не пойду. Очень вряд ли там все посетители беты. Внутри народу практически не было. Видимо, основной поток клиентов всё же ближе к вечеру. Двух минут не потребовалось на то, чтобы оплатить заказ и забрать. Машины на улице не обнаружилось, что не удивительно, учитывая постоянный поток проезжающих автомобилей и невозможность разъехаться. Итачи, сделав маленький круг по кварталу, появился в поле зрения немногим позже. – Я тут понял, что не удивился бы, оставь ты меня здесь одного, – признался Наруто, падая обратно в салон. – Ты пешком у меня дома окажешься быстрее, чем я на машине, – напомнил Учиха пресно. Обратная дорога, как обычно, показалась в разы короче, чем путь до ресторана, и Наруто активно думал об этой шутке восприятия, пока автомобиль не свернул к подземному гаражу. Салон к этому времени уже пропитался ароматом еды, и пустой желудок требовал внимания. Парень глотнул кофе, надеясь, что это подарит сил хотя бы на путь в двенадцать этажей, но сделало, кажется, только хуже. Ну не пьёт он кофе на голодный желудок. Да и вообще после этой недели умнее было бы начинать утро с воды. Лифт замер, проехав лишь один этаж, и какой-то мужчина уже почти шагнул внутрь, но оперативно упёрся рукой в одну из дверей. Наруто сначала даже не понял, в чём дело, но всё встало на свои места, когда Итачи резко отвернул голову, неосознанно оказавшись ближе к Узумаки и практически задев носом его плечо. Очень странно. Во-первых, он настолько привык к высокой концентрации феромонов Учихи, что уже и не замечает, сколько их в воздухе вокруг. Хотя в небольшом пространстве много и не надо, чтобы припечатать не готового к этому человека. Во-вторых, то, что мужчина альфа, уловилось сразу, но не сказать, чтобы очень уж сильно, и это разнится с реакцией Итачи, чья чувствительность к запахам была какой-то ну очень избирательной. – Я подожду следующего, – улыбнулся незнакомец, немного отпрянув. Наруто улыбнулся в ответ, благодаря и извиняясь одновременно. К моменту, как двери мягко закрылись, а лифт пришёл в движение, лоб омеги уже полноценно упирался блондину в плечо. – Всё нормально? – уточнил, не торопясь лишний раз двигаться. – Да, – выдохнул брюнет, прикладывая руку к носу, – такое чувство, что по лицу от души прошлись ногой. Ауч. Кажется, в школе о таком рассказывали. Этот феномен происходит исключительно с омегами и в большинстве своём именно в течку. Когда дышишь одним человеком до такой степени, что не замечаешь уже даже запаха, а потом чувствуешь другого альфу, и это проходит по носу, как нашатырь. Звучит не слишком приятно. Альфам в этом плане повезло. – Я до сих пор не очень понимаю, что и в какой степени влияет на тебя, – взгляд вниз. Положения он не поменял, но дышит ощутимо свободнее. – Вряд ли смогу объяснить. Того, к чему я слеп, для меня не существует. Я не представляю, как мир ощущают другие омеги. – Ну ты ловишь с других раздражение или только злость? – Злость я видел только у Фугаку. А, ну ясно. Вероятно, эмоции он по феромонам различать умеет, но только в плане направления. Может сказать, в хорошем человек настроении или нет, но не способен определить, в какой степени. – Но это, если речь об одном человеке, – поправил мысль, наконец, выпрямившись, и как раз вовремя для распахнувшихся на нужном этаже дверей. – Коллективно, естественно, можно большего добиться. Вас же с Саске хватило, чтобы механизм самозащиты запустить. Хотя вы для примера тоже так себе. Ноль контроля над эмоциями, не говоря уже об адекватном восприятии собственной силы. Блондин усмехнулся, проходя вслед за мужчиной в квартиру. Ну не может он поддерживать разговор без замечаний. Не умеет. Не пытается. Собеседнику всегда есть, куда стремиться. – Мне когда-то кто-то говорил, что искренность – очень ценное качество, – протянул, прекрасно понимая, как это покоробит собеседника. Куртка отправилась на вешалку. – Разумеется, ценное, – не стал забирать обратно собственные слова, – для ребёнка семилетнего. – Ты всегда так плохо врёшь или только мне? – уточнил, проходя в сторону кухни. – Что, прости? – тормознул он в дверном проёме, предельно медленно развернувшись. Видимо, дарил время на побег. – Скажи, что тебе это моё качество не нравится, – если альфа улыбнётся ещё шире, станет уже больно, – только в глаза посмотреть не забудь, иначе не поверю. Итачи насильно ровно вздохнул, что-то агрессивно задавив в себе только что. В тёмных глазах ни намёка на злость, но раздражения и желания съездить идиоту по лицу целое море. – Ты... – протянул Учиха недобро, но так и не закончил мысль. Наруто, попросив моральных сил у голода, шагнул вперёд, и Итачи – господи – отпрянул. Не снизошёл до этого. Не решил, что готов отойти. Просто не смог не сдать позицию, и это перевесит любое оскорбление, что могло вертеться у него на языке. – Тёплый? – подсказал парень, только сейчас осознавая разнообразие опций игр по нервам. Даже изобретать ничего не нужно, просто бей его же словами. – Болван, – поправили холодно. – Тоже не новость, – хохотнул Узумаки, и аргументация исчерпала себя. Итачи выдохнул, смирившись с тем, что сам же и подарил собеседнику все необходимые инструменты, чтобы быть в разговоре сверху. Дальше даже пытаться не стал. Просто отправился выбирать себе алкоголь на утро, и Наруто не рискнул останавливать. Мясо и вино – это древнейшая комбинация, никогда не дающая сбоев, а у человека впервые за долгое время натуральный выходной, и отнимать у него маленькие радости рука не поднялась. Почему-то очень хотелось обнять, но загонять и дальше в угол было бы не вежливо. Мясо было уже заботливо нарезано, и первый кусочек отправился в рот ещё на стадии вскрытия пластиковых контейнеров. Альфа блаженно прикрыл глаза, чуть не простонав в голос, потому что попал в гастрономический рай. Это даже вкуснее, чем он запомнил. Всегда бы так завтракать. Итачи, как обычно, исчез из помещения безо всяких объяснений, а вместе с ним и вино. Обнаружился, как и ожидалось, в гостиной на мягком ковре. Откинувшись на диван, наслаждался утренним солнцем, смахивая на строптивого кота, который в любое другое время готов порвать на кусочки, но моментами оттаивает, чтобы понежиться, и происходит это настолько неожиданно, что ты не можешь не любоваться. – Расскажи, кто тебе нравился до перехода, – протянул блондин, опускаясь в невысокое кресло напротив. – Ммм? – оторвал голову от дивана, подумав, вероятно, что ослышался. Вопрос этот, как ни звучал бы невинно, всё же был до чёртиков личным. Сущность альфы и омеги ломает тебя так или иначе, прогибая под собственные правила. Переход – это всегда момент болезненный, переписывающий совершенно мировосприятие. И в принципе предпочтения «до» не имеют больше значения, но разговаривать о них всё равно требует так или иначе особого уровня доверия. Того уровня, которого хотелось от этого невозможно закрытого мужчины. – Мне нравилась Сакура, – решил начать с себя, потянувшись-таки за наполненным бокалом, – чертовски долго, даже немного после перехода. – Я помню, – протянул омега тихо, подцепив палочками кусочек мяса. А, ну да. С кем он, собственно, этой проблемой и делился. – Ей до самого выпуска нравился Саске, – улыбнулся Наруто, с трудом веря, что это когда-то действительно казалось ему важным. Вообще, многие альфы сохраняли интерес к женщинам после полового созревания, но Наруто не был одним из таких. Его глаз теперь радовали исключительно омеги и мелкие беты. Итачи мягко усмехнулся. – Он тебе, кстати, сказал? – Сказал что? – не понял блондин, так и замерев с кусочком говядины в воздухе. – Ему нравился ты, – улыбнулся одними глазами, – ну, ещё немного Изуми. Но в основном ты. – Кому? Саске? – рассмеялся Наруто, почему-то находя эту информацию несколько дикой. – В жизни бы не подумал, – вспомнить бы, как дышать. – М-да, – протянул брюнет через улыбку, – я честно надеялся, что ты окажешься омегой. Но солнышку не суждено было остаться солнышком. – Хей, – сощурился парень. Ну, зачем ты так? Маленькая пауза заполнилась мясом и вином, поэтому блондин не сразу даже сообразил, о чём речь, когда омега подал, наконец, голос. – Шисуи, – сказал очень спокойно, в рекордное время прикончив первый стакан красного. – Ммм? – дёрнулись светлые брови. – Мне нравился Шисуи, – пояснил Учиха, наполняя по новой бокал. Какая-то очень детская ревность прошлась когтями по грудной клетке. Он не мог этого, разумеется, знать, и на данном этапе это опять же не слишком-то важно, но почему-то факт первоначальной нелюбви к этому мужчине перестал казаться таким уж нелогичным. – В детстве думалось, что это одна из форм уважения. В конце концов, меня растили с уверенностью в том, что на выходе я буду альфой, и смотреть на знакомых альф со звёздами в глазах – это, по-моему, даже ожидаемо, но к нему это было немного не тем, – подогнул ногу, чтобы расположить на ней удобно собственный локоть. – Он знает об этом? – почему-то очень важно знать. – Знает? – через смешок. – Мы с ним один раз едва не переспали по пьяни. Фраза эта резанула очень больно, и у Наруто не очень получилось это скрыть. Он в принципе был не ревнивым человеком, да и смысла-то ревновать вот этого мужчину особо не было – в его глазах все люди одинаково несущественны. Но разве же это важно, если речь о, вероятно, единственном человеке, в которого Учиха был по-настоящему влюблён? – Откуда, по-твоему, берут начало его идиотские шутки? – дёрнул бровью, по видимому, собираясь наказать наглого альфу за то, что опять полез в личное. Не спрашивай, если не готов услышать ответ, да? – Я совершенно точно не хочу знать, откуда, – выдохнул парень, пытаясь найти хоть намёк на сострадание во взгляде напротив, – но ты всё равно ведь расскажешь. Губы омеги тронула мягкая улыбка, но не та, которая из успокаивающих, а та, с которой психопаты начинают своих жертв расчленять. – Если моё солнышко хочет меня получше узнать, я не посмею останавливать, – протянул он, очень чётко обозначив, насколько легко может ранить, и пальцем не дёрнув. И, как и в любой его игре, важно не то, станет ли он на полном серьёзе, а то, что он может. Карта лежит на столе, и, даже если за ней не потянутся, ты всё равно её видишь. Выдох. Окей. Хочешь силы раскидать – вперёд. Они все у тебя. С этой стороны уже заранее сдались, не намереваясь даже заходить с атаки. Белым флагом махнул, что там осталось ещё? На колени упасть? Без проблем. – Давай, – кивнул, допив в пару глотков содержимое своего бокала. Итачи цокнул, холодно сощурившись. Нет, а чего ты ожидал? Атаки на тебе не работают, защищаться тоже смысла нет. Остаётся только ждать, что рычащей собаке рычать надоест. – Там не может быть хуже, чем то, что я себе представлю, – потянулся разливать по бокалам остатки вина, – если он, конечно, не взял тебя после первой же течки, – поправил себя сразу же. Закон не запрещает секс с омегой, будь ему хоть четырнадцать, но Узумаки искренне не понимал, почему их считают эмоционально зрелыми, если девочки в этом же возрасте ещё проходят, как дети. Не важно, какой у тебя пол, если тебе нет как минимум шестнадцати, законодательство должно защищать тебя от вещей, которых ты в полной мере ещё не способен понять. Итачи как-то странно рассмеялся: тихо, может даже бессильно. – Ты чертовски утомляешь, – выдохнул, откинув голову на диван, но так и не оторвав от собеседника взгляда. – Это потому, что ты в руки не даёшься, – улыбнулся парень очень по-доброму, и у Итачи, кажется, дёрнулся глаз. – Так расскажешь или нет? Как оказалось, отвечать добротой на злобный оскал – тактика очень действенная. Агрессии просто не за что зацепиться, когда ты весь мягкий и абсолютно не острый. Поначалу это казалось абсурдным, но Учиха – человек, который может дискутировать вечно – действительно очень быстро ломался на собственной же территории. – Да блять, – выдохнул омега, прикрыв глаза. Помолчал, покачал бокал в руке с десяток секунд, выдохнул. – Нет, это было не после первой же моей течки, хотя ты тот ещё идиот, если считаешь, что кто-то вообще ждёт до совершеннолетия, – Узумаки поджал губы, приняв решение стереть эту фразу из собственной памяти. Он знает, разумеется, знает, что половая активность у большинства начинается сразу же после перехода, но можно он не будет думать об этом активно? – До меня далеко не сразу дошло, что Шисуи нравился мне, как альфа. Реальность догнала как раз к какому-то семейному мероприятию, и я поделился этим фактом. Мы нормально так выпили, и кому-то, не помню даже, кому, показалось чудесной идеей использовать одно из множества помещений в особняке нашего дяди по назначению. Наруто терпеливо слушал, отвлекаясь параллельно на какие-то мелкие мысли, чтобы не представлять это всё себе слишком уж ярко, но зубы скрипнуть хотели. Ты признался ему в своих чувствах. Ты, который считаешь их глупыми и отмахиваешься теперь даже от намёка на нечто серьёзное. Резко захотелось спросить, когда это было. Был ли Узумаки уже альфой, и, если да, смог бы хоть как-то повлиять на судьбу этого человека, если бы банально был рядом? Что-нибудь вообще поменялось бы? Какие-нибудь из этих запертых дверей были бы сейчас открыты? Спекулировать, конечно, бесполезно, но влюблённому мозгу попробуй докажи. – Я с тех пор, по-моему, так не смеялся, – признал Итачи через шумный смешок, выдёргивая немного из меланхолии. – Потому что родственники? – уточнил, очень надеясь на «нет». Скажи, пожалуйста, что просто человек не твой, что ты дотронулся до него и понял, что ничего с ним делать не хочешь. Не говори, что не переспал с ним исключительно потому, что природа так пожелала. – Да, – отставил пустой бокал от себя. Минуты через две точно пойдёт за второй бутылкой, и его стоило бы остановить, но Наруто не станет. – Чем ближе родство, тем меньше воспринимаешь в человеке. От Саске так я в принципе кроме злости ничего не ловлю, Шисуи тоже недалеко от меня в генетике ушёл, и это всё равно, что спать с бетой. Некоторым людям заходит, но меня как бы не по члену в заднице ломает. Хах. Да. Тебя ломает по феромонам. Которые по счастливой случайности Узумаки способен предоставить. А что, если бы нет? Нашёл бы ты хоть одну причину быть сейчас здесь, если бы не эти чёртовы феромоны? – В общем, мы попробовали, ни одному из нас не понравилось, и «а не хочешь ли ты нагнуть Итачи-куна» стало шуткой номер один, которой он до сих пор ставит людей в неловкое положение, – подытожил, поднимаясь с пола. – Всё решает химия, верно? – протянул блондин задумчиво, очень стараясь не позволять себе думать об этом, но не слишком преуспевая. – Так или иначе, – не стал оспаривать. – Тебе серьёзно плевать? – спросил, тормознув омегу на пути в коридор. Он замер практически уже в дверях, издав один из своих усталых выдохов, после чего глянул на альфу в полоборота. – А тебе серьёзно нет? – склонил голову. – Я хочу пить, и жажду утоляет только вода. Ну и что? – Это не одно и то же, – покачал блондин головой. Это же жизнь твоя. – Разве? – пропустил на лицо что-то практически ласковое. – Сколько партнёров тебя удовлетворяло в постели? – подкинул интересную мысль, и Наруто не смог не поймать, потому что они действительно в одинаковой друг с другом ситуации. – Можешь в принципе не отвечать, нам обоим понятно, почему моногамное до ужаса создание, которое из принципа не хочет просто с кем-то спать, будет перманентно свободным. Я на многое могу здесь посетовать, начиная хотя бы с твоей невозможной болтливости, но вот уж на то, что это ты, я жаловаться точно не стану. Я взял бы и беспринципную мразь, если бы это облегчило мою блядскую ломку, но давай-ка погрустим о том, что не пришлось, – Наруто начал смеяться ещё где-то на «моногамном создании», но к концу этого саркастичного монолога настроение в принципе могло считаться реабилитированным. – Ладно, я понял, – всё ещё через усмешку. – Знаешь, для человека, который рычит на всё по поводу и без, ты действительно умеешь поднимать настроение. – У тебя нет никаких доказательств, – бросил он через плечо, исчезая в коридоре. Может, это странно, но Наруто действительно никогда не смотрел на свою ситуацию в подобном свете. Ему никогда не казалось, что природа что-то там решила за него несмотря на то, что она действительно отняла у него абсолютно каждого потенциального партнёра, кроме одного. Это не казалось каким-то злым роком. Напротив, очень походило на удачу. – А вообще, – протянул омега, вернувшись со свежей бутылкой, – раз уж мы подняли эту тему, – приземлился на своё прежнее место на полу, тут же принимаясь разливать напиток богов по бокалам, – тебе бы тоже не мешало подумать, надо тебе это всё или нет. – В смысле? – не понял блондин. Не для этого он потратил столько нервов, чтобы решить в конце пути, что ему этого не надо. – В смысле, давай не притворяться, что из нас с тобой получится какая-то семья. Ни для кого не секрет, что я не хочу детей, и как бы ты красиво своими глазками ни хлопал, это желание во мне не появится. Наруто звучно усмехнулся, не удержав в себе нежного взгляда. Он-то думал, что Итачи будет всеми способами съезжать с этой темы, а она взяла и всплыла добровольно в разговоре. – Я знаю, – заверил. На самом деле, он действительно решил уже всё для себя, и относительно давно, но не думал, что попросят озвучить так скоро. – Поверь, я не имею заблуждений о твоём отношении к браку и детям. Я с самого начала понимал, что твой максимум – это какая-нибудь нетрадиционная форма отношений, и, может, это не совсем красиво вписывается в мою идею о будущем, но счастье имеет разные формы, и мне вовсе не обязательно быть отцом, чтобы не жалеть о принятых решениях. – Если ты действительно в это веришь, Наруто, то тебе ещё расти и расти, – заметил брюнет, вновь обратив своё внимание на еду. – Возможно. Но это не твоя проблема. Взгляд неожиданно обжёг. – Любая твоя проблема – это автоматически моя проблема, – напомнил Учиха. – Нет, – даже думать так не позволит. – Ты, может, не замечаешь этого, но тебя постоянно швыряет от моего старшего брата до моего омеги, причём в рамках одного разговора. Помолчи, я не закончил, – оборвал, без сомнения, очень веский аргумент. – Я понимаю, что вся твоя любовь, доверие и небезразличие берёт корни в прошлом. Это оставь, но прекрати меня опекать. Во-первых, это теряет смысл, если минутой ранее ты мне доступно объяснил, куда и как глубоко мне следует засунуть своё мнение, и я уже банально не отслеживаю, обнять ты пытаешься или собираешься душить. Во-вторых, это никому здесь вообще не помогает. Кислородную маску всегда сначала надевают на себя, а потом думают о других. Себя счастливым когда сделаешь, так уж и быть, я приму твою помощь, но до этого момента, прошу, оставь свои родительские наставления при себе. Сказать, что Итачи малость удивился, услышав всё это, не сказать ничего. Брови дёрнулись вверх, чего на памяти блондина ещё ни разу не делали, и выражение лица в целом было совершенно Учихе не свойственным. Когда действительно внимательно послушал, что сказали, и не ушёл мгновенно ни в какую конкретную эмоцию. Не нашёл в себе на такое реакции. Пауза начала уже не слабо так давить, когда раздалось спокойное: – Я понял. – А? – переспросил Узумаки, чей организм только что испытал самый настоящий стресс. – Я перестану, – пообещал омега, облокотившись удобно на диван. – В чём подвох? – Ни в чём, – усмехнулся, потянувшись таки ещё за одним кусочком говядины, – ты прав. Моё мнение непостоянно, и мне давно следовало это исправить. Я, конечно, придумаю, как тебя на место поставить за «помолчи», но я тебя услышал. Наруто мягко усмехнулся, ощущая, словно множество вещей встали только что на свои места. Какую-то маску сняли с лица, какую-то ложь оставили позади за ненадобностью. – Н-да? – поднёс к губам свой бокал. – Притворимся, что тебе не захотелось меня только что раздеть из-за этого? Губы напротив тронула слишком уж коварная улыбка. – Смотри-ка, а ты переживал, что недостаточно хорошо меня знаешь.