Перекрестки

      Ноги жутко промокли, шарф постоянно сбивался на сторону, обнажая шею, и ветер тут же набрасывался, впивался острыми клыками. Смит поежился и поскорее зашел в метро. Как всегда на этой станции в это время – пусто, зябко и одиноко. Линии, тени – тонко очерченные и неподвижные, словно нарисованные на плакате.       Эрвин сунул руки поглубже в карманы.       Холодно. Пусто. Неверный, моргающий свет. Пахнет каменной пылью и сыростью.       У него внутри – такое же метро сейчас.       Вниз, вниз, вниз на эскалаторе. И еще ниже, по лестницам, которые сейчас кажутся бесконечными.       Электричка подходит с режущим визгом, расходятся створки.       Эрвин механически заходит в вагон.       И поднимает глаза.       По какой причине он выбрал метро?       Во-первых, проще разъехаться. Встретились, обменяли собаку на деньги (кто ж бескорыстно лечит чужих собак?), разбежались. Точку тот мужик выбрал идеальную: ни тому, ни другому не придется делать множество пересадок, чередуя их с походами на поверхность.       Во-вторых, метро всегда успокаивало Ливая. Да, он ездил в метро просто так. В пустом или битком набитом вагоне, слушая музыку или скрип колес.       В-третьих… Чувствовал.       Пересечение дорог. Перекресток.       Новый путь.       Единственный пассажир, сидящий на продавленном кожаном сиденье, смотрит в ответ. Джинсы, неподходящая для погоды обувь, зато куртка очень теплая. Но застегнута только до половины живота, потому что маленький черный кошак сидит у пассажира за пазухой и явно не хочет, чтобы его лишили обзора.       Эрвин садится напротив забавной парочки, вытягивает ноги в проход. Кот щурится, окидывая попутчика снисходительно-доброжелательным взором.       - Добрый вечер. Погода нынче слякотная, - Эрвин даже не пытается скрыть иронию в голосе и хитрецу в голубых глазах. Мужчина напротив тихонько фыркает – соглашается, - Этому коту очень повезло, что вы его подобрали.       - Любишь кошек? – ехидно спрашивает сосед.       - Вообще-то, не очень, - весело отзывается Эрвин. – Хотя бывают исключения.       Ливай, чуть придерживаясь за ползущую ленту, сбегает по эскалатору вниз. Шаги шлепают эхом, отталкиваясь от серых крапчатых стен, обувь оставляет едва заметные влажные следы. Неподходящая у него для такой слякоти обувка. Ну зато куртка теплая.       Еще один лестничный пролет, повернуть, снова лестница – в три ступеньки.       Совершенно пустые перроны по обе стороны. Обклеенные объявлениями и схемами метрополитена колонны выглядят тяжеловесно, будто не подпирают потолок, а стремятся его оторвать и продавить камень под ногами, уйти еще глубже под землю. Лавочки посреди площадки кажутся неуместными, словно их приволокли из какого-то запущенного парка, наскоро покрасили и ткнули, как попало.       Человек сидит почти на самой дальней, больше видно широкую спину и слежавшийся мех на капюшоне. Судя по всему, занят тем, что чешет обеими руками золотистого пса, сидящего у его ног.       Ливай преодолевает залу быстро и почти бесшумно, но ретривер, разумеется, замечает его. Вскакивает, выглядывая поверх коленей мужчины, и бешено вертит хвостом-веником. На правой лапе у него красуется повязка, на спине хитро закреплена какая-то попона, но вид у пса абсолютно солнечный. Следом оборачивается и сам сидящий.       Только у троих в своей жизни Ливай видел такого цвета глаза: у золотистого пса, у этого мужчины и у мальчика из детства.       Электричка покачивается плавно, успокаивающе.       Эрвин наклоняется вперед, по-прежнему не сводя глаз с человека напротив, впрочем, и сам попутчик не разрывает контакт. Эрвин протягивает ему руку.       - Приятно познакомиться, Леви.       - Мне тоже, Эрвин, - тихо соглашается тот, отвечая на рукопожатие. Немного едут в тишине. Потом Леви тихонько бурчит что-то нечленораздельное под нос и пересаживается на сторону Смита, прижимаясь к его боку. Черный кошак выкарабкивается из куртки и нахально, по-хозяйски, устраивается между людьми.       Пес бросается к хозяину, лижет ему руки, бодает головой. Аккерман машинально чешет друга за ушами, не находя в себе силы отвести глаз от человека, сидящего на неуместной в метро лавочке.       Нашел.       - Так это ты, - внезапно улыбается голубоглазый и поднимается с места.       Узнал. Он его узнал.       Они оба – друг друга.       - Вроде того, - бормочет Ливай.       Ретривер, совершенно счастливый, тыкается носом то в одну ладонь, то в другую.       Электричка подъезжает к перрону, и волна воздуха треплет уголки объявлений на колоннах.       - Ливай Аккерман, - протягивает мужчина руку. – Хотя ты и так уже в курсе.       - Ирвин Смит, - кивает собеседник. Ливай ни капли не удивлен ответу. Как будто могло быть по-другому, в самом деле.       - Быть тебе, все-таки, Пипидастром, - Аккерман щелкает пса по носу. Смит секунду выглядит удивленным, потом смотрит на пушистый хвост и, осознав, смеется, прикрыв ладонью лицо.       - Не желаешь прокатиться? – Ирвин указывает в сторону открывшихся дверей электрички. Ливай молча следует за ним. Садятся – ретривер важно располагается напротив, довольно глядя то на одного хозяина, то на другого.       - И как теперь его звать? – задумчиво произносит Эрвин.       - Не думаю, что ему есть разница. Эй, недомерок?       Кот цапает Леви когтями и перебирается на коленки к посмеивающемуся Эрвину.       - Похоже, он против. Но я думаю, у нас будет время изобрести ему что-то подходящее.       Глаза у Леви – как летнее предгрозовое небо.       - Будет, - твердо, спокойно отвечает он, чуть пожимая плечами.       Как будто иначе и быть не могло.       - Все-таки удалось выполнить то обещание.       Ливай молча согласно кивает.       - Ты всегда был сердобольным идиотом, жалеющим бездомных зверюшек.       Ирвин немного хмурится, губы сжимаются в линию.       - Ливай, я искал тебя. Ты веришь?       Аккерман зажмуривается, откидывается на спинку сидения. В затылок ударяет колокол качания электрички. Раньше он не замечал, что в метро так тихо – иначе почему ему удается слышать шепот?..       - Да. Верю. Я верю тебе. Потому что я тоже… Искал. Не хотел верить в это. В то, что ищу кого-то. Думал, что перестал в этом нуждаться. Ослеп. Знаешь, Ирвин, говорят, ретриверы – отличные собаки-поводыри.       Откуда я знаю, что ты улыбаешься сейчас?       - Да, я слышал об этом.       Ливай тихо и спокойно дышит.       «Такого человека существовать не может». Верно?       Да в общем-то, все равно.       Ливай готов попробовать еще раз.

Непредсказуемы пересеченья И разветвления наших дорог. Мы расстаёмся на несколько жизней, Чтобы однажды столкнуться в холодном метро. Странствуя между мирами, Мы храним в себе память О каждом своем воплощении. И в назначенный час Мы узнаем друг друга По первому прикосновению.