Сон или явь? Или сон наяву?

Харун настиг Ярен в коридоре ресторана. Она шла «в уборную», а он должен был сделать «важный телефонный звонок». Харун ловко затянул её в один из коридоров для работников ресторана. Остановившись в пару сантиметрах от Ярен, которая стояла у стены, он заблокировав собой все пути отступления. — Что ты здесь делаешь? — нервно спросил. — Это ты что здесь делаешь? — Я пришел на день рождения к своему другу, а вот ты… — Неплохой ответ, — быстро оборвав его фразу, Ярен продолжила. — Если не учитывать то обстоятельство, что уже год, как ты умер и все считают тебя мертвым, в том числе и я. А ты жив и здоров, в Стамбуле развлекаешься оказывается. Как там Эзги? — она с вызовом посмотрела ему в глаза. Ситуация накалялась. Они оба были злые, обиженные друг на друга и никто не собирался давить на тормоза. — Неплохой ответ, если не учитывать то обстоятельство, что это говоришь мне ты. Которая чуть меня не убила, потом оставила умирать в поле, а сейчас наверняка счастлива, что стала вдовой, избавилась от меня и сейчас радостно проводишь время с друзьями в Стамбуле. — Ты псих! Да ты хотя бы догадываешься, что я пережила?! — Неужели расстроилась из-за моей смерти? — Ладно, обижайся, ненавидь. Я всё это заслужила. Но не молчи. Объясни мне хоть что-то! Почему ты скрываешь, что ты жив? Как ты мог оставить меня?! — с каждым словом Ярен повышала голос. — Не кричи, пожалуйста. Нас услышат. — Разве тебе не было интересно, что ты за собой оставил, Харун? — её голос начинал дрожать. Казалось, что ещё немного, и она расплачется. — Говори! Ты и так столько молчал, не появлялся. — Нечего рассказывать. Теперь всё это не важно, — не глядя на неё, произнес Харун. — То есть ты мне ничего не объяснишь? Ты просто появился и будто ничего не было, да? — Я тогда выжил и начал заново жить. Вот и всё. Я рассказал. Ты действительно думаешь, что что-то изменится после этого? — Да, ты прав, ничего не изменится. Но возможно мне станет легче… Может, я хочу, чтобы ты меня простил… Может, я хочу все исправить, вернуть! — Это всё в прошлом, Ярен. Я тебе больше не верю. Один раз я доверился тебе и чем это закончилось? Закрывал глаза на твои поступки, защищал тебя даже тогда, когда ты была неправа. Даже сейчас ты жива потому, что я всё это время сдерживал маму, чтобы она тебя не убила. Но это конец. Ты можешь радоваться. Ты в безопасности. Ты не убийца и в то же время ты наконец-то избавилась от этого брака, которого изначально так не хотела. Всё закончилось, — ему самому было больно от этих слов. Но он считал, что так будет лучше для них, для неё. — Радоваться… — с иронией сказала Ярен. Несколько секунд она смотрела на него, как будто бы не узнавая, и уже собиралась уйти, как в спину послышался вопрос. — Разве я не прав? Ты разве не счастливая сейчас? — А ты? Ярен молчала. Харун тоже. Затем, они одновременно посмотрели друг другу в глаза, в которых были только тоска и тревога. Ярен ушла. А Харун несколько раз ударил кулаком в стену, чтобы хоть как-то успокоится и взять себя в руки.

***

После напряженного разговора Ярен и Харун сидели за столом, пытаясь ничем не выдать себя. Время от времени они стреляли короткими взглядами друг в друга. Харун следил за разговором Джана и Лейлы, вовремя вставляя определенные реплики, подключив всё свое обаяние. Как и прежде, Ярен не могла понять, о чем он думает на самом деле. Его лицо было непроницаемым, а движения — спокойными и уверенными. Она тоже была спокойной, но не могла думать о чем-то другом кроме Харуна и всей сложившейся ситуации между ними. Поэтому она перестала участвовать в разговоре. Наиграно смеяться и делать вид, что ей интересно, Ярен не хотела. И все же она не смогла отказать имениннику в танце. Впоследствии Джан приглашал её ещё много раз, но она то и делала, что придумывала разные отговорки. Когда Джан пригласил на танец Лейлу, а Ярен с Харуном остались сидеть за столом одни, между ними возникло напряжённое молчание. Харун водил пальцем по бокалу и молча наблюдал за ней, а Ярен старалась не обращать внимание на него и смотрела на красивый ночной Стамбул. Не выдержав и минуты, Харун неожиданно подошел к Ярен и протянул ей свою ладонь для танца. — Идем, потанцуем, — спокойно произнес. Ярен проигнорировала его предложение, продолжая молча смотреть вдаль. — Ярен, пожалуйста. — Я не буду с тобой танцевать — ответила, даже не глядя на него. Но краем глаза она видела, что Харун продолжал спокойно стоять и пристально смотреть на неё. Ярен знала этот взгляд. Это означало, что он не отступится. — Ты не услышал? Я сказала, что не буду с тобой танцевать, — Ярен резко повернула голову в его сторону и посмотрела на него. Она решила ещё немного поупрямствовать, хотя и знала, что это ничего не даст. — Я услышал. Но, как видишь, я и дальше жду. — С Эзги танцуй, а не со мной, — колко ответила Ярен. — Моя жёнушка ревнует! Должен признать, что это приятно, но… — Я не твоя жена, Харун! И я не ревную. Мне все равно, — нежный голос и одновременно острые слова резко оборвали его фразу. — Зато мне не все равно. И я хочу с тобой потанцевать. Ещё не поняла? — его голос стал намного тише и мягче. — Ты невыносимый! — она подала ему руку, притворяясь недовольной и злой. Харун же самодовольно улыбнулся. Они начали медленно двигаться в такт музыке. Приблизившись вплотную, Ярен боялась посмотреть ему в глаза. Харун наоборот почти весь танец впивался в неё долгим взглядом, который блуждал от глаз к губам и обратно. Он слышал взволнованное дыхание, думая о том, что она при первой же возможности сбежит от него. Поэтому крепко её держал, не хотел отпускать. Но Ярен даже не собиралась этого делать потому, что ей было безумно хорошо в его сильных руках. Это был прекрасный момент, когда они не ссорились и на пару минут можно было забыть обо всем случившимся за последнее время. Эмоции сегодняшней встречи смягчились. И Харун пожалел, что снова не смог контролировать свои чувства, когда дело касалось Ярен. Умом понимал, какая она может быть алчная, властолюбивая, хитрая и подлая. Но сердцем всегда хотел её оправдать и защитить ту маленькую обиженную девочку от всего мира. Сейчас он думал о том, как он смог так долго быть без неё. Ведь он безумно по ней соскучился. Пускай стреляет в него, дерзит, дает пощёчины, хитрит, сводит его с ума. Только, чтоб была рядом. Большего и не надо. — Прости меня за сегодняшнее. Мы обязательно нормально поговорим и я… я всё объясню. Обещаю. Ярен верила ему. Потому, что чувствовала, что он до сих пор её любит. А движения рук, его улыбка и проскальзывающая нежность во взгляде только подтверждали это.