Сказка о двух Драконах

— Слушай, — сказал менестрель. — Когда-то, целую вечность назад, ты обещал рассказать мне сказку. Рыцарское слово дал, между прочим. — Это было месяц назад. Странные у тебя представления о вечности, — рыцарь вытянулся с закрытыми глазами у костра и в пребывал в единственном из своих нелюдимых настроений. — Да и это всего лишь сказка. Что хорошего в том, чего никогда не было? — То, что оно еще может случиться… — задумчиво сказал менестрель.       Шел второй месяц поисков Земли Без Дождя.       Дождя в окружающем ландшафте не наблюдалось, но и жизни тоже. Менестрель и рыцарь, как существа социальные, стремились к себе подобным, хотя бы ради наличия у них домашнего скота и деревенской самогонки (дичи и вина в случае себе подобных с более реализованными амбициями). Так что такая Земля Без Дождя их не устраивала никак. Поэтому они были недовольные, голодные и непривычно циничными. — Сказку, значит, — протянул рыцарь… Ну слушай, сам напросился.

***

      Их было двое. Один дракон — это уже много, а два — массовое помешательство среди рыцарей и принцесс.       Их было двое, но они считали, каждый себя, единственным представителем чешуекрылых, достойным называться драконом.       Первый дракон занимал Большую Южную гору, а Второй — Большую Северную. Приличным монстрам их возраста полагалось жить в замке, и они у них были.       Первый дракон отличался чешуйками необычно-желтого цвета, так что, когда на них падал свет, казалось, что он временный заместитель солнца. Амбициозный, желающий однажды затмить желтую звезду совсем. И у него бы получилось, если бы…       Дело в том, что Первый дракон был с большим изъяном, который он ото всех скрывал. Ему не хотелось красть принцесс, драться с рыцарями и поджигать деревни. Ему хотелось писать стихи когтистой лапой… и чего-то неосознанного, но совсем близкого.       Он плевался, но ел рыцарей. Он скрежетал зубами, преодолевая себя, но крал визжащих тупых принцесс. Поэтому он не мог светить ярче солнца — все силы уходили на доказательства того, что он дракон.       Второй дракон был самодостаточен. Настолько, что уже давился собой и боялся остаться неизменным. Его чешуя была темно-зеленого цвета с черными пятнышками на хвосте.       Этот дракон очень хотел шкуру покрепче и холодное голубое пламя, вместо обжигающего огня, вырывающегося из его пасти. Он ненавидел этот огонь и ненавидел себя. Это был на редкость жестокий и свирепый дракон.       А еще у него была принцесса. Он украл ее — и не смог отдать никому. Отгонял от нее с позором рыцарей и те вскоре поняли, что подвига в логове Второго дракона не совершить.       Он тайком любовался принцессой. Принцесса курила, флегматично читала книги и, кажется, совсем не замечала, что живет в замке дракона.       Принцесса, на самом деле, совершенно не хотела, чтобы ее забирали принцы. Она боялась мира, а башня и дракон служили отличными охранниками.       Второй дракон это знал, конечно, но не показывал виду, потому что так хотела принцесса. А потом и сам убедил себя, что не знает, почему принцессе хорошо с ним.       Драконы не знали про тайны друг друга. Случайно увидевшись в воздухе, они презрительно отворачивались и летели дальше по своим темным делам.       В деревне, раскинувшейся между двух драконьих гор, жил молодой юноша. Он был глуп настолько, насколько глупым может быть 16-летний дровосек, по уши влюбленный в Первую Красавицу деревни и жаждущий нести свет и добро в мир.       Обычным рабочим днем, устав от насилия над 50-летним дубом, дровосек захотел пить и наклонился над прозрачным ручьем, чтобы зачерпнуть воды. Но его внимание привлек яркий блеск на дне. Закатав рукав, он протянул руку и вытащил из ручья прозрачный камень, пронизанный светом.       Дровосек протер камень полами рубахи и посмотрел сквозь него на Солнце. И отшатнулся. Он увидел уставшую, вымученно тлеющую звезду. — Показалось? — подумал дровосек, и поспешно сунул кристалл в карман. Хотел было приняться за недоделанную работу, но при взгляде на дуб его посетила мысль, что он сходит с ума. Дерево кровоточило в тех местах, которых коснулся его топор.       В деревню парень возвращался как в тумане, абсолютно не отдавая себе отчет в том, что идет задевая все заборы и сшибая собак. Он смотрел по сторонам.       На знакомых людей, которые резко стали незнакомцами. На бывших старух, ставших прекрасными девицами и бравых мужчин, видевшихся ему испуганно поджимающими хвосты ослами.       Он не верил в то, что видит.       Наконец, он дошел до дома Первой Красавицы. Во дворе, на любимой скамье его зазнобы, извивалась огромная змея, вокруг которой сидели завороженные мыши. Змея выпускала язык, выбирая добычу.       Девушка выбирала женихов. Он развернулся и пошел домой.       Дома его встретили курица и потрепанный конь — его родители.       Юный дровосек был глуп, но достаточно быстро понял, что кристалл сильно меняет его реальность в худшую сторону. Он первый раз столкнулся с крушением своей точки зрения на мир. Кристалл Истины (а он показывал истину, верно?) жег его душу так, как может жечь только правда.       Мальчик пошел в горы, забрался на скалу над долиной, размахнулся и закинул кристалл так далеко, как только мог. Мир подмигнул ему блеском летящей истины.       Дровосек мрачно сплюнул себе под ноги и пошел домой. Через месяц он женился на соседской девушке, а через пять лет спрыгнул с той же скалы.       Первый дракон совершал свой неизменный рейд над равниной, когда его привлекло странное сияние внизу. Он вообще был падок на блестящие штуки и на досуге обворовывал сорочьи гнезда.       Он спланировал вниз и осторожно поднял чешуйчатой лапой небольшой, но очень чистой воды кристалл.       Первый дракон уже два полнолуния не выходил из дома. Он сидел перед зеркалом и смотрел на себя через кристалл. В зеркале отражалось солнце, светившееся таким беззащитным голубым цветом, что сразу становилось ясно, что такое неопытное и несолидное светило ничего не добьется в своей карьере.       Дракон думал два полнолуния и, наступил момент, когда он оторвавшись от зеркала и кристалла, спустился в подвал своего замка, нашел там самую старую и толстую книгу и прочитал там, что солнце становится настоящим Солнцем только тогда, когда оно знает, для кого хочет светить.       Дракон подумал, что хочет светить для всей Вселенной, но сразу понял, то это слишком мало для того, чтобы стать Солнцем.       И тогда он взял Кристалл Истины и полетел искать то, чему будет светить новое солнце.       Прошло три месяца, а в замке Второго дракона ничего не изменилось. Принцесса сидела на широком балконе с видом на скалы, и невозмутимо читала книгу. Дракон лежал у ее ног и мурлыкал. Ему казалось, что она его любит.       Тишина нарушилась свистом крыльев и приземлением Первого дракона. Он выглядел не лучшим образом — его прекрасная зеркальная шкура облупилась и выглядела нездорово, а глаза лихорадочно горели. — Что тебе тут надо? — разозлился Второй. Между драконами был негласный договор не вторгаться на чужую территорию. — Я ищу то, что принадлежит мне. Я облетел весь мир. Я прочитал ответы на все тайны по лаве самой высокой из несуществующих гор. Я знаю, то что мне надо — у тебя. — Убир-райся отсюда.       Принцесса по-прежнему читала книгу, не обращая внимание на споры и изрыгаемое пламя. Первый достал кристалл и посмотрел на принцессу. — Это она! — вскричал дракон. — Я знаю, что это она, а не он, — пробурчал Второй. — Нет, это она — та, кому я буду светить. Я смогу стать Солнцем! — Что за чушь ты несешь? Она любит меня. Убирайся отсюда подобру-поздорову.       Первый дракон склонился над девушкой. — Принцесса, я искал вас три месяца и всю жизнь. Если вы полюбите солнечный свет, я буду светить для вас день и ночь, золотя ваши волоса и зажигая искры в ваших глазах.       Принцесса подняла глаза на дракона и сказала: — Но я не люблю солнечный свет.       Второй дракон обрадовано выпустил кружки дыма. — Правильно, моя принцесса. Свет слепит и мешает видеть истинное. Мы будем жить во тьме, как и прежде, нам не придется зажигать свечей. Во тьме вы можете воображать меня прекрасным принцем вместо дракона.       Принцесса поджала губы: — Я не люблю тьму и меня не интересуют принцы.И вообще, все это бессмысленно. Свет, тьма. Вы старше этих замков, а верите в такие вещи, как солнце и звезды. Это иллюзия, нарисованная на небе каким-то древним художником.       Первый дракон вложил ей в руку кристалл истины и сказал: — Посмотрите на солнце, свет мой. Вы увидите, что оно умирает и что мир может погрузиться в темноту, если я не стану новой звездой.       Второй дракон засмеялся: — И пускай погрузиться! Тьма моя, взгляни на черноту камня моего замка, и ты увидишь, насколько она прочней солнечного света.       Принцесса тяжело вздохнула и взяла кристалл. Она посмотрела сквозь него на небо, но для нее кристалл был зеркалом. Она увидела только себя.       Принцесса расхохоталась и черной птицей слетела с балкона.       Драконы потрясенно молчали. — Что она увидела? — спросил Первый. — Не знаю. Но она не вернется, — глухо ответил Второй.       Он подобрал упавший кристалл и раздавил его в лапе. И подбросил алмазную крошку в небо. Пошел дождь.       Драконьи шкуры мокли под дождем, но они не отрывали взгляда от неба до тех пор, пока оно не притянуло их.       С тех пор прошло много времени. Первый дракон светит над миром, но его свет слаб и не может прорваться сквозь пелену вечного дождя. Второй дракон отражает его сияние и перерождает его в лунные дорожки. Они смотрят с неба и пытаются узнать принцессу, но она чудится им fata morgana в воде, звездной пылью метеоритов в небе, искрами в глазах влюбленных, ветром и светом в окнах. И они все равно старательно светят для нее. И верят, что когда-нибудь ее найдут. — Слушай, о чем вообще это сказка? — спросил менестрель. — О двух драконах и одном наваждении. Знаешь, если бы я нашел кристалл, я хотел бы посмотреть в него на тебя. — А я бы отобрал его у тебя и зарыл до лучших времен. Не стоит видеть то, к чему не готов.       Рыцарь задумчиво промолчал, растянулся на холодной земле и посмотрел на одинокую луну, чьи пятна подозрительно напоминали ему чешую дракона.