Дадли Дурсль и загадки Хогвартса

Это был обычный пасмурный вторник. Ни у кого этот день не остался бы в памяти, если бы по центру Лондона не гуляла толпа в нелепых цветных мантиях из полиэстера. Кто-то из прохожих оборачивался и с любопытством рассматривал чудаков, думая, что это зазывалы в цирк. Другие с раздражением пытались поскорее пройти мимо торжествующих людей. Никто не мог понять, чем вызвана эта радость, веселье и кутёж. Мистер Дурсль был одним из тех, кого не волновало чужое счастье, он заботился только о благе своей семьи. Поэтому, подъезжая к работе, он постарался как можно дальше припарковаться от этого уличного празднества. Жил он по придуманному самому себе графику. Просыпаясь утром, Вернон Дурсль запихивал толстые ноги в тёплые тапки, подходил к окну, откуда открывался идеальный, по его мнению, вид на сад и любовался засохшими кустарниками у соседей. Его радовала любая деталь, которая делала его жизнь лучше, чем у других. Например, красиво подобранный вторничный галстук. Да-да, Мистер Дурсль со своей женой Петуньей отобрали семь исключительно прелестных галстуков для работы. Ведь глава семьи стремился быть главным и на производстве дрелей, чему посвятил большую часть своей жизни. И именно сегодня, когда приехал крупный заказчик, мужчина впервые мог опоздать на работу. Хотя утром, чтобы выиграть время, он даже не поцеловал жену и сына, что, как ему казалось, прибавляло сил для новых свершений. — Даже вы, магглы, должны знать какой сегодня великий день! Сами знаете кто — исчез! — один из тех людей подошёл к Вернону и на радостях приобнял его, чем вызвал ещё большее негодование. — Магглы? — бурчал под нос толстяк. — И в какой же праздник нужно так наряжаться? — всё никак не унимался он, усаживаясь в кресло в своём кабинете. — Сегодня действительно знаменательный день. Стаи сов, которые за несколько часов, буквально осадили город, продолжают кружить над площадью, — сказал голос из маленького телевизора, висящего напротив стола Мистера Дурсль. — Вчера в небе виднелось множество падающих звёзд. Учёные никак не комментируют происходящие загадки природы. А мы можем лишь строить предположения, будут ли осадки в виде сов и завтра.

***

Петунья Дурсль в свои двадцать четыре года была очень хозяйственной. Выпечка тортов — одно из любимых её увлечений. Она любила смотреть, как совсем ещё маленький Дадли (их единственный сын) съедал кусочек лимонного пирога и стучал чайной ложкой по столу, требуя добавки. Он был весь в жёлтых крошках, что делало его ещё более милым в глазах матери. Петунья — не единственный ребёнок в семье, но говорить об этом она жутко не любила. Каждое упоминание о Лили, заканчивалось криками и слезами. Сёстры давно перестали общаться, но Петунья знала, что у неё родился племянник Гарри от этого заносчивого Джеймса Поттера. С самого детства все любили рыжеволосую выскочку больше, чем её. А всё потому что младшая сестра унаследовала от кого-то способность к магии. Она была особенной для родителей. В доме никогда не вяли цветы — Лили с лёгкостью оживляла их или создавала новые. Талантливая дочь! Её оберегали, старались дать всё самое лучшее, в отличии от Петуньи, которой приходилось на рынке продавать наколдованные сестрой растения, чтобы пойти на танцы в новом платье. Когда Петунья Дурсль познакомилась со своим мужем, тогда ещё простым консультантом по технике, она думала, что хотя бы в этом обойдёт сестру. Ведь та была на несколько лет младше и отказывала в свидании даже своему другу Северусу, предпочитая вместо этого размахивать палочкой и изучать новые непонятные слова. Но во время одного из семестров она познакомила родителей с Джеймсом, незадолго до их смерти. Конечно, его приняли в семью как родного. А вскоре, когда Петунья жила уже с Верноном и пятимесячным Дадли на Тисовой улице, узнала от бывших соседей, что сестра вышла замуж и тоже родила сына.

***

Этот вторник был последним в жизни Вернона и Петуньи Дурсль, когда их было трое. Проснувшись в среду утром, Вернон как всегда с трудом впихнул ноги в тапки, выглянул в сад, но от утреннего ритуала его отвлёк посторонний звук. Детский плач доносился с лицевой части дома, куда мужчине идти было ещё рано по графику. Но всё же, чтобы не разбудить жену и сына, он спустился вниз. На крыльце стояла неприметная корзинка с непонятным свёртком. Сначала Мистер Дурсль подумал, что у них на улице появились новые соседи и в знак хорошего тона передали сладости. До чего же он был шокирован, когда развернул маленькое клетчатое одеяльце, прячущее содержимое, и увидел младенца со шрамом на лбу. Чтобы криком не привлечь ненужное внимание, он закрыл рот рукой и практически неслышно крикнул: — Петунья!