Хищник

Войдя в дом, он поразился царящей там тишине. Нигде не горел свет, казалось, что даже часы в холле не тикают, хотя он видел, что маятник ходит туда-сюда. Чтобы успокоить себя, пришлось предположить, что Сун Лань сейчас наверху, возможно, спит. Возможно, он устал после поездки, потому решил отдохнуть, не дожидаясь ночи. Сумерки точно протекали сквозь окна, заволакивали пеленой, отчего предметы теряли чёткие очертания. Сяо Синчэнь поднялся по лестнице и вышел в коридор, намереваясь поскорее проверить свою догадку, но замер напротив приоткрытой двери. Она вела в кабинет и обычно была закрыта — Сун Лань не любил, когда его беспокоят за работой. Сейчас же едва открывшаяся створка так и притягивала взгляд. За ней пролегала особенная темнота, в которой… что-то происходило. Сяо Синчэнь не сумел сдержаться и всё-таки заглянул, содрогнувшись от внезапного тихого скрипа несмазанных петель. Открыться полностью двери что-то мешало, пришлось шагнуть в сумрак, захлебнувшись внезапным страхом. Так животные понимают, когда пора прятаться от бури, хотя небо ещё безоблачно, так и он осознал, что уже случилось нечто непоправимое. Осознание, что именно служит помехой, оформилось не сразу, но пронеслось по венам электрическим током — на полу за дверью, рядом с диванчиком, заваленным рукописями и книгами, лежал Сун Лань. Голова его была запрокинута, лицо казалось слишком бледным, кожа обтянула череп и выглядела до пергаментного сухой. Стоило подойти ближе и опуститься рядом на корточки, как веки задрожали, точно Сун Лань силился открыть глаза. Но в то же время было совершенно понятно — он не сможет. Он вообще уже не здесь. Из уголка рта вдруг побежала кровавая струйка, тело содрогнулось — он начал задыхаться, страшные звуки заполнили собой всё пространство. Синчэнь попытался усадить его ровнее, но это нисколько не помогло, да и время стало точно резиновым, каждое действие растягивалось, и невозможно было преодолеть сопротивление самого воздуха. Он не успевал, не успевал и не мог ничего предпринять. Он понятия не имел, как спасти лучшего друга, человека, что значил для него так много... Внезапно сильно дёрнувшись, Сун Лань разжал ладонь, в которой блеснул металлом ключ. Синчэнь встряхнул его за плечи, совершенно чётко понимая, что это конец… и вынырнул из тяжёлого и мутного сна. Он сел на постели. Прошло три года, а этот кошмар не сменился другим и не собирался его оставить. Он был вернее любовника и надёжнее друга и неизменно приносил опустошение. Сяо Синчэнь давно уже разучился бояться, и потому единственной расплатой за плохие сны был не ужас, а удушающая пустота, которая словно разливалась по телу усталостью. Пустота развернулась во всю свою мощность — если таковая могла бы как-то измеряться — и требовала расплаты. Когда он успел ей задолжать? Он не знал, но долги та выцарапывала успешно. Хотелось закурить, но Сяо Синчэнь не позволял себе слабостей. Хотя у него всегда при себе была пачка сигарет, он оставил курение в том сумрачном прошлом, что настигло его, когда Сун Лань разбился, и пачка служила лишь напоминанием о плохой привычке. И всё же в такие сумрачные утра он как будто бы снова ощущал, как хочется почувствовать никотиновую горечь на губах. Словно она способна была заменить собой горечь, разливающуюся где-то изнутри и причиняющую куда большие неудобства. Что ж, пора было выбираться из сети неприятных снов и отправляться на работу. Мобильный как раз завибрировал — заиграла мелодия, выставленная на будильник, — но Синчэнь почти в ту же секунду выключил его и снова отложил на тумбочку. Душ на этот раз почти не принёс облегчения, хотя Синчэнь и замер под холодными струями, позволяя воде остужать горячую после беспокойного сна кожу. Не раздумывая больше — уже в костюме — он спустился, выпил таблетку от головной боли, которая обещала развернуться к обеду, и вышел из дома, защёлкнув дверь. С тех пор как Сун Ланя не стало, фирма оказалась полностью на его плечах, и Синчэнь иногда думал, что всё же неплохо было бы найти компаньона. Однако он всё ещё не чувствовал себя готовым найти Цзычэню замену и пока что справлялся сам. Полный суматохи день опять втянул его в круговорот дел, совещаний и звонков, и вечером — было уже почти десять — он не поехал домой, а свернул к одному из баров в центре. Бывало, он пропускал здесь по стаканчику, иногда даже болтал с кем-то, как будто желая найти утешение на ночь, но всё равно уходил один, да и в последний год это случалось всё реже. Уже на парковке он отвлёкся — боковым зрением заметил двух пешеходов, вынырнувших будто из ниоткуда — и слишком поздно увидел байк, припаркованный тут же. Хотя он и дал по тормозам, всё равно успел зацепить его, и тот повалился на асфальт. Раздражение тут же поднялось изнутри, и Синчэнь вышел, хлопнув дверью. После тяжёлого дня ему всего лишь хотелось отвлечься, а не заниматься решением очередных проблем. В этот момент дверь бара шумно распахнулась и, стоило обернуться, он встретил тяжёлый — не по возрасту — взгляд, судя по всему, хозяина мотоцикла. На вид ему было не больше двадцати. — Что, байки нельзя парковать нормально? — холодно спросил Сяо Синчэнь, осматривая кузов в поисках царапины. — Ты облажался, — парень подошёл, сразу же поднимая мотоцикл. — Блядь, — он недовольно качнул головой, разглядывая повреждённую краску. — Это дорого тебе встанет, — он снова тяжело посмотрел на Синчэня. Тот окинул его ответным взглядом и раздражённо вздохнул. Ему не нравилось, как пристально парень смотрел на него, не нравилось и его показное спокойствие, и то, что губы как будто хотят превратиться в улыбку — зловещую, вовсе не выдающую расположение. Сам Синчэнь с удовольствием воспользовался бы этим инцидентом, чтобы сорваться и даже врезать сопляку — хуже от такой науки не будет и, может, научится парковаться так, как следует владельцу мотоцикла. Но, с другой стороны, он уже слишком устал, а пустота скалилась внутри и конфликт не помог бы сделать её меньше. — У меня есть знакомые ребята из сервиса, — начал он, всё же подавив неприязнь, но парень тут же оборвал его: — У меня есть свои ребята, — он отошёл от байка и теперь встал напротив. — А вообще, тебе нужно извиниться, не находишь? — Разве? — Синчэнь раздражённо усмехнулся и отвёл взгляд в сторону, стараясь сдержаться. Ужасно хотелось высказать самовлюблённому мальчишке всё, что он думает о его умении парковаться. — Да, — парень сделал шаг вперёд, не поведя ни единым мускулом на лице, словно в демонстративном вызове, который нельзя было не принять. Синчэнь смерил его взглядом и холодно заметил: — Могу только вставить своё извинение тебе в задницу. Я заплачу, на этом всё. Обычно он не использовал таких выражений, но, кажется, этот юнец не понимал иначе. Однако на грубость он отреагировал непредсказуемо — всё-таки улыбнулся и чуть наклонил голову. — Можем сыграть и так, — он шагнул ещё ближе, и от его взгляда — неожиданно властного — Синчэнь напряжённо замер на месте. — Но ты вставишь мне что-либо только тогда, когда я тебе разрешу. Так подходит? — парень говорил негромко, но в его голосе было что-то такое, что не позволяло его ослушаться. Сам не отдавая в том отчёта, Синчэнь невольно вытянулся. — Не слышу. Это понятно? — взгляд парня стал жёстче, и Синчэнь кивнул, автоматически отвечая: — Да. Парень хмыкнул, но отступил, и напряжение, проскользнувшее между ними, тут же исчезло. — Мне нравится, — бросил он, снова поворачиваясь к байку. Пользуясь этим, Синчэнь дёрнул плечом, сбрасывая внезапное оцепенение. — Ладно, я так понимаю, в баре мне всё равно уже делать нечего, — он взглянул на дверь и взял в руки шлем, — поедешь за мной. Разберёмся на месте, — и надел защиту. — Проблемы? Хотя Синчэнь теперь не поддался властному тону, всё равно не стал возражать и сел обратно в машину. Несколько мгновений он обдумывал произошедшее, но всё же повернул ключ зажигания и тронулся следом. Ехать пришлось через весь город, и, наблюдая за тем, как изящно байк лавирует в потоке машин, Синчэнь поймал себя на мысли — парень определённо стоит внимания. Они остановились у закрытой мастерской. Сяо Синчэнь не удивился — было уже поздно, а сервис, к которому они подъехали, оказался не из тех, что работали круглосуточно. Он вышел, отмечая, что на улице успело похолодать и теперь ледяной ветер забирается под его лёгкий пиджак. Парень припарковал байк — снова не считаясь с тем, что на парковку могут быть другие претенденты, — и ступил на тротуар, снимая шлем. — Закрыто, — Синчэнь скептически кивнул на запертую дверь гаража. Парень не ответил, а достал ключи, звякнув связкой. — Работаешь здесь? — уточнил Сичнэнь и скользнул взглядом по спине. Кожаные штаны сидели плотно, как и куртка, и невозможно было не отметить, что парень в любом случае привлёк бы его внимание. Правда, он был уж больно молод… — Проходи, — тот толкнул дверь и первым шагнул вперёд, тут же щёлкая выключателем, отчего в углу загорелась лампочка, превращая кромешную темноту в полумрак. — Значит, ты автомеханик? — Синчэнь шагнул и прикрыл дверь, громко лязгнувшую замком. — Нихуя не значит, — отозвался парень. Он расстегнул куртку и отбросил её на стол, заваленный инструментами, а потом снова повернулся к нему. Почти обтягивающая футболка подчёркивала хорошую форму. Только сейчас Синчэнь начинал понимать, что его слова, кажется, восприняли как предложение секса, и нахмурился — всё-таки ему уже было не двадцать, простой здравый смысл подсказывал, что сейчас не стоит ввязываться в историю. — Не планировал на сегодня, но ладно, буду импровизировать, — тем временем сказал парень и шагнул ближе, снова ловя его взгляд. — Я не… — попытался решительно отказаться Синчэнь, но парень уже поймал его лицо в ладони и жадно, страстно поцеловал, при этом толкая к стене позади. Синчэнь споткнулся и потому, сильно ударившись, болезненно выдохнул в чужие губы. — Какого чёрта… — прошептал он, когда парень с улыбкой отстранился. Происходящее не было похоже ни на что, прежде знакомое Синчэню, и сейчас он вгляделся в лицо неожиданного знакомого с недоумением. — Действительно не понимаешь? — усмехнулся парень, но в его словах слышался не просто подкол. Он поймал галстук Синчэня, провёл по нему ладонью, а затем ослабил узел и развязал. — Я воспользуюсь, ты не против? — но и этот вопрос не прозвучал в полной мере вопросом, а потом ткань легла Синчэню на глаза, и он снова возмутился: — Не помню, чтобы я соглашался… — Соглашался — не соглашался, какая разница? — хмыкнул парень — Синчэнь теперь не видел его лица. С явным знанием дела тот закрепил галстук так, что перед глазами не осталось ничего, кроме плотной темноты. Происходящее было странным, даже пугающим, и сердце колотилось в груди слишком сильно, но к собственному удивлению Синчэню не хотелось бороться с происходящим. Адреналин будоражил ощущения, и он понял, что уже давно не чувствовал себя настолько живым — после похорон Сун Ланя всё слилось в сплошное серое пятно. Губы опалило чужое дыхание, но поцелуя не последовало, а потом парень отстранился, дёрнув его на себя. — Давай-ка посмотрим, — Синчэнь слышал шаги и предположил, что тот рассматривает его со стороны, правда это длилось подозрительно долго. Но в следующий раз требовательные руки коснулись спины, а затем скользнули на бёдра характерным жестом, отчего в паху потяжелело. — На колени, — настойчивый голос теперь звучал совсем рядом с ухом. Синчэнь вспыхнул. — Знаешь, что... — он хотел резко развернуться и взять происходящее в свои руки — позволять завязывать себе глаза было лишним. Он знал, что из этого не выйдет ничего путного. Но ему не хватило какого-то мгновения, потому что удар под колено — к слову, вновь довольно болезненный — заставил ноги согнуться. Приземлившись, Синчэнь зашипел от боли. И вновь не успел ничего сделать, потому что парень заломил ему руку, не давая вырваться. — Всё станет значительно приятнее, когда ты начнёшь слушаться, — даже сейчас голос завораживал — в нём слышались и властные, и обещающие нотки, и Синчэнь не мог заставить себя сопротивляться. Его мочку прихватили горячие губы, тут же сменившиеся зубами, и он понял, что у него стоит. Стоит так сильно, как ни разу за последний год. — Видишь, — улыбнулся голос, и Синчэнь позволил себе забыть, что на самом деле это говорит мальчишка, который, наверное, и университет ещё не закончил. В конце концов, сейчас, когда не нужно было смотреть в лицо даже самому себе, он мог погрузиться в ощущения, наконец сбежав от голоса разума и призраков прошлого. Дыхание сбилось, и он вынырнул из размышлений, уже когда что-то плотно стянуло его щиколотки и локти за спиной так, что он едва ли мог пошевелиться. Он слышал, как парень снова остановился перед ним, а потом, кажется, опустился и заглянул ему в лицо. Синчэнь вздрогнул, когда ладонь уверенно легла ему на пах, сразу же сжимая член через ткань. — Кажется, у нас уже есть определённый результат, — шёпот коснулся губ, но хотя Синчэнь и подался навстречу — поцелуя не последовало. Зато пальцы настойчиво расстегнули ремень и молнию и скользнули горячим прикосновением, лаская член теперь уже через бельё. — Зачем ты это делаешь? — сбивчиво спросил Синчэнь. Он действительно пытался понять, что происходит — с ним, с его ощущениями, с этим вечером… — Зачем? А нужна какая-то особая причина? — голос тихо рассмеялся. — Ну ладно. Сегодня я хочу твоих извинений. Полноценных. Если так тебе будет проще — думай об этом, — пугающе приятное касание ладони исчезло, и Синчэнь почувствовал, как теперь парень неторопливо расстёгивает его рубашку. — М, визитка, — прокомментировал он, а затем прочитал: — Сяо Синчэнь. Рад знакомству, — и в этот раз действительно поцеловал — так властно, что Синчэнь сбивчиво выдохнул. Ему хотелось спросить, почему было просто не поехать на квартиру, узнать, зачем парень завязал ему глаза и связал, но всё усиливающееся возбуждение не давало мыслить ясно, и он лишь выдохнул: — А твоё имя? Парень провёл пальцем по его губам — и это касание тоже было ошеломляюще чувственным. — Его нужно заслужить. — Синчэнь непроизвольно облизал губы. — Послушай, — неожиданно серьёзно сказал парень. — Знаю, это твой первый раз… — Что за бред? — фыркнул Синчэнь, не сдержавшись. — Я похож на девственника? Парень тихо усмехнулся. — Я говорю не про секс. И да, ты похож на девственника, — цепкие пальцы удержали его за подбородок. — Делай то, что я говорю, и обещаю, что ты не пожалеешь, — и раньше, чем Синчэнь успел отреагировать, парень поднялся. Следующее, что он услышал, — звук расстёгиваемой молнии. Понимание опалило его то ли стыдом, то ли возбуждением, но всё зашло слишком далеко, чтобы останавливаться, к тому же его всё-таки задело определение девственника — в тридцать лет! — Возьми в рот, — голос снова не просил, а приказывал. Синчэнь не терпел приказов, но то ли возбуждение было слишком сильным, то ли после смерти Сун Ланя он устал держать всё на своих плечах и захотел, чтобы его направляли, но он действительно открыл рот. В губы тотчас же ткнулась горячая головка. Синчэнь обхватил её губами, мгновенно оценивая размер. Всё-таки член у парня был не особенно длинным и не особенно толстым, он сам обладал куда более внушительным достоинством — но этот был точно таким, каким нужно, чтобы отсасывать было приятно. И всё равно, когда парень внезапно подался ему в рот, Синчэнь закашлялся. Пальцы скользнули по волосам, удерживая голову на месте: — Просто принимай. Не пытайся вести. Синчэнь всё же не был девственником и минет не был для него в новинку, но то, что происходило сейчас, почему-то ошарашило его — а может, это из-за повязки и сомкнутых за спиной рук ощущения стали до неузнаваемости яркими… Парень буквально трахал его в рот, крепко удерживая, а Синчэнь понимал, что каждый толчок отдаётся в теле жаркой волной. Он не был ханжой, не был лицемером, но всё равно чувствовал себя совсем не так, как полагал, что должен бы чувствовать в подобной ситуации, и когда парень всё же кончил ему в рот, протяжно, громко застонав, он сглотнул, а потом замер, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует член, всё ещё прижатый к телу нижним бельём. Тем временем, снова опустившись к нему, парень стёр пальцами слюну и сперму, оставшиеся на губах и подбородке. А затем Синчэнь снова почувствовал почти нежное касание губ. — Извинения приняты, — сказал он и провёл пальцами по груди вниз. Тело отозвалось на ласку мгновенно, и Синчэнь услышал тихий смешок, но снова не смог возмутиться, потому что оказался втянут в жёсткий поцелуй. Снова его член огладили через ткань белья, и это уже было болезненно, поэтому он недовольно застонал. Парень же потянулся куда-то ему за спину, и в этот же момент верёвка ослабла — наверное, он развязал какой-то из своих узлов, и Синчэнь жадно скользнул ладонями на тонкую, юношескую ещё талию, не разрывая поцелуя. — Ты обещал мне вставить, я разрешаю, — сказал ему в губы парень и тут же добавил: — По моим правилам. — Каким правилам? — голос Синчэня прозвучал хрипло. Так и не стянув с глаз повязку, он дёрнул уже расстёгнутые брюки парня вниз, правда, они не собирались сдаваться так просто. Игра в подчинение неожиданно сильно завела, а ещё — Синчэнь не мог не признать — голос парня был потрясающим. — Повязка остаётся на месте. Я решаю, какой темп. Я решаю всё, поэтому если что-то говорю — ты слушаешься. И надеюсь, у тебя есть презервативы, иначе всё отменяется. — Есть, — Синчэнь скользнул во внутренний карман пиджака, где всё ещё держал несколько. — Стоило захватить с собой стек… — в этот момент пробормотал парень и с силой провёл ладонями по его бокам, а потом жёстко сжал ягодицы. Он совершенно не звонко, но очень ощутимо ударил ладонью. Синчэнь шумно выдохнул — одуряющая волна возбуждения и жара прокатилась по телу, и он нашёл себя крепко стиснувшим бёдра парня и уткнувшимся ему в плечо. Тот ударил ещё раз, а потом глухо застонал на ухо. — Давай уже. Он отстранился и дёрнул Синчэня за собой — пришлось подняться на ноги, колени и щиколотки ощутимо затекли, потому удержать равновесие оказалось неожиданно сложно. С презервативом парень предоставил Синчэню справляться самостоятельно, и после пришлось протянуть руку вперёд, наощупь находя парня. Тот опёрся о стол — или что-то ещё — руками. Он провокационно прижался задницей к его бёдрам, зажимая член между ягодиц. — Какой хороший размер, — прокомментировал, явно усмехаясь. Синчэнь тоже не сдержал усмешки, а потом отстранился — только чтобы направить член внутрь — и одним толчком вошёл до упора, жёстко удерживая парня за талию. — Ещё, — потребовал тот сразу же, и Синчэнь не нашёл причины отказывать. Он вбивался быстро и сильно, находя потрясающее удовольствие в том, чтобы слышать чужое сбивчивое, жаркое дыхание и тихие стоны. Чувство вседозволенности, отсутствие необходимости сдерживаться действовали опьяняюще, и он сильно прикусывал кожу на чужом плече, отмечая, что тому, кажется, это нравится. Но в тот момент, когда оргазм был уже близко, жёсткий голос внезапно приказал: — Стой, — и Синчэню потребовалось всё самообладание, чтобы действительно замереть. Пальцы подрагивали, он сам превратился в напряжённую, готовую сорваться пружину. Парень же вывернулся из объятий и, судя по звукам, подтянул к ним стул. — Садись, — он подтолкнул Синчэня, и ему не оставалось ничего, кроме как опуститься на обжёгшую ягодицы прохладой металлическую поверхность. Парень возился с чем-то ещё несколько мгновений, но затем резко опустился ему на колени, прикусывая его губы, втягивая в очередной сводящий с ума поцелуй. И начал медленно насаживаться на его член, Синчэнь скользнул ладонями по обнажённым бёдрам, мечтая податься в жаркое и такое податливое тело. — Нет, — парень крепко перехватил его руки за запястья и положил к себе на плечи. — Не торопись, — и снова требовательный поцелуй заставил потеряться в реальности. Невыносимо тягучие, медленные движения заставляли подрагивать от сдерживаемого возбуждения и стонать. И хотя парень насаживался до конца — тем хуже была пытка, потому что затем он неторопливо поднимался, чтобы столь же неторопливо опуститься снова. Даже когда прежде Синчэнь бывал снизу, он никогда не чувствовал себя так — будто его жёстко и требовательно берут, заставляя отдаваться без остатка. И когда парень всё же двинулся быстрее, насаживаясь даже чересчур резко, Синчэнь замер на грани, но не кончил, внезапно понимая, что и на это ждёт и жаждет особенного разрешения. — Ещё нельзя, — подтверждая его мысли, выдохнул парень ему в губы и чуть замедлился, снова растягивая удовольствие до бесконечности. — Ты ведь хочешь узнать моё имя? — провокационно прошептал он, и Синчэня это почти заставило кончить, но он действительно хотел услышать имя. Пришлось прикусить губу изнутри, чтобы сдержаться. Не было ясно, сколько именно мгновений прошло — все они растянулись в бесконечную пытку, а затем губы коснулись уха, обжигая его жаром, и удивительно отчётливо прозвучало: — Сюэ Ян. И Синчэнь всё-таки не сумел сдержаться, обнимая его за талию и вжимаясь в него как можно сильнее, почти сразу кончая. Он ещё терялся в оргазме, когда Сюэ Ян поднялся, соскользнув с него, и удержал его голову за волосы. Синчэнь открыл рот, почти инстинктивно угадывая, что произойдёт, и ему в губы действительно ткнулась горячая головка. Стоило несколько раз глубоко принять, как член дёрнулся и его рот наполнился спермой второй раз за вечер. Синчэнь не смог бы представить ситуации, когда позволил бы кому-то подобное, но сегодня всё было совершенно иначе. Сюэ Ян жарко дышал и не двигался, так и замерев, пока он облизывал его головку, но затем всё же отстранился, снова опускаясь ему на колени, и ловко развязал галстук. Теперь Синчэнь смог рассмотреть его близко — разгорячённого и слишком соблазнительного после секса, юного… Синчэнь с сожалением подумал, что если это окажется единственный раз, то жизнь — на редкость бессмысленная и жестокая штука. Но, конечно, он ничего не сказал. — Итак, — Сюэ Ян не улыбнулся, но взгляд его всё равно стал менее жёстким, чем прежде. — Кажется, мы уладили все спорные вопросы о недавнем инциденте. — Да, — хрипло отозвался Синчэнь. Взгляд, которым Сюэ Ян смотрел на него, был пронзительным и строгим, а ещё — самую малость сумасшедшим. Наконец он хмыкнул и поднялся. Как был — обнажённый — он прошёл к столу, где лежала брошенная им куртка, и достал пачку сигарет. Прозвучал щелчок зажигалки, и он подошёл, протягивая Синчэню уже раскуренную. Вспомнив, как утром отчаянно желал закурить, чтобы избавиться от неприятного сна, и как не позволил себе этого, Синчэнь чуть улыбнулся, принимая её. И стоило ему затянуться, как Сюэ Ян наклонился, прикуривая от его сигареты и глядя прямо в глаза. Этот момент оказался более интимным, чем секс, что был до него. Сяо Синчэнь выдержал внимательный взгляд, хотя на мгновение ему перехватило дыхание. — Какие-нибудь пожелания, чтобы я учёл в следующий раз? — в конце концов спросил Сюэ Ян, отходя и опираясь обнажённым бедром о стол. Нагим он чувствовал себя столь же уверенно, как и одетый в кожу. — Когда? — только и смог спросить на это Синчэнь, сигарета в пальцах дрогнула, горячий пепел упал на обнажённую кожу бедра, но он будто и не заметил этого. Сюэ Ян усмехнулся, сделав ещё одну затяжку. То, как он держал сигарету, как подносил её ко рту, завораживало, Синчэнь почти не мог отвести взгляда от изящных — даже чересчур для мужчины — кистей, от сильных, но тонких пальцев, которые отчего-то хотелось попробовать на вкус. Внезапно он понял, что один мизинец… странно короче другого, словно не хватало фаланги. И эта загадка заставила вздрогнуть. — Послезавтра. Только не здесь, — ответил тем временем Сюэ Ян. — Как скажешь, — Синчэнь сглотнул, вдруг понимая, что ничто и никогда уже не станет прежним. Сюэ Ян снова посмотрел на него нечитаемым взглядом и затянулся. — И всё? Больше ничего не спросишь? — Думаю, ты сам расскажешь всё, что мне нужно знать, — отозвался на это Синчэнь. Правда была в том, что у него не было никаких пожеланий, кроме одного — чтобы это продолжалось. Сюэ Ян затушил сигарету и снова окинул его взглядом. — Скажу, — хмыкнул он и подцепил ещё один стул, стоящий неподалёку. — Ладно, тогда буду спрашивать я. Ты раньше не был в таких отношениях, я прав? — Не был, — согласился Синчэнь, даже не задумываясь, о каких — таких — отношениях точно идёт речь. В любом случае с ним всё равно никогда не было ничего подобного. Сюэ Ян чуть склонил голову набок и вдруг спросил: — А в каких был? — и голос его звучал чуть насмешливо. На секунду Синчэню пришлось прикрыть глаза. Можно ли было назвать глупую влюблённость в лучшего друга отношениями? — Можешь считать, что ни в каких постоянных, — отозвался он. И это звучало немного неправильно, но Синчэнь пока что не знал, сможет ли рассказать о том, что переживал, и будет ли это нужно Сюэ Яну. — О, мне нравится, что ты заговорил о постоянстве, — Сюэ Ян всё же улыбнулся — это выглядело почти опасно. — Если ты планируешь случайные, периодические встречи без каких-либо обязательств — одевайся и уходи прямо сейчас. Я не стану продолжать на таких условиях. И тут Синчэнь позволил себе улыбнуться. Он ни за что не согласился бы на что-то без обязательств. Только не с ним. — Это мне не нужно, — сказал он тихо. — Ни случайные встречи, ни отсутствие обязательств. — Интересно, — Сюэ Ян снова поднялся и подошёл, сразу же опускаясь ему на колени и упираясь ладонями в грудь — похоже, он отходил лишь для того, чтобы выяснить именно этот момент, и теперь был готов задать более конкретный вопрос: — Значит, согласен, чтобы я позаботился о тебе, а, Синчэнь? — его взгляд был тяжёлым и проницательным, Синчэнь никогда не подумал бы, что можно так смотреть в таком возрасте. — Согласен, — ответил он, потому что других ответов для него не существовало. Сюэ Ян поцеловал его, запустил пальцы в волосы, а потом, отстранившись, уже явно расслабившись, сказал: — Если у тебя есть конфета, можешь задать мне любой вопрос. И я отвечу. Во внутреннем кармане пиджака у Синчэня была пачка леденцов. Вопросы тоже были и много, но Синчэнь знал, что не задаст ни один из них. Нужно было найти лишь то, что по-настоящему важно. Всё остальное — мишура и только. Сюэ Ян нашёл леденцы и надорвал упаковку, взглядом приглашая спрашивать. — Кто ты? — озвучил Синчэнь. И снова Сюэ Ян усмехнулся, прежде чем ответить. — Я сказал «обо мне», а не «о моей природе». Но ладно, если хочешь философии… — он провёл пальцем по его подбородку. — Я хищник. Синчэнь никогда не встречал никого подобного. Но больше ему нечего было спросить. — Единственное, что тебе нужно знать, — правила устанавливаю я, — добавил Сюэ Ян. — Где… мы встретимся? — вспомнил Синчэнь прозвучавшее обещание. — У меня есть твоя визитка, я напишу, — и Сюэ Ян снова втянул его в поцелуй, на этот раз скользнув по плечам ладонями, будто успокаивая и обещая одновременно. Синчэнь не мог даже представить, как они теперь должны попрощаться. Он напряжённо следил за Сюэ Яном, на самом деле почти до отчаяния не желая, чтобы встреча всё-таки заканчивалась, но тот уже одевался, и не оставалось ничего иного, кроме как тоже привести себя в порядок. Они вышли из мастерской, и, заперев дверь, Сюэ Ян обернулся к нему. — Жди письма, — на улице уже было совсем тихо и пусто, и он совершенно свободно притянул его к себе, снова целуя — так же властно, как прежде. Синчэнь не спешил сесть в машину, почти физически наслаждаясь тем, как Сюэ Ян надевает шлем, садится на байк и аккуратно выезжает с парковки. Но потом всё же пришлось возвращаться домой. И пока он ехал по улицам, все пережитые ощущения, а главное — голос Сюэ Яна — снова и снова отзывались мурашками по коже. Никогда прежде никто не цеплял Синчэня так глубоко с первой встречи. И было похоже, что даже образ Сун Ланя отступил и спрятался в тенях.