не забывай, кто ведёт в танце

Золото. Очень много золота, ювелирные украшения с драгоценными камнями и пачки крупных купюр были спрятаны в писсуаре. В руках Бруно от сокровищ исходило почти что божественное сияние. Впервые в жизни Аббаккио видел столько денег, да и остальные, наверное, тоже. Из рук Буччеллати всё это добро перешло к Периколо, который, разложив у раковины небольшое полотенце, рассматривал находки через увеличительное стекло. — Что ж, явно не подделка. Буччеллати, Passione всё равно, где ты это достал, пока мы остаёмся при деньгах. Да, Периколо забирал сокровища — не без жадности ребята наблюдали за тем, как золотые приблуды и толстые пачки денег исчезают в чужой сумке. — Эти деньги — подтверждение вашей преданности. Буччеллати, — он повернулся к Бруно. — С этого момента ты принимаешь должность caporegime. Поздравляю с повышением. Держа безукоризненную осанку, Буччеллати кивнул, сверкнув глазами; на секунду уголки его рта дрогнули в улыбке. Слушая одобрительные возгласы, Леоне невольно улыбнулся тоже, потому что Бруно, черт подери, заслужил это. Тем временем Периколо продолжал: — Вам перейдут все территории, которые находились под контролем Польпо, с сохранением всех полномочий. А также… О, сколько возможностей для них открылось. Новые обязанности, надзор и управление самыми прибыльными отраслями в Неапольском регионе. Обозначив основные пункты, Периколо подчёркнуто отозвал Бруно в сторону, видимо, для разговора более деликатного характера. — Черт, пятьдесят процентов прибыли! — присвистнул Миста. — Благодаря Буччеллати мы теперь будем в шоколаде, а? Он подошёл к Джорно и закинул руку ей на плечо. — Забавно, что мы получили всё это, как только ты к нам присоединилась. Кстати, ты же не в курсе, этот урод чуть не сделал из меня решето, пока мы мчались на грузовике! Джорно, сложив руки на груди, внимательно его слушала. Ну, или делала вид, что слушала. Аббаккио казалось, что на самом деле Джованну ничего не волновало — ни найденное состояние, ни новый статус, ни то, что Миста к ней клеится, бесстыдно касаясь чужой спины. Может, к вечеру успеет её трахнуть; учитывая, как стремительно развиваются события сегодняшнего дня, вполне не исключено. И всё же Гвидо был прав: новенькая появилась в самый подходящий момент. Совпадение? Везение? Скорее, проклятье. Краем глаза Леоне наблюдал за Буччеллати. Тот, нахмурившись, сосредоточенно кивал, пока Периколо давал наставления. Стоило, наверное, подыскать помещение, да хотя бы тот же туалет, чтобы избежать лишних глаз, если беседа действительно требовала конфиденциальности. — Черт, я проголодался, — протянул Наранча. — Здесь ведь есть место, где можно перекусить? Фуго оглянулся, рассматривая береговую линию. — Около пристани есть несколько ресторанчиков, но не думаю, что будет резонно останавливаться там сейчас. — Да ладно, ни за что не поверю, что ты не хочешь есть! Мы же добирались несколько часов! — Я и не говорил, что не хочу. На плечо Наранчи опустилась ладонь. — Мы не можем позволить себе задерживаться, — обьявил неслышно подошедший Бруно. — Слухи расползаются быстро, поэтому сейчас же отплываем обратно в Неаполь. Вернёмся — закажите что-нибудь на вынос. Покидая Капри, сияющий в лучах клонящегося к западу солнца, Аббаккио гадал, изменятся ли теперь их жизни. По большому счёту, всё останется на своих местах, кроме, разве что, дохода — они действительно нехило наварятся на новом посту. А что его жизнь? Будни, наполненные бытовыми мелочами и ночи, сжирающие нутро в алкогольном тумане. Только приказы держали его на плаву: выверенные, механические действия не оставляли времени на долгие размышления. Он прошёлся взглядом по палубе, ища Буччеллати. Тот стоял за штурвалом, следя за направлением ветра, а подле него ошивалась Джорно. Недолго думая, Аббаккио пошёл к ним — чем ближе он был к Бруно, тем больше чувствовал себя в своей тарелке. Оказывается, двое негромко переговаривались, и Леоне невольно подслушал разговор. — …Для тебя уже приготовлена комната. Не очень большая, но зато отдельная. У тебя ведь нет с собой вещей? — Нет, — Джорно замялась. — Мне нужно будет вернуться в школьное общежитие. — Не проблема. Но бери самое необходимое и не светись, лишние вопросы ни к чему. Буччеллати поднял глаза на Леоне. — Есть новости? Налетел ветер. Аббаккио откинул с лица спутавшиеся волосы. — Придурки потихоньку приходят в сознание. Допрос? Бруно кивнул. — Чтобы без крови, там и так порядочно напачкано. Если они не скажут ничего полезного, привязывайте гири к ногам и выкидывайте — сделаем крюк, не подступая к Искье. Он плавно повернул руль и добавил: — Было бы лучше оставить тела в качестве предупреждения, но возиться с их переноской — себе дороже. А нас всё ещё могут атаковать, так что чем раньше начнёшь, тем лучше. И, Аббаккио, захвати с собой ребят; мы с Джорно останемся следить за парусом. — Понял. Леоне мельком глянул на девчонку. Господи, ей правда было плевать, и на мраморном лице не дрогнул ни один мускул. Она больше заботилась о выбившихся из косички прядях, чем о живых людях, которых совсем скоро убьют и утопят в солёной морской воде. Похоже, что она действительно понимала, куда попала, и главное — Джорно не колебалась. Что ж, похвально. Цуккеро и Сале особо не орали. Первый глухо выл, и из одного глаза у него постоянно текла белёсая жидкость. Он даже не мог передвигаться из-за кучи переломов и продолжал бессмысленно трепыхаться. Сале, парень с дырой во лбу, был жив, но состояние его сильно ухудшилось и было близко к овощному. Даже после дополнительной порции ударов и выстрелов в раздробившиеся суставы он только пускал слюну изо рта, и в глотке у него булькало. Через час Миста сдался. — Это бессмысленно, — он плюхнулся на обитый кожзамом диванчик. — У меня даже пальцы затекли, да и Pistols отказываются стрелять… Пока Гвидо уговаривал свой станд не кричать и спрятаться обратно в пушку, Леоне ещё раз пнул обоих преследователей в живот, для надежности. Фуго отлучился промочить горло, а Наранча оттирал с ножа кровавые разводы. — Пора их выносить, — Аббаккио потянулся, хрустнув пальцами. — Наранча, сгоняй наверх, приготовь что-нибудь тяжелое. — Чё? — Гирга вскинул голову. — Что-нибудь тяжёлое — это что? Леоне упал на диван напротив Мисты, утомлённо махнув рукой: — Не знаю. Запасной якорь, или… короче, придумай что-нибудь. Наранча спрятал нож и убежал наверх. От Цуккеро послышался судорожный хрип. Он странно дёрнулся, потом обмяк и больше не шевелился. — Один готов, — засмеялся Миста и, сняв свою шапку, провел рукой по мокрым волосам. — Я пиздецки устал, если быть честным. — Не ты один, — отозвался Аббаккио. Они помолчали. Снаружи о корпус яхты били волны. Судя по всему, ветер усилился. — Сумасшедший денёк, — снова подал голос Гвидо. — Придём домой — съем огромную тарелку чего-нибудь вкусного и сразу завалюсь спать. Что скажешь? — Супер. Миста усмехнулся, услышав вымученный похуистический тон. — Ты не в духе? Леоне шумно вдохнул, готовясь смачно выругаться… — Понял, можешь не отвечать. Кстати… Почему-то Аббаккио знал, о чем он сейчас спросит. — …Как тебе Джорно? Конечно. Леоне откинулся на спинку дивана, удобно подпирающую шею. — Никак. Миста вскинул брови. — Правда? — Блядь, а что? Ему не хотелось орать на Гвидо, но нервы начинали конкретно сдавать. — Да ничего. Просто мне показалось, что ты ей заинтересовался. Раздраженно фыркнув, Аббаккио вдруг спросил: — Хочешь её? Щеки Мисты тут же залились румянцем. — Эм… ну, я… Теперь смеялся уже Леоне. Его грудная клетка сотрясалась от раздирающего, хриплого хохота. — Ты с самого утра мечтаешь о том, чтобы залезть к ней в трусы, верно? Гвидо опустил лицо. — Признаю, она неплоха, — Аббаккио рассматривал выкрашенный в белый потолок, представляя перед собой Джорно. — Красивая, и фигура отпадная. Скажи, когда вы уплыли на берег, ты постоянно пялился на её грудь? Она же была вся мокрая, да? Моргнув, Миста снова поднял на него карие глаза. Сначала Аббаккио подумал, что тот злится, но, походу, Гвидо просто не догонял, к чему он клонит. — Я не имею привычки западать на первую встречную, Миста. Она тебе понравилась? Поздравляю, только пользуйся резинкой — Бруно тебя прибьёт, если заделаешь девчонке ребёнка. Аббаккио поднялся с дивана и похлопал его по плечу. — Погнали, нам ещё трупы выкидывать.