Loving me is suicide

      Аккуратные длинные пальцы перебирают струны гитары, а единственный и главный слушатель сидел на кресле и с огромным интересом слушал игру. Чонгук с пьяной улыбкой следил за собственными пальцами, которые уже на автомате зажимают нужные струны, ведь эту мелодию он играл тысячи раз. Его, пока что невыпущенная, песня разливалась прекрасной умиротворённой мелодией по небольшой квартире, а автор тихо подпевал. — Это невероятно, — Тэхён был в восторге и даже отставил бокал вина, чтобы поаплодировать своему другу. Щёки парня порозовели от выпитого алкоголя, но Чонгук находил это забавным и даже очаровательным. — Вау, чёрт возьми. — Я рад, что тебе понравилось, — Чонгук улыбается и откладывает гитару, отпивая из своего бокала вино и снова ставя его на место. — Раз у тебя есть гитара, значит ты умеешь на ней играть.       Тэхён сглатывает, отпуская взгляд на свои руки. Он прикусил губу, чтобы не дать эмоциям выйти наружу и поднимает взгляд на Чонгука, улыбаясь. Парень нахмурил брови, уже собираясь извиниться за свой бестактный вопрос, но Ким его опередил. — Мой брат играл, — он приподнимает уголки губ, а в глазах скапливается влага. Тэхён шмыгает носом, но улыбка всё ещё держалась на его лице. — Он погиб год назад от опухоли головного мозга.       Чонгук открывает и закрывает рот раз за разом, не находя слов для поддержки. У него были проблемы в том, чтобы оказывать людям поддержку, когда им это нужно. Парень подходит к своему новому другу и обнимает его, да так крепко, что у Тэхёна кажется лопнули рёбра.       Чон чувствует, как руки ползут по его талии и обнимают в ответ, а тело расслабляется. Он отодвигается, большим пальцем проводя по мокрой щеке и на лице Тэхёна вновь появляется улыбка, адресованная Чонгуку. Парень тянется рукой к лицу Чона, чтобы убрать с глаз чёлку, но его руку перехватывают и расстёгивают пуговицы на рукаве рубашки. — Я заметил пластыри ещё когда ты протянул мне бутылки, — Чонгук говорил это с такой интонацией, словно отчитывал ребёнка и Тэхён почувствовал стыд. Он даже отпустил голову, чтобы не смотреть в осуждающие глаза Чона. — Не делай так больше, Тэхён. Ты не один, окей? Прекрати это. — Я не могу, — Тэхён вытирая свои щёки от слёз свободной рукой и поднимает взгляд на Чонгука. Человека, что не должен был увидеть этого. — Мои родители отказались от меня, когда узнали, что мне нравятся парни, потом об этом узнали в школе и надо мной издевались до самого выпуска. А мой брат был единственным человеком, который остался рядом. Он любил меня просто так и я лишился этой поддержки и любви, что была для меня всем. Моего брата больше нет, я не могу найти нормальную работу и, чёрт, зачем я говорю это тебе. — Ты можешь сказать мне всё, что угодно, Тэхён, — Чонгук обхватывает лицо парня руками и смотрит в заплаканные глаза, которые были наполнены злостью к себе и этой ситуации. — Я рядом, я выслушаю тебя.       Чонгук слишком долго смотрел в карие глаза напротив и, теряя последние капли разума, он целует Тэхёна в солёные губы, на которых ещё остался привкус вина. Парень замер в ступоре, но Киму хватило пяти секунд, чтобы опомниться и ответить на этот расторопный и такой нужный сейчас поцелуй, обвивая крепкую шею руками.       Это сумасшествие. Грёбаное сумасшествие, но Чонгука и Тэхёна это совсем не волнует. Первый хочет просто забыться в этих глазах, осторожных касаний и вздохах, поглотить каждую частичку тела напротив и забрать хотя бы каплю всей горечи, что собралась внутри. Второй идёт на поводу своих чувств и, вероятнее всего, алкоголя.       Ким толкает Чонгука в грудь и он валится на спину, а Тэхён словно кот осторожно приближается и нападает; их губы сливаются в мокром поцелуе, в котором каждый хочет вести, но Чонгук побеждает и Тэхён поддаётся этому, разрешая Чону управлять его телом и языком.       Ладони ползут по талии, вытаскивая блузку из-под тугого ремня и принимаясь расстёгивать каждую пуговицу, пока терпение не сходит на нет и Тэхён приподнимается, удобно усаживаясь на чужие бедра. Его изящные пальцы лично справляются с последними белыми пуговицами и лёгкая ткань спадаёт с широких, тонких плеч. Ким не теряет времени и стягивает с Чонгука его толстовку, под которой как оказалось ничего не было.       Гук не выносит такого зрелища и рывком переворачивается, подминая Тэхёна под себя. От прежних слёз и почти истерики ничего не остаётся. На их место встаёт похоть и желание, которые отлично работают вместе.       Парень касается языком впадины между ключицами и ведёт им вверх, обводя кадык и наконец-то находя губы, что уже были приоткрыты в приглашающем жесте. Температура вокруг нагрелась до невозможного, вещи летят во все стороны, как и бельё, но Чонгук словно получает отрезвляющую пощёчину, когда слышит снизу умоляющее: «Чонгук». — Какого хуя? Ты знаешь моё имя? — Чонгук хмурит брови и встаёт с дивана, хватая с пола свои джинсы и быстро натягивая их на себя. Голова пока не может до конца сообразить о происходящем, но он точно слышал чёткое «Чонгук» из уст Тэхёна. — Ты решил обманом затащить меня в постель? Блядство, я должен был догадаться.       Тэхён проебался. Он наклоняется за своим бельём и брюками, в торопях надевая их на себя. Конечно Чонгук был не прав, он бы никогда не посмел воспользоваться человеком, которого так уважает и любит. Тэхён просто хотел исполнить главное желание Чонгука, но сам Чон его сейчас слушать не будет. Это очевидно. — Сколько тебе нужно? — спустя долгое напряжённое молчание выдаёт Чонгук, поворачиваясь к полуобнажённому Тэхёну лицом. Он поверил в то, что этот человек действительно стал его спасением, но в очередной раз ошибся. — Говори любую сумму, я заплачу за молчание. — Мне не нужны деньги, я просто хочу, чтобы ты мне поверил, — на грани истерики говорит Тэхён. — Это всё просто случайность, чёрт, звучит неубедительно, я знаю. Когда я пришёл в магазин то правда врезался в тебя, но когда увидел и узнал, кто скрывается под маской, то…я пришёл в магазин за вином, чтобы отметить твой день рождения. Вчера ты провёл эфир и сказал, что твоё главное желание: «провести один день, как нормальный человек». — Не неси чушь, просто назови цену, — у Чонгука было отвратительно выражение лица. Оно выражало разочарование и ненависть к Тэхёну, который делал это ради того, чтобы его кумир был счастлив. Но ещё больше приносил боль этот тон. — Цена твоего молчания. — Убирайся, — глотая слёзы, сказал Тэхён. — Просто уходи.       Чонгуку не нужно было говорить дважды. Он оделся и покинул квартиру, дорогу к которой запомнит навсегда. Тэхён услышал на прощание только тихое: «мерзость», которое явно не было ему адресовано, но как бы это ни было: теперь его кумир его ненавидит.