не забывай, кто ведёт в танце

      Отплывая от берегов Неаполя, Леоне разглядывал высящийся над равниной Везувий. Шатаясь по улицам, практически не думаешь о том, что совсем рядом спит устрашающее, но красивое чудовище, когда-то давно выплеснувшее из своих недр на эту местность огромное количество лавы. Но как только яхта отплывает достаточно далеко, чтобы побережье выглядело как на ладони, невольно содрогаешься при мысли, что гигант, ворочаясь, может проснуться.       Неаполь всё отдалялся, и казалось, что вместе с ним отдаляются и все совершенные в прошлом ошибки. Они, как и город, уменьшались, превратившись в тонкую линию на горизонте, а потом исчезли вовсе.       Может, стоило выходить в море почаще. Может, стоило прожить всю жизнь на чертовой яхте, изредка пополняя провиант на берегу, а в остальное время не позволяя тьме и грязи догнать по волнам. Затея, несомненно, наитупейшая, ведь свою грязную душу не выкинешь; приходится таскать в себе, и тогда всё придуманное им предприятие теряет смысл. От себя не убежишь.       Из вод Неаполитанского залива яхта вышла далеко в Тирренское море. Несмотря на спокойствие, царящее вокруг, на палубе настроение было совсем иное. Аббаккио понимал, что они не прогулки ради отправились в плаванье, и холодный, немного зловещий вид Буччеллати, который всегда выглядел подобным образом во время ответственных заданий, это только подтверждал.       Леоне пытался подавить зародившееся в груди беспокойство, прогуливаясь от кормы до носа и обратно снова и снова. При этом он так увлечённо разглядывал плещущиеся волны, что незнакомый человек, достаточно насмотревшись на это зрелище, принял бы его за мариниста. Либо за бандита, выслеживающего погоню, что было гораздо ближе к истине.       Безмятежными оставались разве что Наранча и Миста, развалившиеся на крыше рубки. Леоне не вникал в их болтовню, он вообще ни во что не вникал, кроме шумящих волн. Бруно оставался на носу яхты, вдыхая соленый морской воздух. Аббаккио огляделся и заметил Джорно, маячившую на другой стороне судна; Фуго не отходил далеко от своего лидера, будто хотел быстрее всех узнать причину путешествия.       Наконец, Буччеллати её объявил. Польпо, самоубийство, сокровища, Капри. От озвученной суммы, оставленной покойником Польпо, разве что глаза на лоб не полезли, но через секунду всеобщее внимание заняло уже не это.       От Наранчи остались одни ботинки.       Через пару мгновений исчез Миста, а потом и полезший его искать Фуго.       Их осталось трое. Леоне напряжённо слушал Бруно: конечно, их атаковали из-за денег, другого и быть не может. Только когда речь зашла о том, что остальных, возможно, уже убили, Джорно вдруг подала голос.       — Они живы. И они где-то здесь, не могу сказать, где именно… — она повернула голову по направлению ветра, трепавшего ее волосы. — Но они точно живы.       Джорно стояла прямо перед Аббаккио, и, не выдержав этого её тона (будто она действительно знала, о чем говорила, хотя сам он ничего понять не мог), Леоне наклонился к ней так близко, что выбившиеся из косички пряди невесомо касались его лица.       — И какого черта ты так в этом уверена? — прошипел он.       Джованна, нисколько не растерявшись, начала объяснять. Да, она превратила туфлю Наранчи в гребанную муху, и теперь насекомое кружит вокруг входа в каюту, пытаясь найти своего хозяина.       Леоне хотел уже отпустить едкий комментарий, но Буччеллати, жестом попросив его замолчать, дал девушке продолжить.       Враг совершенно точно опасен, но вынужден скрываться, что говорит о слабости станда. Значит, разгадав способности врага, его можно будет легко одолеть.       Конечно, используя станд Аббаккио. Спасибо Буччеллати за наводку.       Джорно впервые за всё путешествие подняла на него взгляд.       — Хочешь сказать, твой станд может найти врага?       Она сидела на корточках, упираясь ладонями в доски, и её глаза выражали неподдельное…       Леоне отвернулся. Что бы там у неё во взгляде ни было, ему плевать. Но Бруно продолжал на него смотреть, и Аббаккио протянул нехотя:       — Как знать…       Зачастую Буччеллати прощал Леоне причуды его собственного настроения, но только не сейчас.       — Ты не можешь просто взять и начать упираться на пустом месте, когда мы все в опасности! — он опустился на гневный шёпот.       Леоне перебил его, чего не позволял себе без весомых причин, ну… никогда.       Но ведь это и была весомая причина.       — Я не собираюсь палить способности своего станда перед этой мелкой дрянью, — он указал пальцем на сидящую за Бруно девчонку. — И дня не прошло, а ты уже требуешь от меня доверия к ней? Хрена с…       — Если ты не используешь свой станд, мы умрем на этом самом месте, Леоне! Врага не найти так просто…       — Ты говоришь так, потому что это внушила тебе соплячка? Что ж, это тупая и трусливая догадка, а враг прячется в каюте, и сейчас я спущусь вниз, чтобы прибить ублюдка!       Он дернулся по направлению к сломанному люку, как почувствовал, что его тянут за рукав. Леоне снова приготовился убеждать Бруно, но тот, весь в ярости от его бараньей упёртости, сидел в стороне. За рукав его схватила соплячка. Аббаккио занёс было руку, чтобы оттолкнуть её и хорошенько обматерить, потому что эта заносчивая, наглая, раздражающая девка вдруг решила, что имеет право раскрывать свой поганый грязный рот и указывать ему…       — Если ты не узнаешь способность вражеского станда, мы сгинем, Леоне.       Он рассвирепел настолько, что, едва трясясь, наклонился к ней и прорычал прямо в лицо:       — Если ты, гребанная дура, не заткнешься…       Джорно, оттолкнув его одним плавным движением, зашагала к каюте.       — Я — Джорно Джованна, и у меня есть мечта.       — Что ты, блядь, несёшь? — выкрикнул Аббаккио ей в спину.       Она, не оборачиваясь, произнесла:       — Ты можешь разгадать эту тайну, ведь так?       Бруно, опомнившись, в отчаянном жесте протянул к ней руку:       — Джорно, постой!       Из ниши, над которой проходила Джованна, показалось какое-то щупальце с вытянутой иглой. Эта игла с рукоятью напоминала шпагу и, дёрнувшись, щупальце в мгновение ока накололо девушку на острое лезвие.       — Черт, это враг! — Бруно кинулся на помощь. — Джорно, используй Gold Experience!       Но её уже и след простыл.       Буччеллати, убирая со лба мокрую челку, пораженно пробормотал:       — Она не успела защититься… не было даже шанса…       Бруно хотел рассмотреть место исчезновения Джорно, но на этот раз уже Аббаккио схватил его за рукав.       — Сумасшедшая сволочь… Поперлась, чтобы доказать… Разве она не говорила, что станд убьёт её? — он оттолкнул Бруно от злополучной ниши. — К этой херне нельзя подходить.       Леоне шумно выдохнул, пытаясь спустить пар. Признавать чужую правоту он не любил, а сейчас этого делать тем более не хотел. Но, стоило признать…       — Она знала, что ты не оставишь её, Буччеллати. Я ей не доверяю, но Джованна — абсолютно безбашенная…       Злосчастная муха всё ещё летала рядом, и Бруно использовал Sticky Fingers. Открыв дощатый пол своей застежкой-молнией, они заглянули внутрь. Комната внизу была пуста. Муха сменила направление полёта, и они ринулись за ней.       Ладно. Наверное, зря Леоне орал ей в лицо оскорбления; девчонка, судя по всему, была права.       — Я призову станд, Буччеллати, но нам надо свалить отсюда.       Тот кивнул и, расстегнув молнию, они скрылись внизу.       — Moody Blues!       Станд механически зажужжал брошенной телефонной трубкой. Выскользнув обратно на палубу, Бруно следил, как чужой станд повторяет действия Наранчи, который пять минут назад ещё стоял здесь.       С ним произошло то же, что и с Джорно: в плече Наранчи появилось небольшое отверстие и, мгновенно сдувшись, будто воздушный шар, он начал погружаться в слив раковины. Изучив странную, сплющенную консистенцию, в которую превратилось тело Гирги, они проследили его движение по водопроводным трубам.       Враг прятался в крошечных зазорах и щелях под кораблём. Там же он прятал и всех, кого успел ранить.       И, Аббаккио почувствовал: враг движется. В подтверждение его слов чертова муха снова полетела к ним. Но, раскрыв застёжкой пол, они ничего не увидели. Труба была абсолютно пуста, и ни врага, ни самого станда Аббаккио там не было. Не было его и в комнате, и в полых пространствах между стенами и обшивкой яхты. Это означало…       «Мы не раскрыли способности вражеского станда. Нет, раскрыли их не полностью»       Но теперь Moody Blues был замурован в странном пространстве под палубой, которого, на первый взгляд, не было и быть не могло. Отлично. Раз уж Леоне взял на себя эту задачку, он должен довести дело до конца. Сейчас… ему стоит помочь Бруно. Леоне знает, как указать путь к врагу. Он ударяет кулаками по стенам, разбивая в кровь костяшки, и пусть Джорно Джованна, бросившая ему вызов, подавится, потому что он разгадает эту ублюдочную загадку.       Враг, приблизившись, нанёс ему удар. Леоне успел почувствовать, как из рук сочится кровь, а потом его расплющило, растянуло и затащило в пустое пространство между двумя палубами. Благодаря следу из его крови, Бруно осталось лишь сложить два и два.