Fox

— Мелени! — раздался приятный, но растерянный голос. — Вставай, мы проспали! Еле заставляю себя открыть глаза, яркий солнечный свет заставляет закрыть их обратно. Меня начинают не сильно толкать в плечо. — Бля, у нас 40 минут до первого урока, — голос звучит уже более растерянно. — Мелени Блэк, чёрт возьми, вставай. — Цинния, давай сегодня никуда не пойдём, от одного пропущенного дня ничего не случится, — с закрытыми глазами беру девушку в охапку и тяну на себя, она плюхается на кровать рядом со мной. Чувствую её тепло. — Ну Мелени, мы ведь ещё можем успеть, — жалобно тянет она. Тяжко зеваю и с трудом открываю глаза. Первое, что я вижу — копна рыжих волос, и обнимающая мою талию Цинния. Поднимаюсь и сажусь на кровати, девушка отпускает меня и присаживается рядом. — Твою мать! — отворачиваюсь в смущении, краснею. — Какого чёрта на тебе ничего нет? — А что такое? Тебе не нравится? — игривый тон перерастает в лёгкую издёвку. — Хочешь потрогать? — она берёт мою руку и тянет к себе. — Э-это не правильно, — говорю я и одёргиваю руку. — Да ладно-ладно, я шучу, — лёгкий смешок срывается с её губ. — Я просто в душ собиралась. — Пошли собираться, раз так в школу рвёшься.

***

— Ну подожди, — жалобно тянет девушка. — Перебирай ногами быстрее. Мы входим в школьные ворота, во дворе пусто, будто все вымерли. Через 5 минут закончится первый урок — мы решили прийти ко второму — и весь народ хлынет сюда, на переменах тут обычно и яблоку упасть негде. Внезапно Цинния потянула меня за руку и начала куда-то тащить. Я лишь кинула на девушку вопросительный взгляд. Мы завернули за угол и оказались у лавочки под опадающим клёном. Безумно красивое место, думаю я и она разворачивает меня к себе лицом. — Давай подождём здесь, — алые губы растягиваются в улыбке, янтарные глаза становятся щёлочками. Без всяких слов, я согласно киваю и мы вместе садимся на дубовую лавку. Девушка смотрит вдаль на ярко-оранжевые, как её волосы, листья клёна, которые кружат в медленном танце на волне осеннего ветра. Никаких голосов, возни и прочего, только шум ветра и шуршание сухой листвы. Мне так приятно оказаться здесь и если это сон, то я не хочу просыпаться. — Мелени, — негромко начинает лиса. — Что скажешь на счёт моего вчерашнего предложения? Почему-то я ожидала этот вопрос именно сегодня, безусловно, я думала над этим, но пока я понятия не имею чего хочу. Создаётся странное ощущение, мне давно хочется уйти из жизни, моя жизнь, наполнена негативным мнением общества и болью, но всё же, я не могу поверить в то, что кто-то может излечить меня от этого. Только рядом с Циннией я смогла почувствовать себя живой, настоящей, а не бездушной куклой, которой вертят как хотят. Я решила, что именно вместе с Циннией мне хочется уйти из этой жизни, ничего после себя не оставив, именно с ней я хочу уйти ни с кем не попрощавшись. — Мне страшно умирать, — мои глаза начинают обжигать слёзы, я не плакала больше 4 лет. — Но знаешь, — продолжаю я. — Я понятия не имею, что должно закончиться, но точно знаю, что именно с тобой я хочу закончить эту жизнь. — Ты поймёшь когда всё будет кончено. — тон девушки показался мне грустным, даже при том учёте, что она улыбалась. — Знаешь, может показаться странным, но мне кажется, я понемногу начинаю влюбляться в тебя, — грусть накатывает тяжким комом в горле, я пытаюсь сглотнуть его, но не получается. — Мне никогда не доводилось чувствовать любовь к кому-то, даже к собственным родителям. Когда убили отца, я ничего не почувствовала. Он избивал меня за плохие оценки в начальной школе и под страхом быть вновь побитой, я начала учиться усерднее, как итог: я стала отличницей. Домашнее задание я перестала делать после его смерти, но всё равно поддерживаю прежний статус, совершенно ничего не делая. Моя психика сломана буллингом и родительским отношением ко мне, ещё с 7 класса я мечтаю упасть в сладостные объятия смерти. — В чём-то мы похожи, — с грустным выдохом произнесла Цинния. — Меня избивала мать, она напивалась до беспамятства и пиздила меня, мы с папой переехали сюда после того как её убили, — она улыбнулась чуть ли не от уха до уха, её улыбка показалась мне презрительной и сумасшедшей, но совсем не пугающей. Раздался звонок с урока и наш диалог прекратился. Мы вместе пошли в здание школы, как и предполагалось, весь народ хлынул во двор, поэтому буквально через минут 7 весь коридор почти опустел. — Какой у нас сейчас урок? — весело спрашивает девушка. — Физика, нам нужно подняться на 3 этаж, — говорю я, указывая рукой на лестницу. Мы поднимаемся наверх и тяжело дышим, обе не спортивные и ленивые, дыхание рваное, но нужно дойти до кабинета. Вместе заходим в класс, где сидит 3 парня и Марил, эти «очень умные» личности сдвинули вместе несколько парт и о чём-то активно беседовали, но Хендерсон казалась очень подавленной. Стоило брюнетке почувствовать наше присутствие, как её плечи задрожали, она сидела спиной к нам, но даже так её страх было не передать словами. Цинния уселась за свою парту, я — за свою, и девушка развернулась ко мне вполоборота. — Ты выпила таблетки? — спрашивает рыжая с беспокойством. Вспоминаю, что совершенно забыла про них и даже не положила пластину в сумку перед выходом из дома. Вот ведь подстава, если скажу, что не выпила — отправит домой, а если солгу — может раскусить. — Да, я приняла лекарство. — А взяла с собой пластину? Тебе ведь нужно принять ещё в обед. — Да, — приходится врать. — Вот ведь лгунья, — одним лёгким движением, рыжая наклоняется к своей сумке и достаёт блистер с моими таблетками. Ещё лучше, чёрт возьми! Отвожу взгляд, стыдно. Цинния берёт меня за подбородок и разворачивает к себе, улыбается. — Не стыдно? — Стыдно, очень даже, — вновь отвожу взгляд. — Я не успела просто, вот и всё, а если бы сказала правду, ты бы домой меня отправила. — Правильно мыслишь, в следующий раз не забывай, — девушка игриво подмигивает и даёт мне бутылку с водой. — Вот, запей. — Спасибо, — выталкиваю 2 таблетки щелчком из блистера, закидываю в рот и делаю два больших глотка. Смотрю на настенные часы, висящие над чёрной школьной доской, 5 минут до урока. Это время можно провести вместе с Циннией в разговорах о любимом цветке или что-то вроде того, именно об этом ведь разговаривают дети нашего возраста? Интересуются ли они вообще об интересах других? Я знаю, что Цинния выращивает цветы и растения, давно хотела поинтересоваться у неё по этому поводу. — Слушай, какой у тебя любимый цветок? — с непреодолимым интересом спрашиваю я. Девушка лишь звонко смеётся, будто я сказала что-то очень смешное. — Не поверишь, но цинния, — говорит она, заправляя прядь волос за ухо. — А у тебя? — Хм, мой любимый цветок… — это и впрямь заставило меня задуматься, но буквально через секунд пять я дала ответ на вопрос. — Розовая камелия.  — Могу согласиться с тобой, хороший цветок, правда требует слишком много ухода. Ещё до переезда я выращивала камелии какое-то время, до тех пор, пока мать не вылила в водку. Ну, думаю, не стоит говорить о плохом. Моё сердце пропустило удар, а потом забилось вновь, сбивая ритм. Мы и правда похожи с ней, ужасно похожи, насколько бы печально это не было, но это так, как есть на самом деле. Мне бы хотелось иметь нормальное прошлое, друзей, а на деле все мои мечты и надежды развеялись прахом по ветру в один роковой день. Отец говорил, что стоит искать во всём только хорошее, даже если тебя избивают изо дня в день и ты уже устал это терпеть. Козлом он был редкостным, даже при том учёте, что не пил от слова совсем. Он избивал меня на трезвую голову и в этом случае его уж точно не в чем оправдывать. Только вот в один солнечный день его застрелили — влез в долг, а платить его заставили своей жизнью. После его смерти маме пришлось работать ещё усерднее, вечные командировки, она даже дома не живёт.  — Кстати, я прочла твою работу, — оживлённо заговорила Цинния. Не трудно было догадаться что за работа, но если честно, я уже и забыла, что говорила ей о своей книге. Надеюсь, ей понравилось, с некоторых пор именно она стала моим самым важным критиком. Если ей не понравилось, я буду очень разочарована… — И как? — с осторожностью спрашиваю и внетерпении закусываю губу. — Мне очень понравилось, это очень чувственно, но, — небольшая пауза. — В конце главная героиня совершает суицид, это было грустно, правда, если учитывать тот факт, что её жизнь — сущий ад, то это можно считать освобождением, — грустная улыбка. — Ты ведь освободишься вместе со мной когда всё закончится? — берёт мою руку в свои тёплые ладони. — Да, я хочу уйти вместе с тобой, ведь так умирать наверняка легче. — я уже всё для себя решила. Звонок на урок. Физика, пожалуй, — один из моих любимых предметов, я могу просто спать и впитывать информацию, передаваемую учителем. У меня хорошая слуховая память и это очень радует. Науки тесно связанные с математикой меня очень даже интересуют, но дело в том, что я почти всегда хочу спать, я почти не чувствую бодрости и порой даже теряюсь в пространстве. — Мелени Блэк, вставай.  Похоже, это Цинния. Ох нет, я хочу ещё поспать, хотя бы чуточку. Меня начинают тормошить за плечо, ладно, встаю-встаю. Тяжело продираю глаза и поднимаю голову с парты, не обращая внимания на рядом стоящую. Кидаю взгляд на настенные часы, висящие над классной доской, 15:20… Уже как 20 минут закончились уроки в классе пусто, а Цинния до сих пор ждёт меня, чувствую себя ужасно из-за этого. Поворачиваю голову в её сторону, янтарные глаза хитро смотрят в душу, по коже бегут мурашки.  — Ну чего ты так растерянно смотришь? Пошли уже домой. Киваю и улыбаюсь, вот ведь дура… и почему когда она смотрит на меня, мне хочется улыбаться? Медленно поднимаюсь со своего места но вдруг мягкий толчок рыжей заставляет меня сесть на крышку парты. — Я передумала, — её лицо приобрело более серьёзные черты. — Мы немного задержимся. Девушка тут же притянула меня за ворот рубашки, и нагло посмотрела в мои глаза. Признаюсь честно, это было слишком неожиданно, я даже не сразу поняла что произошло. Она пилила меня взглядом, а затем её лицо стало таким же мягким как раньше, нежная улыбка растянулась на её лице, мне стало от этого как-то более спокойно.  — Я… — блять, зачем я это всё говорю? — люблю тебя… — чёрт.  Мои руки сами тянутся к лицу рыжей лисы, я беру её щёки в свои холодные ладони и притягиваю к своему лицу, до соприкосновения остаются миллиметры, которые можно приодалеть меньше чем за секунду. Дыхание сбивается, я не могу на это решиться, нет, я не заслуживаю тепла, я не заслуживаю взаимности и любви, её смеха и заботы. Отстраняюсь. — Извини, забудь что я сказала, это было ошибкой, — прихожу в себя и начинаю смотреть в её глаза.  Цинния медленно отходит, как-то грустно смотря на меня.  — Мелени Блэк, — это её «Мелени Блэк» пробирает до костей, она всегда говорит это каким-то властным тоном. — Скажи, я настолько ужасна? Я не заслуживаю любви? — Глаза Оуэн начинают слезиться. Чёрт… Беру её за ворот белой рубашки и резко притягиваю к себе, сейчас между нами не остаётся и миллиметра, наши губы соприкасаются в неловком поцелуе. Девушка обвивает мою шею. — Извини, — робко проговариваю я. — Если сказала что-то, что тебя задело. — Ничего, — говорит она, мягко улыбаясь. — Думаю, нам пора идти. Её рука такая тёплая и мягкая, я не хочу её отпускать, но мы уже подошли к моему дому так что нужно открыть калитку. Мама до конца месяца в командировке, поэтому Цинния живёт у меня, потом я буду у неё ночевать. Я открываю калитку и пропускаю девушку вперёд, она входит и сразу взбегает к порожку, отпирая входную дверь. Оуэн спешно скидывает с себя школьные туфли и бежит к моей комнате. Она плюхается на большую кровать, а я только и слышу, что облегчённый выдох. Иду к ней неспешным шагом. Она лежит, раскинувшись звёздочкой. Короткая синяя юбка немного задралась. Лиса окидывает меня хитрым взглядом и указывает на место рядом с собой.  Разумеется я не лягу рядом, у меня ещё куча дел, да и это всё жуть как смущает. Отрицательно качаю головой. В ответ на этот жест девушка показывает язык и резко встаёт, подбегая ко мне. Она спешно тащит меня за руку. — Ну Цинния, — жалобно тяну я. — У меня ещё много дел.  — Какие дела? — фыркает она.  — Ну, нужно приготовить еду, убраться в доме, да кактус в коце концов полить, — говорю я и тяну свою руку обратно. — По дороге домой мы заскочили в пекарню, убиралась ты вчера, а если кактус будешь так часто поливать, то он завянет к чертям. С громким выдохом понимаю что не прокатило и закатываю глаза к потолку. Меня резко тянут и я плюхаюсь на кровать. Глаза закрыты на я чувствую как меня раздевают. Гольфы… Юбка… Рубашка… Бюстгальтер… Сопротивление бесполезно, меня всё равно разденут. Она хотя бы трусики оставила, и на том спасибо. — Ну и? — раздаётся голос рыжей. — Ничего не скажешь?  Продираю глаза, вижу веснушчатое лицо, склонившееся надо мной и начинаю улыбаться.  — Я просто сделаю так, — одним резким движением, рыжая оказывается подо мной, я оседлала эту дикую лису, приручила её.  Начинаю потихоньку раздевать её, она никак не сопротивляется, поэтому я решаю подразнить её и оставить совершенно без ничего. Её глаза удивлённо округлились, а затем удивление сменилось хитрой ухмылкой. Девушка просунула свою тёплую ладонь между моей промежностью и своим животом. Возбуждение подкатило жгучей волной по всему телу, щёки начали пылать. Я и глазом не успела моргнуть, как оказалась под Циннией. Её хитрые янтарные глаза смотрели в самые потаённые уголки моей души. Её рука скользнула по моей промежности и легко сняла трусики небесного цвета. Теперь мы на равных… Её ловкие пальцы раздвигают мои половые губы и скользят по влажному клитору. Я зажимаю рот ладонью, но даже это не мешает выдать моим губам тихий стон. Девушка горячо целует мои холодные губы и опускается поцелуями к моей вагине, её тёплый язык скользит по ней. Мне и в голову не приходило, что простая шалость может так обернуться. Я хочу остановить её пока не поздно, но видимо я прогадала с моментом, позволяя зайти всему слишком далеко. Меня накрывает волна эмоций, окатывая тело своими тёплыми, словно Японское море каплями.  Запускаю тонкие пальцы в копну рыжего каре. Прямо здесь и сейчас я получаю столько любви, сколько не получала всю жизнь. Считаю, что именно ради этого я жила, я жила ради встречи с ней и готова всё закончить, разделяя боль от падения на холодный асфальт именно с этой девушкой. Наша встреча была предначертана судьбой, она спасла меня. — Я-я… — пытаюсь хоть что-то вымолвить, эти приятные ощущения не дают сказать и слова. — Почти на пределе. Слышу только тихое «хм» и чувствую как девушка начала замедляться. — Посмотрим что ты скажешь на это, — нагло произносит рыжая. Я вижу лишь белый потолок своей комнаты, но чувствую как она провела своими пальцами по половым губам и медленно, но верно вошла в меня. С моих красных от укусов губ сорвался стон, который я насильно постаралась заглушить ладонью. Пальцы этой рыжей бестии начали нежно толкаться во мне, но она не стала останавливаться лишь на этом и начала лизать мой клитор языком. Толчки стали грубее, мои стоны начали только усиливаться, эти чувства переполняют меня. Все движения девушки стали быстрее. — Я… — хрипло произношу я. — сейчас кончу, пожалуйста, хватит. Последняя фраза видимо пролетела мимо её ушей. Тело не слушается, в комнате до чёртиков жарко, кажется, будто вот-вот задохнусь. Каждая мышца напряжена, я начинаю содрогаться. Вот он, пик удовольствия. Мои уста выдают последний стон, заглушающий предыдущие. Движения Циннии пошли на убыль, она добилась своего. Ужасно приятное ощущение, совсем не такое как от «секса» с Марил, это в миллионы раз лучше.  Девушка ложится рядом со мной на кровать и обвивает мою талию. Она произносит одними губами фразу «я люблю тебя» и целует мой плоский живот. Мои глаза обжигают солёные слёзы. С появлением Циннии в моей жизни, я начала испытывать хоть что-то помимо опустошающей до предела боли. Наши взаимоотношения растут не по дням, а по часам, это даже настораживает, ощущение, будто она вот-вот обратиться птицей и улетит в неизвестном мне направлении. Хочу поглотить её полностью, овладеть ей и спрятать её сердце ото всех, никому не показывая столь ценную награду.  Наши израненные души воссоединились и в попытках зализать глубокие раны друг друга, не находит чего-то лучше суицида. Она что-то скрывает от меня, но я чувствую, что скоро все карты перевернутся кроваво-красной рубашкой вниз и мне всё станет ясно. Это будет самый незабываемый полёт в моей жизни. Первый и последний. — Цинния, — обращаюсь я к ней. Девушка лишь поднимает вопросительно голову, но я кладу её обратно, ведь в этом нет никакой необходимости.  — Обещай, что пойдёшь со мной до конца. Обещай что не бросишь меня. Обещай что не уйдёшь и не оставишь на произвол судьбы. Мне так страшно просыпаться без тебя. — Обещаю… Спи.