В ловушке собственного сознания

POV Гермиона Когда я открыла глаза, первое что я увидела - это стоящие надо мной две фигуры. Я понимала, что нахожусь в комнате со светло-персиковыми обоями и сейчас лежу на мягкой кровати, но эти две фигуры были очень размыты, лишь по голосу я поняла что это была Макгонагалл и доктор Флоренс, с которым я познакомилась позже. — Минерва, ты отдаешь себе отчет в рисках? Их присутствие здесь — бомба замедленного действия. Проклятие, которое не поддается магии... Проклятие тёмного лорда... Любой проверяющий из магического здравоохранения задаст вопросы. — Дорогой мой, я знаю. Но я не могу обратиться к официальным медикам. Ты — единственный, чьей лояльности я уверена на все сто процентов. Мы знакомы слишком долго, чтобы сомневаться друг в друге. Я прошу тебя не как коллега, а как друг. — Ты знаешь, на что давить. Я то и не против, как врач мне интересно почему проклятие вызвало именно психические расстройства и как они будут реагировать на разные препараты дальше. Меня больше волнует вопрос безопасности. — Не волнуйся, мы временно лишили их магических способностей и по приходу в себя, если конечно они смогут, сам решишь стоит ли лишать их памяти на время, пока они не придут в норму. К слову, Северус согласился помочь в поиске зелья которое может вернуть их к прежнему состоянию, поскольку магия в этом случае бессильна. Ох Флоренс, я так беспокоюсь за Гарри, после увиденного мной, мне кажется самый большой удар пришел именно на него. Мой бедный мальчик... Ее голос дрожал когда она говорила это доктору, а я понимала, что похоже моему лучшему другу сейчас не легче, а скорее хуже чем мне во много раз. — Он не заслужил этого, я просто поверить не могу. Все это время он сражался за свою и не только жизнь, а для чего, чтобы потом он прожил вот так? Не приходя в себя и постоянно говоря с пустотой? Он же на нас даже не реагирует... Я видела как они обнялись и Флоренс ее утешал, пока та сопела, кажется, она даже заплакала в тот момент. После, когда я уже пришла в сознание, я стала ходить на приемы к нашему доктору. Поскольку я долго находилась в сознании и лучше всех реагировала на лекарства, я узнала что памяти лишили Рона, но не меня и Джорджа. От него я и узнала что у меня тревожное расстройство, которое сопровождалось приступами панических атак и частым страхом из-за различных факторов. У Рона сильный психоз в агрессивной форме, он считает многих врагами и кидается в гневе, чтобы те не причиняли ему вреда, а еще он не понимает, что ему хотят помочь. Сознание сильно изменено и поэтому он зажигается как спичка. Из-за опасности причинить вред окружающим, его все время держат в изоляторе. У Гарри шизофрения и он постоянно находится в другом мире, либо просто лежа и глядя в пустоту, либо параллельно общаясь с кем-то, причем сложно понять, что именно он говорит. Еще в больницу отправили Джорджа, так как после смерти Фреда у него была попытка суицида, но его вовремя заметили и так же лишили магии, как и нас. Хоть с кем-то я могла общаться в общие часы, где собирались другие больные. Но в какой-то момент меня стал навещать Драко, боже, Малфой, который казался для меня кем-то, с кем я не смогла бы подружиться, после всех его насмешек в школьные годы. Я бы и не подумала что ему не все равно на меня, но иногда он приносил еду и сладости из волшебного мира, по которому мы с Джорджем так скучали. Он стал грубо говоря нашей единственной отдушиной в этом немного пугающем месте, пусть оно и было не для бедных, с хорошим ремонтом и небольшим садом, где можно было гулять под защитой магии. Даже персонал в нашем отделении был хорошим, тетушку Сару нельзя назвать иначе чем самым добрым человеком, которого я когда-либо встречала. Ей не было дела до того, как буянили некоторые пациенты, она никогда не проявляла хоть каплю раздражения в их сторону. Всегда сюсюкалась с теми, кто не мог нормально есть. Когда кто-то не слушал и часто кричал на весь зал, она лишь с беспокойством во взгляде старалась помочь настолько, насколько это возможно. Три года. Три года изматывающей рутины, где лекарства и терапия перемежались с редкими визитами Макгонагалл. Иногда её сопровождал сам Люциус Малфой. Он приходил пару раз, всегда с ней, и никогда — со Снейпом. Он не произносил ни слова, лишь стоял, бесстрастно взирая на происходящее, и его насмешливый взгляд, устремленный на меня, заставлял задуматься: какую же цель преследует здесь бывший Пожиратель? Просто так, из дружеского долга, люди вроде него не действуют. Профессор Снейп появлялся и того реже, и всегда лишь для разговоров с доктором Флоренсом. Он буквально не приближался к нам, даже в палату не заходил, будто мы были источником чумы, а не объектом его научного интереса. Со стороны он казался ледяной и абсолютно отстранённой тенью, и эта отчуждённость была почти болезненней, чем открытая вражда прошлых лет.