Дадли Дурсль и загадки Хогвартса

Дом Дурслей всегда пестрил фотографиями их семейного счастья. Но на всех снимках были только Вернон, Петунья и Дадли. Никто из соседей на Тисовой улице не знал правду о появлении Гарри Поттера в этом доме и о том, кем на самом деле он приходился каждому из членов семьи. Кто-то поговаривал, что Дурсли приютили заблудшего отпрыска, сына местного пьянчуги, кто-то предполагал, что этот лохматый и худощавый сиротка является внуком миссис Фигг, которая и занималась воспитанием мальчишки всё время. Когда тайное появление юного Гарри Поттера разоблачила старушка, живущая в двух кварталах от дома номер четыре на Тисовой улице, для Петуньи и Вернона это стало спасением.

***

Вечно синюшная и, кажется, никогда не бывшая молодой Миссис Фигг, знала родителей Петуньи Эванс до того, как их дочь превратилась в назойливую говорящую сороку, вышедшую замуж за любителя бекона и сальных усов. С семьёй Эвансов её познакомила Миссис Принц — чистокровная волшебница, которой составил партию маггл Тобиас Снегг. В семьях родились три сильных волшебника — Лили Эванс, Северус Снегг и Шон Фигг. Когда им пришли письма из Хогвартса, они стали ещё дружнее. Петунья тоже хотела быть частью этого волшебного мира, который открыли для себя ребята. Она тайком написала письмо Дамблдору, чтобы её зачислили в Хогвартс. Но волшебниками не становятся, а рождаются, поэтому ей отказали. Сёстры сильно поссорились в день поездки на вокзал Кингс-Кросс. Туни не смогла принять то, что её младшая сестра одарённее, чем она. Что учёба в Хогвартсе, любовь, и семья — всё досталось не ей. Эта троица волшебников была гордостью для своих семей. Между ними словно установилась особая связь. Они часто секретничали втроём и говорили непонятные для Петуньи слова. Мальчишки тайно любили Лили, иногда позволяя по очереди проявить к ней интерес, создав лёгкий румянец на её бледной коже. Никто и не замечал, что в хрупком сердце маленькой занозы Туни уже давно таятся чувства к черноволосому мальчишке — Северусу Снеггу. Его глаза смотрели только на испепелённую солнцем подругу. На втором курсе Лили стала старостой Гриффиндора и делала успехи в атакующих заклинаниях, Северус прославился лучшим зельем на факультете и заклинаниями защиты, а Шон проявил интерес к тёмной магии, поэтому одноклассники его часто видели в позднее время вне Хогвартса. Но рассказать об этом учителям никто не решался. Каждое лето Петунья с ужасом думала о том времени, когда приедет сестра и в доме снова все будут вертеться вокруг неё. Но в этой поре года было и нечто прекрасное — она снова могла тайком подглядывать за своей неразделённой любовью. В один из таких дней, когда все ученики разъехались по домам, Северус заметил министерскую сову, подлетающую к дому семьи Фигг. На пороге появились чемоданы Шона. Через пару мгновений из вечно скрипящих окон донёсся отчаянный плач. Прокравшись поближе к дому друга, Северус услышал, кому принадлежал голос. Это плакала Миссис Фигг. Какой-то ловкий грязнокровка убил Шона в Косом переулке. С того дня Лили не могла смотреть на Северуса, не вспоминая о другом, таком же близком человеке. Несмотря на то, что сердце парня было разбито, это не давало и малейшего шанса Петунье. Она так и не решилась признаться ему в своих чувствах. Это было последнее лето, когда она видела его. Эйлин Принц и Тобиас Снегг часто ссорились, и Северус не мог спокойно жить с отцом-тираном, даже ради матери. Через год, горе сменилось радостью. Лили влюбилась в старосту — в талантливого, чистокровного волшебника Джеймса Поттера. Но радость была недолгой. Жизнь огненно-рыжей магглорождёной оборвалась в день, когда Сами-Знаете-Кто убил её! Странно, скажите вы, ведь Лили в совершенстве владела атакующими заклинаниями. Вот только не было и нет ничего сильнее запретных заклинаний, которые так любил использовать Тёмный Лорд. Сила её любви к Джеймсу не дала умереть их сыну. Так появился «Мальчик, который выжил». Миссис Фигг долго скорбела. Шон не догадывался, что мама знала о его чувствах к подруге и всячески пыталась утешить. Поэтому после смерти Лили её ещё долго не покидало чувство утраты. Это был последний человек, глядя на которого она вспоминала о сыне. Внутри она ощущала ответственность за случившееся в тот злополучный день. Ведь будь она дома, беды можно было бы избежать. Обязательно сообщила бы куда надо, и на помощь пришли бы самые искусные волшебники со всего Лондона! И тогда она написала письмо в Хогвартс. На едва уцелевшей от слёз бумаге Миссис Фиггс дрожащей рукой попросила Дамблдора о защите маленького Гарри Поттера. Из всех мест, где мог бы оказаться этот мальчишка, дом Дурсль был самым безопасным для него. Она пообещала заботиться о нём, предложив свою помощь Петунии и Вернону. Зная то, как будучи ребёнком маленькая Эванс ревновала родителей к сестре, она была уверена, что Гарри будет обделён в заботе и воспитании. Всё внимание Миссис Дурсль занимал капризный Дадли. Они не знали, что человек, укравший у них спокойную жизнь, был совсем рядом!

***

Когда Миссис Фигг впервые увидела Поттера, на неё посмотрели такие же изумрудные глаза, как и у его матери. Душу окутал трепет и тепло. Она снова почувствовала присутствие сына. Миссис Дурсль объяснила, что причину смерти Лили и Джеймса Гарри знать не должен. — Автокатастрофа, — именно так ответят дядя Вернон и тётя Петунья, когда мальчик начнёт задавать вопросы. Все соседи умилялись, глядя на маленького Гарри. Иногда на пути Миссис Фигг попадались и знакомые волшебники, которые пожимали маленькую ручку малыша в знак уважения. Он навсегда останется в истории магии и волшебства как мальчик, победивший Сами-Знаете-Кого. Все ждали, когда наступит тот час, когда Гарри Поттер узнает тайну, которую так хранят Дурсли. Он стал для Дадли тем же камнем преткновения, которым была и его мать для тёти Петуньи. С самого детства ребята не находили общий язык, да и возможности для нормального общения у них не было. Разграничение между их жизнями было уж слишком явным. У Дадли была просторная комната с тремя окнами на втором этаже (она была даже больше, чем у тёти Петуньи с дядей Верноном), а Гарри до потопа жил в подвале. Его сон каждое утро прерывала громоздкая стиральная машина, истерично перекатывающаяся из стороны в сторону. В День благодарения семья Дурсль решила пригласить Гарри за стол, раз Мардж (сестра Мистера Вернона) приехала. Торопливо тётя Петунья спустилась по шатким ступенькам и подошла к двери подвала: — Подъем! Вставай! Поднимайся! — закричала она. Тихо спустившись по лестнице, Дадли наблюдал за происходящим. Его забавляло когда мама ругала Гарри. — Вот бы дверь была заперта! Тогда не надо было ждать, чтобы поесть сочную индейку, — еле слышно сказал Дадли и запрятался за угол стены. — Живо! — завизжала Петунья, дёрнув за ручку. Дверь не поддалась. Заперто. Гарри вздрогнул и открыл глаза. — Я не закрывал её! — подумал он. — Немедленно открой дверь, сорванец! Выходи, иначе я передумаю, и тогда… — У меня нет ключа. Я не могу выйти, — мальчик попытался нащупать в кромешной темноте свои очки, но тщетно. — Хорошо. Раз так, тогда сиди там без праздничного обеда! — послышались уходящие шаги. Гарри не понимал, почему когда он мог пообедать в кругу семьи, на часок позабыв о разногласиях, дверь оказалась запертой. Он слышал, как весело проводила время его семья. Где-то отделённо послышался скрип. Звук становился всё сильнее и сильнее. Гарри узнал этот звук, ведь именно он не давал ему часто спать. Стиральная машина начала жадно всасывать в себя воду. Перекатывания из стороны в сторону были интенсивнее обычного и казалось, что она вот-вот упадёт. Мальчик не мог понять, как такое могло произойти, если её никто не включал. И не успел он закончить размышлять об этом, как машина всё-таки перевернулась и начала испускать всё, что в себя вобрала. Вода поднималась выше и выше, и когда Гарри уже еле вдыхал ртом воздух, прислонившись к потолку подвала, дверь резко открылась. Течением мальчишку отнесло в дальний угол коридора и он столкнулся лбом с перилой лестницы. Сейчас он уже слабо помнит, как именно его наказали в тот день, потому что тётя Мардж кричала громче всех о плохих генах и о том, что его нужно изолировать от общества. Даже находясь в хорошем настроении, Дурсли могли заставить Поттера сидеть тихо весь день в чулане под лестницей, пока у них гостили друзья дяди Вернона. Именно там Гарри и прожил следующие несколько лет. Но сейчас по утрам его будил Дадли, прыгая по хлипким ступенькам. И каждый год на свой день рождения, Гарри загадывал лишь одно — оказаться где-то далеко от этого дома и родственников.