Дадли Дурсль и загадки Хогвартса

Дадли нёс миску с едой для Флаффи — большого трёхголового пса, которого Дамблдор поручил ему кормить. Он шёл по тёмному коридору третьего этажа, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить зверя. Внезапно из-за угла он заметил знакомую фигуру — это был профессор Снейп. Тот осторожно повернул и направился к массивной двери в самом конце коридора, которую Дадли никогда раньше не замечал. Любопытство пересилило страх, и Дадли тихо последовал за профессором, держа миску в руках. Когда Снейп открыл дверь, тот исчез за ней, и Дадли заглянул в щель. В комнате стояло огромное зеркало в резной раме — Зеркало Желаний. Дадли увидел, как Снейп стоял перед зеркалом, и свет от факелов отражался в его мрачных глазах. Его лицо было бледным, а чёрные волосы слегка растрёпаны, как будто каждый вздох вырывал из него силы. И тогда произошло то, что поразило мальчика: в зеркале он увидел не просто отражение, а образ Лили — в белом свадебном платье, светящуюся и улыбающуюся. Взгляд Снейпа был полон невыносимой боли. Слёзы медленно катились по его щекам, оставляя блестящие дорожки на мрачном лице. Он сжимал кулаки, как будто боролся с невидимой бурей внутри себя, шептал слова, наполненные любовью и горечью — слова, которые навсегда остались только для него. Время, казалось, застыло. Дадли стоял в тени, в проёме двери, затаив дыхание. Он не мог оторвать глаз от происходящего — от того, как профессор Снейп стоял перед зеркалом, будто перед алтарём, смотрел на улыбающуюся Лили, такую живую, тёплую, почти осязаемую, и тихо, срываясь на глухие рыдания, шептал её имя. Лили. Его тётя. Мама Гарри. Дадли словно окаменел. Он не верил. Это был тот самый Снейп, строгий, колючий, язвительный, от которого шарахались даже старшекурсники. Он — и вдруг… любовь? Он чувствовал, как в животе что-то переворачивается. Неужели… этот человек всё это время носил в себе боль утраты? Неужели его суровость — это не жестокость, а броня? И Снейп… любил Лили? Его тётю? — Не может быть, — прошептал Дадли сам себе, отступая в коридор. Его сердце билось где-то в горле, дыхание стало неровным. Он был потрясён. Его жизнь всегда делилась на "волшебное" и "обычное", на "нас" и "их", на семью — и на Гарри. И вдруг, в один миг, всё смешалось. Оказалось, что даже такие люди, как Снейп, чувствуют. Страдают. Любят. Когда он услышал шаги за спиной, он чуть не подпрыгнул от испуга. Повернувшись, он увидел Дамблдора. Директор посмотрел на него без упрёка — лишь с той самой мудрой, тихой грустью, которую Дадли уже видел в его глазах. — Ты увидел больше, чем должен был, — сказал Дамблдор, — но, быть может, именно это тебе и нужно было увидеть. — Он… он любил мою тётю, — прошептал Дадли. — Всю жизнь? — С первого раза, как только увидел её, — тихо ответил Дамблдор. — Любовь не исчезает, Дадли. Она — то, что делает нас людьми. Даже тогда, когда мы теряем всё. Дадли опустил взгляд. Ему хотелось сказать что-то умное. Или хотя бы не выглядеть так глупо. Но он молчал. Впервые в жизни он чувствовал, что начал понимать этот странный, загадочный, волшебный мир. И впервые в жизни он чувствовал сострадание — к профессору, которого раньше боялся и почти ненавидел. Теперь он знал: Снейп — не враг. И Гарри... Гарри тоже часть чего-то большего, чем они оба могли осознать раньше. Дамблдор на мгновение задержался взглядом на приоткрытой двери, где только что исчез силуэт Снейпа. Затем вновь повернулся к Дадли. — Пойдём, — мягко сказал он. — Думаю, теперь зеркало готово показать и тебе кое-что важное. Дадли нерешительно шагнул вперёд. Он чувствовал, как будто вступает в запретное пространство — слишком личное, слишком… настоящее. Зеркало возвышалось в глубине тёмной комнаты, окутанной тишиной и пылью. Его массивная рама была украшена витиеватыми узорами и надписью, которую Дадли не мог понять. Само стекло казалось живым: в нём пульсировало отражение, но не его самого… не сразу. — Это Зеркало Еиналеж, — прошептал Дамблдор. — Оно не показывает нас такими, какие мы есть… Оно показывает, чего мы желаем больше всего на свете. Дадли подошёл ближе. Взгляд его сперва метался — но внезапно он замер, врос в пол, будто корнями. В зеркале стоял он. Но другой — высокий, стройный, уверенный. На нём была мантия, золотистая на солнце, в руке — волшебная палочка, а на плече — гордо сидела сова. Он стремительно пронёсся мимо на мётле, описывая в воздухе сверкающий узор из заклинаний. А рядом… рядом был Гарри. Улыбался. Держал его за плечо, будто лучшего друга. И рядом стояли их родители — его мама и папа, и даже Лили Поттер с Джеймсом. Все они — одной семьёй. — Это… — выдохнул Дадли. — Это я? — Это то, кем ты можешь стать, — сказал Дамблдор с тихой улыбкой. — А может быть, кем ты уже почти стал. — Я… я хочу дружить с Гарри, — прошептал он. — Не ссориться. Не дразниться. Я не знал… что это так важно. И... я хочу быть волшебником. Дамблдор кивнул. — Сердце твоё уже на этом пути. А магия — она приходит к тем, кто действительно готов. Не палочка делает волшебника, а выбор, который он делает. И ты только что сделал важный. Дадли долго смотрел в зеркало, не отрываясь. Что-то внутри него шевелилось, росло, будто прорастало сквозь всё, что он думал раньше. И в первый раз за всю свою жизнь он не завидовал Гарри. Он восхищался им. И хотел быть рядом.