Врываясь вихрем

Вэй Ин врывается в его жизнь вихрем, ворохом красок, улыбок и разговоров – и Лань Чжань с его упорядоченной жизнью чувствует себя растерянным. Дезориентированным. Хотя в самом начале, когда он уверен, что Вэй Ин – лишь несмышленый ветренный глупец, за улыбками которого скрывается сплошь пустота, эту растерянность выходит быстро развеять. В голове селится уверенность, что справиться с ним будет нетрудно. Но правление ее длится недолго. Потому что Вэй Ин быстро доказывает – не стоит его недооценивать. Для слепцов это может обернуться крахом. А Лань Чжань к слепцам себя никогда не причислял. Вэй Ин с легкостью разрушает заклинание врат – случайность, думает Лань Чжань. Вэй Ин без труда и на равных противостоит ему во время сражения – везение, думает Лань Чжань. Вэй Ин насмешливо отбивает любые вопросы, с улыбкой находя ответы, а после позволяет себе дерзость, ввязываясь в заведомо проигрышный спор – что за вопиющая глупость, думает Лань Чжань. Вэй Ин беззаботно нарушает правила снова и снова, одно за другим, не боясь, кажется, гнева ни земного, ни небесного – Лань Чжань никогда раньше не испытывал раздражения такой силы из-за кого-либо. И, нет, он ни капли не впечатлен. Вот только, возможно, совсем немного все же впечатлен. И, возможно, краем глаза он продолжает приглядывать за Вэй Ином с той их встречи на крыше, когда Лань Чжань впервые по-настоящему на него посмотрел. Впервые против воли признал в нем того, кто стоит хоть каплю внимания. Но с тех пор все с каждым днем становится лишь хуже. Потому что Вэй Ина в его жизни становится все больше. Его несносного вздора – все больше. Его улыбок – все больше. Его разговоров – все больше. И если в первый, второй, третий раз заклинание, закрывающее ему рот, помогает – то к четвертому разу Лань Чжань с раздражением ловит себя на том, что болтовни Вэй Ина ему вдруг начинает не хватать. А еще – что недовольно мычащий, такой яркий в своем возмущении Вэй Ин заставляет что-то в его животе едва уловимо и незнакомо сжиматься. Вероятно, он просто съел на обед что-то не то. Надо бы лучше за этим следить. Но потом Лань Чжань осознает, что начинает не просто присматривать за Вэй Ином – во избежание очередной катастрофы, чтобы успеть ее вовремя предотвратить, – но сам выискивает Вэй Ина взглядом. Он говорит себе, что это также лишь очередная предосторожность. Ведь Лань Чжань не слеп. А Вэй Ин – стихия, способная бездумно и беззаботно разрушить все на своем пути. Разрушить его, Лань Чжаня. Лань Чжань заставляет себя выдохнуть. Заставляет вдохнуть. Его жизнь – размеренная и упорядоченная, она подчинена своду правил. Чужих и его собственных. Потому что так нужно. Потому что он должен быть силой, непоколебимой и абсолютной. Кому-то вроде Вэй Ина в этой жизни нет места. Вот только он не спрашивает, есть ему место или нет. Он просто приходит и занимает его. Занимает в повседневной рутине. Занимает в мыслях. Рушит тишину внутреннюю и внешнюю, разбивает одной улыбкой равновесие, которого Лань Чжань так долго стремился достичь. И Лань Чжань чувствует, как ярость, незнакомая и рассветно-алая, вскипает в его груди. Ведь Вэй Ин должен был быть лишь очередным излишне самоуверенным глупцом – но вместо этого он вновь и вновь рушит любое предубеждение на свой счет. Он совершает поступки, кажущиеся бессмысленными на первый взгляд – оказывающиеся продуманными и взвешенными на поверку. Он демонстрирует свою силу и стойкость с неизменной улыбкой, с такой легкостью, что это не может не раздражать Лань Чжаня. Ведь то, что стоило ему самому долгих лет и стольких усилий, кажется, дается Вэй Ину вовсе без какого-либо труда. И это раздражает. Злит. И ярость вскипает там, в груди все ярче, все неистовее. И лишь долгие годы практики помогают держать ее внутри, не дают ей вырваться на свободу, пока пальцы до белых костяшек сжимаются на рукояти меча. Вэй Ин небрежен и легкомысленен – кажется Лань Чжаню. Он говорит, не думая, и поступает бездумно. Его не волнуют последствия. Он ни о ком и ни о чем не заботится. Те сила и ум, что были ему даны, бездарно растрачиваются из-за него – уверен Лань Чжань. Но Вэй Ин продолжает показывать, как сильно он ошибается. Продолжает с улыбкой демонстрировать свою силу внешнюю – силу внутреннюю. Продолжает доказывать, что лишь слепец способен не воспринимать его всерьез. А Лань Чжань слепцом себя никогда не считал. Вот только на практике именно слепцом он является. И когда стихия по имени Вэй Ин сносит его жизнь с привычных, годами выстраиваемых столпов, Лань Чжань оказывается к этому не готов. Но еще хуже то. Что он оказывается совсем не против этого.