Глава 89
18 июля 2021 г., 06:32
Глава 89
Сегодня — самый ужасный день. Я снова здесь. В твоей комнате. Прячусь от реальности, словно это единственное место, где ещё можно дышать. Какая же я трусиха… Слабая, жалкая… Но внутри меня нутри — пустота, от которой мне нигде не скрыться. Даже здесь.
Вдруг раздался телефонный звонок. Вытащив телефон из кармана, я посмотрела на экран.
Чонгук… Нет. Только не сейчас. Как не вовремя-то. Хааа, ладно. Я и так его постоянно игнорирую. Так нельзя. Он мой друг.
— Да, привет, — мой голос предательски дрогнул.
~ Ханако, привет! Я так рад тебя слышать. Как у тебя дела, трудоголичка? — спросил меня оживлённый тон.
— Н-ормально, — немного запнулась я, ведь это чистое враньё. — У тебя как? — тут же съехала я с темы о моих делах.
— Отлично. Вот появилась свободная минутка. Ты писала, что будешь проездом у нас. Ха, я так счастлив. Хочу скорее тебя увидеть…
— Эм, слушай, — с жгучим чувством вины перебила я его, даже и не зная, какой лапши ему навешать.
~ Что-то случилось? Твой голос грустный, — сразу же забеспокоился тот.
— Планы немного изменились… Я не смогу прилететь. Извини, — в итоге состряпала я отговорку, зато почти не соврала.
~ Ооо, вот как. Плохо, конечно, — он вздохнул. — Ну да ничего. Скоро я сам к тебе прилечу. Так что я почти не расстроен. Хотя не, я всё же растроен, — послышался его смех.
— Мне правда очень жаль, — произнесла я, сама не зная зачем, ведь мне совсем не жаль, мне вообще всё равно, сейчас я ничего не чувствую, кроме… боли.
~ Всё в порядке. Блин, отстойно, что мы постоянно заняты и даже толком поговорить не можем. Это удручает. Но ничего. Скоро всё равно встретимся. Кстати, как там твой брат? Надеюсь, он будет не против, если мы с тобой увидимся.
Я впала в ступор от его слов. Почти в кататонию.
Черт, скажи уже что-нибудь. Ну давай же… Я не могу. Не могу!
— Ох, прости меня уже зовут, — к моему счастью, мне ничего не пришлось отвечать
— Я тебе потом позвоню или напишу. Береги себя и не переутруждайся. Жду скорой встречи с тобой. Пока, Ханако.
Чонгук отключился.
— По-ка, — произнесла я, чувствуя себя ещё хуже.
И зачем он только позвонил. Мне сейчас ни до чего дела нет. Даже до них. Однако… разве нормально молчать о таком? Рано или поздно мне придётся… НЕТ! Я даже думать об этом не хочу, не то что говорить! Хааа, это ненормально.
Уткнувшись в подушку, я закричала. Как же это невыносимо. И больно. Хочу умереть. Забери меня с собой. Пожалуйста.
Пока я, как обычно, истязала себя, кто-то постучал в дверь, а потом она открылась…
— Ханна, детка. Я тебя искала, — послышался обеспокоенный женский голос.
— Бабуля, — я тут же оторвалась от подушки.
Присев рядом со мной на кровать, она обняла и поцеловала меня в висок. Бабушка не раз прилетела к нам в гости, но я очень беспокоюсь из-за её возраста. Ей уже как ни как за семьдесят. Хоть и выглядит она намного моложе своих лет. И всё же, перелёты в таком возрасте довольно опасны, тем более резкая смена климата и часовых поясов. Но она сильная женщина, ни разу не жаловалась на здоровье. Она вообще никогда ни на что не жаловалась. Сильная телом, сильная духом. Мне бы её упорство. Я слишком слабая. И я рада, что она сейчас здесь со мной. Однако даже не теперь.не способна мне помочь…
— Как ты, милая? — спросила она.
— Не могу сказать, что хорошо, — проговорила я, опустившись на её колени.
— Девочка моя. Мне так жаль, — бабушка ласково гладила меня по голове, её голос дрожал. — Как бы я хотела забрать тебя с собой, но… не оставляй своего отца сейчас одного. Вам лучше быть вместе.
— Угу.
Несколько минут мы просто молчали. Она продолжала гладить мои волосы, а я, закрыв глаза, снова чувствовала холод и боль.
— Бабуль?
— Что, милая?
— Мне плохо. Мне очень плохо, — слова вырвались из меня сами собой.
Уткнувшись лицом в её колени, я вцепилась в подол бабушкиного платья. Меня словно ломало. Очень больно. А сердце разрывалось на части.
— Ох, милая моя. Я понимаю. Скорбь является продолжением любви. Но постарайся отпустить. Да, это трудно, но так страдать — это нехорошо. Ты ещё слишком молода. Тем более у тебя есть мы. Твои друзья. Ты не будешь одна. Ты справишься. Я верю в это.
— В прошлый раз я справилась только потому, что он очень похож на маму. Какое-то время я даже видела в нём её, а потом… всё как-то само собой утихло. Просто я слишком привязалась к нему. Но даже так, у меня ушло почти четыре года. Сейчас же… я вообще не уверена, что смогу справиться хоть когда-нибудь.
Бабушка помолчала, будто взвешивая слова. Её рука продолжала гладить меня, и это движение, спокойное и уверенное, давало хоть какую-то опору в этом хаосе.
— Горе — не болезнь и его невозможно вылечить. Так же этот период невозможно сделать короче по времени, но его можно немного облегчить, если с кем-нибудь разделить боль утраты. Горе, разделенное с кем-то — становится меньше по силе переживания, а разделенная радость — сильнее и дольше. Тебе нужна поддержка. Тот, кто осмелится взять на себя какую-то часть твоей боли. На такой поступок способен, увы, не каждый. Но… если найдётся такой человек, не отталкивай его. Переживание горя и смирение с фактом утраты требует времени. Много времени и душевных сил. Чем ближе к нам был человек и чем больше мы его любили, тем тяжелее смириться с тем, что его нет и не будет в нашей жизни. К смерти близкого нельзя быть готовым и невозможно «научиться правильно горевать». Важно знать, что тяжелые жизненные события проживаются тяжело и долго. Но не стоит стараться справиться с ними в одиночку. У тебя много людей, которые о тебе волнуются. Не избегай их. Подумай над этим.
Бабушка поцеловала меня в затылок, поглаживая по спине. Её слова, как всегда мудры и правильны, но… я сейчас не совсем в том состоянии, чтобы прислушаться к ним. Боль заглушает всё моё здравомыслие. Я вроде как и понимаю, что нужно делать, но в то же время… мне совсем не хочется этого делать.
— Тебя, кстати, искал какой-то парень. Высокий такой, крепкий. Как же его звали-то… — бабушка задумалась.
— Тору? — спросила я.
— Нет. Точно нет. Вроде… Бен…
— Может, Рен?
— Да, точно. Рен. Имя вроде простое, а не запомнила, — усмехнулась она. — Ты бы спустилась. Там твои друзья.
— Они не мои друзья.
— Ты ошибаешься, милая. У тебя есть друзья. И они беспокоятся о тебе. А я пока хочу поговорить с твоим отцом.
— Ладно.
Ещё раз обняв меня и поцеловав в лоб, бабушка ушла.
Не хочу спускаться вниз. Опять слышать кучу ненужным собалезнований. Это невыносимо. Но… что Рену нужно от меня?
****
— Рен? — я всё-таки спустилась ко всем.
— О, Ханако. Я хотел с тобой поговорить, — проговорил тот, обернувшись ко мне.
Рен, Рёма, Тацуки… А где же ты? Та, кто мне действительно сейчас нужна. Почему тебя опять нет… Юка…
— Хана-тян, п-ривет, — неуверенно поздоровался со мной Рёма.
— Привет, Хана-тян, — Тацуки слабо улыбнулся.
— Рёма-кун, Тацуки-кун — спасибо, что пришли, — отчеканила я словно заученную наизусть фразу и поклонилась.
Сколько раз мне ещё нужно это сказать? И не надо на меня так смотреть. Как же это давит. Хочу уйти.
— Прогуляемся? — Рен указал в сторону выхода во внутренний двор.
Я молча кивнула, и мы покинули особняк переполненный людьми, которых я даже не знаю. На улице куда лучше. Дышать свободнее. Присев на кожаный диван около бассейна, наступила напряженная тишина.
— Как ты? — вдруг спросил он.
— Хреново, — спокойно ответила я.
— Слушай… я знаю, ты уже задолбалась за сегодня выслушивать слова соболезнования, но… мне правда очень жаль. Я впервые за последние несколько лет заплакал, — Рен усмехнулся. — Я знаю его с детства. Я и тебя знаю с детства. Но и предположить не мог, что такое может произойти. Это просто, — он резко замолчал, сглотнув ком в горле.
Ого, Рен разбит. Никогда его таким не видела. Хотя о чём это я. Он такой же человек, как и все. И он потерял лучшего друга. Имеет право.
— Вобщем-то, я не об этом хотел поговорить, — продолжил он. — Юка…
Услышав её имя, внутри меня что-то кольнуло. И жар подступил к лицу, будто я наклонилась к костру.
— Она винит во всём себя. Даже со мной говорить не хочет.
— Но тут нет её вины, — опять невозмутимо проговорила я, хоть и с внутренним раздражением.
— Да, но я никак не могу убедить её в этом…
— И ты хочешь, чтобы я это сделала? — возмутилась я, сама не зная почему.
— Нет, конечно нет, — Рен был немного сбит с толку моей реакцией. — С этим я сам разберусь. Я просто хотел попросить тебя, что когда придёт время… Найди в себе силы простить её. Она очень любит тебя. Думаю, ты злишься, что её сейчас нет рядом.
— Да, ты прав. Это обидно, — я опустила взгляд на свои руки.
— И ещё кое-что… Тору. Не избегай его. Хот бы поговори. Я, конечно, не принуждаю, просто… тебе понадобиться поддержка. И лучше будет, если это окажется человек, который не знал тебя, не знал ЕГО. Чужому открыться проще. Мы все знакомы, но… даже так. Не забывай и про нас. Мы не только его друзья. И твои тоже. И всегда готовы помочь. Подумай об этом. Пожалуйста. Тору хороший парень. А то, что о нём болтают — хрень полная. Я и его с детства знаю. И я знаю то, что Тору прошёл не самый лёгкий жизненный путь. Он как ни кто другой сможет понять тебя. Поэтому… пожалуйста, просто для начала поговори с ним. Это всё.
Рен замолчал. Не помню, чтобы мы с ним так разговаривали. Да я вообщене помню, чтобы мы с ним разговаривали. Особенно наедине. Он самый старший из нас всех. Но он хороший друг.
— Я подумаю, — сказала я.
— Вот и хорошо, — улыбнувшись, он взъерошил мои волосы. — Знаешь, хоть у Хиро и было всегда куча друзей, а он всегда чувствовал себя одиноким. С таким интеллектом не просто жить. Его мало кто понимал. Даже я. Но он не любил казаться умным. Он был простым. Ещё он был хорошим другом. Отличным другом. А с твоим появлением всё изменилось. Вы похожи, и поэтому хорошо друг друга понимали. Я рад, что ты появилась здесь. Когда ты внезапно уехала, он нам всем мозг вынес. Никогда еще не видел его таким… отчаявшимся. Спасибо, что сделала этого балбеса счастливым. Хоть и ненадолго, — Рен неожиданно обнял меня, крепко стиснув руки. — Извини. Хоть по мне с виду и не скажешь, но… я довольно сентиментальный человек. Ты всегда можешь рассчитывать на всех нас.
— Да ничего. Всё в порядке, — улыбнувшись, я погладила его по спине. — Спасибо.
Да уж, действительно никогда за ним ничего подобного ни разу не замечала. Нам всем сейчас тяжело.
Шмыгнув носом, Рен выпустил меня.
— Хана-тян, я знаю ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. — Хааа, пойду напьюсь, иначе я не выдержу. Спасибо, что выслушала, и хорошо подумай на счёт Тору.
— Рен…
— Ммм?
— Позаботься о Юке. Я прощу её, обязательно прощу, только… не знаю когда. А пока присмотри за ней, чтобы она не надела глупостей.
— Хорошо, спасибо, — тот расплылся в улыбке, а потом, снова взъерошив мои волосы, встал и направился обратно в дом.
Ненадолго даже стало полегче, но… я знаю, когда настанет ночь… мне снова станет невыносимо плохо. Как же мне с этим справиться? Я так боюсь. Самой бы чего не натворить…
****
Черт, ну сколько можно?! Я устала! ХВАТИТ!!!
— Это невыносимо, — вздохнула я, так и не сомкнув за ночь глаз.
Воспоминание за воспоминанием терзали меня всю ночь. Уже рассвело. И снова… пять часов утра. Это никогда не закончится…
День 18
Так, и что мне делать? Рассказать всё? А должна ли? Да и вряд ли смогу. Хотя они и без меня обо всём догадаются… Рано или поздно. И вообще… я хочу спать. Но боюсь засыпать. Меня на яву-то одолевают кошмары, а что будет во сне. Однако состояние моё оставляет желать лучшего. Боль, тоска, злость, растерянность — все чувства как будто перемешались, превратившись в один комок, который застрял в груди. Хоть на стену лезь. Меня тут словно заперли. Идти всё равно некуда. Интересно… а здесь можно умереть? Нет. Лучше не думать об этом. Пойду-ка душ приму. Смою тяжёлые мысли, иначе я сойду с ума…
****
На диване крепко спал Джин, но лучи солнца, пробившиеся сквозь неплотно закрытые шторы, потревожили его сон. Они настойчиво лезли ему в лицо, словно голодная кошка, пытающаяся разбудить своего хозяина. Недовольно что-то пробормотав во сне, парень перевернулся на другой бок, чтобы скрыться от назойливого света. Но вдруг, как будто о чём-то вспомнив, он резко сел. Глаза его совсем не слушались. Тогда протерев их пальцами, Джин наконец проснулся и тут же повернул голову в сторону кровати.
«Где она?»
Так же резко встав с дивана, он подошёл к расправленной, но пустой постели. Лишь мятая подушка и простыня свидетельствовали о том, что в кровати действительно кто-то спал.
«К себе, что ли, ушла? Интересно, когда? А который час?»
Глянув на часы на прикроватной тумбочке, которые показывали 5:30 утра, парень ненадолго замер.
«Шоколадка же только в своей комнате просыпается в пять утра. Или я ошибаюсь? Что-то у меня нехорошее предчувствие. Может, зайти к ней? Надо же узнать, как она себя после вчерашнего чувствует. Да, пожалуй. Но сначала хотя бы умоюсь…»
Зевая и подтягиваясь, Джин направился в ванную. Закончив все утренние процедуры, он быстро переоделся и вышел за дверь, а потом незамедлительно постучал в дверь напротив, но… с той стороны была лишь тишина.
«Может, она на кухне? Умирает с похмела…»
Усмехнувшись, Джин постучал ещё раз, однако и в этот раз ему никто не ответил. Тогда он направился дальше по коридору, спустился на первый этаж. Однако на кухне никого не было.
«Хм, значит, она всё-таки у себя. И, наверное, помирает с похмела. Или вообще спит. Надо проверить. Вдруг помощь нужна.»
Вернувшись на второй этаж, Джин, немного постояв у двери напротив своей комнаты, всё же решился войти. Но в комнате тоже никого не было.
«Так, и где она? На кухне её нет. Тут — тоже. Кровать застелена. Не могла же она испарится, в конце-то концов. А может, на пробежку пошла? После вчерашнего-то? Хотя кто её знает. Короче, пойду искать…»
И только он хотел уйти, неожиданно дверь ванной открылась. Повернувшись на звук, Джин замер уставившись на девушку… в одном лишь полотенце, которая явно не ждала его…
****
Выйдя из ванной, к неприятной неожиданности, я обнаружила в своей комнате Джина. И какого он только забыл здесь? И вообще, чего ему не спится в такое время? Неужели, жаворонка даже алкоголь не способен сбить с циркадных ритмов. В любом случае… просто «отличное» начало дня.
— Чего тебе? — грубо спросила я своего нежданного визитёра.
— Решил узнать, как ты себя чувствуешь, — спросил тот, всё ещё не сводя с меня взгляда.
Смотрю, у кого-то совесть снова в спячку ушла.
— Нормально, — ответила я, направившись к шкафу. — А ты бы мог и не вламываться ко мне, когда тебе вздумается. Я девушка, между прочим, если ты это до сих пор не заметили, — уже сердито проворчала я.
— Заметил. Разве ж можно такое не заметить, — усмехнулся он, как обычно, шутканув, но его шуточка меня только разозлила. — Но я просто беспокоился. Вдруг тебе плохо после вчерашнего.
— Спасибо за беспокойство, но я в порядке, — холодно ответила я.
Что за?! Откуда это всё здесь?! Нафиг мне это?! Не понимаю. Шкаф сам по себе живёт, что ли? Или…
— Не мог бы ты свалить. Мне переодеться надо, — грубо бросила я, посмотрев на Джина.
Тот на несколько секунд впал в ступор.
— Какая-то ты злая с утра пораньше. Не выспалась? Или всё-таки головушка после вчерашнего ещё не отошла? — спросил он, отвернувшись.
— Не твоего ума дело, — снова нагрубила я.
— Шоколадка, я волнуюсь.
— А ты бы не мог волноваться за меня где-нибудь в другом месте. Где угодно, но только не в моей комнате, — я раздражённо перебирала вещи, решая, что надеть, а заодно думая, как спровадить назойливого гостя.
И тут мне на глаза попадается довольно занятная вещица. О, отлично! Даже круче, чем то, что видел тогда Хоби. Не знаю откуда это все, но весьма кстати. Будем изгонять «Дьявола» экзорцизмом.
— Я, вообще-то, хотел спросить у тебя, когда ты ушла?
— Ночью, — ответила я, переодевшись.
— Что?! — Джин резко повернулся ко мне, но увидев, во что я одета, он впал в глубокую кому. — Ох-ренеть, — произнёс он, таращась на меня как на пришельца.
— Спасибо за высокую оценку. Я польщена, — проговорила я и потопала к кровати, а потом, откинув одеяло, как ни в чём не бывало забралась в постель.
— П-постой… ты что? Спать собралась? — теперь Джин недоумённо таращился на меня.
— А что нельзя? Когда хочу, тогда и сплю. Или мне разрешение теперь спрашивать, — хмыкнула я.
Тот всё еще смотрел на меня. Не дождавшись от него ответа, я просто легла и накрылась одеялом, а потом притянув мишку к себе и сжав его в объятиях, молила о том, чтобы Джин ушёл. Но… послышались приближающиеся шаги, а затем другая половина кровати зашевелилась. Блин.
— Ну чего тебе ещё надо? — пробурчала я, не вылезая из-под одеяла.
— Да, так. Странная ты какая-то. Ничего не хочешь рассказать? — проговорил Джин.
— Это ТЫ странный: чего пристал к человеку, который просто хочет спать. Можешь оставить меня?
— Шоколадка, что с…
— Не зови меня так! Я тебе не подружка! У меня имя есть! — как и вчера, накричала я на него, резко поднявшись.
— Да что с тобой? — Джин растерянно смотрел в ответ.
— Ничего. Уходи. Я тебя не приглашала, — сердито зыркнув на него, я снова прижала к себе медведя.
Тот продолжал молча глядеть. А потом, присев напротив в позу лотоса, наклонил голову в бок, подперев её ладонью, и пристально уставился, слегка сощурив глаза.
— Точно ничего не хочешь рассказать? — опять спросил он.
— Нет, — ответила я, всеми силами сдерживая очередной гневный порыв.
— Нет — ничего? Или нет — не хочу? — всё не отставал тот.
— Я не обязана тебе ничего говорить. Ты и сам-то не особо охотно делишься секретами, — съязвила я.
Джин лишь усмехнулся.
— Ты что, всю ночь не спала? Что-то случилось? — продолжил он свой допрос, а иначе и никак не назвать.
— Как всегда — всего лишь обычные кошмары, ничего особенного. Доволен? А теперь уходи. Я устала и хочу спать, — проговорила я, но взгляд отвела.
— Кошмары, значит, — раздался его голос, а потом я почувствовала прохладу на своей щеке.
Реакция произошла сама собой: резко дёрнувшись, я отпрянула назад.
— Не трогай меня — возмутилась я, глядя на опять опешевшего Джина, рука которого была всё ещё протянута в мою сторону.
— Так, Шоколадка, ты меня пугаешь, — уже с подозрением произнёс он.
— Страшно — уходи! — раздражённо выпалила я и, даже к своей неожиданности, со злости швырнула в него мишку.
Ненадолго оцепенев от неожиданно прилетевшего в лицо медведя, Джин пару раз моргнул. Потом перевёл взгляд обратно на меня. Ненадолго залип. А затем, убрав медвежонка в сторону, он приблизился.
— Спрашиваю в последний раз: ты ничего не хочешь мне рассказать? — серьёзно проговорил он, пронзительно заглядывая в мои глаза.
— Ничего, — ответила я, уже вконец начиная выходить из себя.
И тут Джин стал медленно наклоняться ко мне. Его лицо становилось всё ближе и ближе, будто он собирается заглянуть в самое моё нутро. Но вдруг… Раздался звучный щлепок. Мою правую ладонь обожгло огнём.
Ох, черт! Я сделала это неосознанно. Сама не знаю, как так вышло. И вправду… что это со мной?
— П-рости, — испугано и виновато произнесла я, находясь сама от себя в шоке, моя ладонь всё ещё горела.
Джин, повернув голову обратно ко мне, с открытым ртом обалдело замер, на его щеке остался красный след от пощёчины.
— Да нет. Это ты меня прости, — вдруг сказал он. — Кажется, я облажался… опять, — и, спустившись с моей кровати, он направился к выходу, бросив напоследок. — Приятных снов, Шоколадка.
Я проводила его взглядом.
Как-то нехорошо получилось. Я себя не контролирую. Почему? Что со мной? Я как оголённый нерв.
Сжав в кулаках одеяло, я вздохнула. Но вдруг моя дверь снова открывается. И в мою комнату опять влетает Джин со словами:
— Шоколадка, ты должна это видеть! Срочно!
Я вопросительно посмотрела на него. А тот торопливо подошёл к кровати, схватил меня за руку и поволок к выходу.
— Что ты творишь? — возмутилась я, пытаясь вырвать своё запясть, но он так сильно сжал, что аж больно.
Вытащив меня в коридор, Джин захлопнул дверь, я даже испугалась. Чего ему опять надо?
— Вот, смотри, — выпустив наконец мою руку, он указал на табличку на моей двери.
— И что я должна там увидеть? — недоумённо спросила я.
— Цифра, — с волнением ответил Джин.
Я сначала не совсем поняла, но… Через секунду дошло.
— Что? Как это восемнадцать? Когда? — не поняла я.
— У тебя чего? Сегодня типа днюха, получается? Или что это? — спросил он, пялясь на табличку.
— Да ну бред. Я даже не знаю какое сегодня число. И месяц. Да и год. И вообще, сколько дней мы уже тут торчим?
— Не в курсе. Не считал. Но точно не более половины месяца, — ответил Джин.
— Тут должно быть какое-то объяснение, — задумчиво пробормотала я, пялясь на свою табличку.
— Может быть. Но так или иначе… с совершеннолетием тебя. Может, отпразднуем? Я «закажу» торти, — вдруг выдал он, как обычно, очередную глупость.
Но не успела я что-либо ответить по этому поводу, как послышался скрип двери в и в коридор вышел Юнги. Увидев Джина, он хотел что-то сказать, но тут его загляд упал на меня. Замерев с расширенными глазами и залипнув на несколько секунд, он быстро отвёл глаза и спросил:
— А вы чего тут… делаете?
Джин рассмеялся, смотря на него, а потом проговорил сквозь смех:
— А у нас сегодня праздник. Теперь нашей Шоколадке можно всё: голосовать; брать кредиты; платить налоги (хотя это, скорее, обязанность); самой решать, когда укладываться спать; водить машину и даже газонокосилку; покупать энергетики, сигареты и алкоголь… О, кстати, а это место, интересно, учитывает возраст при «заказе»? Ведь есть вещи 18+. И это не то, о чём вы подумали. Эх, в любом случае больше этого уже не проверишь. Мы ж теперь тут все взрослые, — и он продолжил хохотать.
Юнги недоумённо посмотрел на него, потом вопросительно уставился на меня. Я покрутив пальцем у виска, безразлично произнесла:
— Сам пошутил, сам же и посмеялся. Может, мы тут теперь и все совершеннолетние, однако я что-то сомневаюсь, что прям уж все взрослые. А вот насчёт сна ты прав: я сама в праве, когда мне спать. Так что я пошла спать. Меня не трогать, — и, развернувшись, я зашла обратно в свою комнату.
Джин проводил меня очередным взрывом хохота.
Идиот!
Снова нырнув под одеяло и сцапав медвежонка, я была в растерянности.
Что ещё за шутки? Мне что, и вправду уже восемнадцать? Как тут время идёт, вообще? Неделя — как год, что ли? Или что это было? Связано ли это как-то с восстановлением моей памяти? Хотя я ещё не до конца всё вспомнила. И, между прочим, я даже не знаю, когда мой день рождения. Зато я знаю одно… кажется у меня появились новые проблемы… Опять. Ладно, потом разберусь. Сейчас я хочу спать…
****
— Эй, ты чё ржёшь-то? — раздражённо проворчал Юнги, смотря на Джина, согнувшегося в три погибели от хохота.
— А ты глянь на это, и я посмотрю, какая уже у тебя будет истерика, — ответил Джин, указав рукой на дверь и всё ещё улыбаясь.
— Ну и что я должен там увидеть? — скептически вымолвил Юнги, но потом он повнимательнее уставился на табличку, рот его приоткрылся сам собой. — Это ещё… что такое? Ты сделал?
— Совсем, что ли, — возмутился Джин, перестав смеяться. — Надо мне это больно. Я, конечно, люблю приколы, однако не с утра пораньше и уж точно не с похмелья. Кстати, — теперь он стал совсем серьёзным. — Кажется, у нас проблема.
— Ты о чём?
— Я сейчас не о чём, а о ком, — Джин кивнул в сторону двери. — Шоколадка какая-то странная. Злая как чёрт. Но это ерунда. Почти дело обычное. Тут вот в чём дело… она сказала, что ушла из моей комнаты ещё ночью.
— Что?! — опешил Юнги. — А ты что делал в это время?
— Нууу… я спал, — виновато ответил тот, опустив взгляд.
— Ты должен был следить за ней, а не спать, — проворчал Юнги.
— Да кто ж знал-то, что она проснётся. Я, вообще-то, усыпил её. Как Тэхён. Я думал, что она до утра так и проспит. Особенно с пьяну-то. Обычно меня пьяного и пушкой не разбудишь. Да любого человека, если что. Что ж мне её всю ночь сторожить надо было? Смотреть, как она спит? Я б всё равно отключился, — поспешил оправдаться Джин.
— Ну, допустим, — Юнги задумался. — Считаешь, она ушла от тебя, ещё не протрезвев? Думаешь… она что-то вспомнила?
— Я не знаю, — Джин вздохнул. — Но я тебе говорю, странная она какая-то. Психует по поводу и без. Хотя будь она тихой — это было бы куда подозрительнее. Тишина — первый предвестник апокалипсиса. А ещё вот это, — он махнул на табличку на двери. — Что это значит? Почему именно сейчас? Не нравится мне это.
Теперь парни оба задумались.
— Так или иначе, — заговорил Юнги. — Если она что-то вспомнила, мы тут уже ничего не поделаем, — он вздохнул, но потом опять проворчал. — А тебе вообще ничего нельзя доверить.
— Да ладно тебе, — возмутился Джин. — Я ничего не делал.
— Да ты даже ничего не делая, умудряешься что-то наделать, — закатив глаза, Юнги направился в сторону лестницы.
— Вот только не надо из меня диверсанта строить, — Джин пошёл за ним, всё возмущаясь по дороге.
Юнги его уже не слушал, он снова пребывал в раздумьях.
«И вот что нам теперь с этим делать? План «Б» мы не готовили. Да у нас даже плана «А» не было. В любом случае все наши планы всегда проваливаются. Так, ладно, хрен с ними с планами, сначала надо понять, что с ней. И вот тут я знаю, что делать… нужен Хоби…»
****
— Хааа, ну как так можно уработаться? Почему ты ничего не сказал? — возмутилась я.
— Это всего лишь небольшое переутомление — улыбнулся отец, погладив мою кисть, пока я сидела около его койки.
А я уже говорила, что ненавижу больницы?
— Ага, небольшое, — пробурчала я, укоризненно глянув на него. — В больнице с небольшим не оказываются. Я так испугалась, не делай так больше, — уткнувшись в его грудь, я тяжело вздохнула.
Блин, ты всё, что у меня осталось.
— Не переживай, милая. Пару дней — и я буду снова как новенький, — отец ласково поглаживал меня по голове.
— Хоть ты и выглядишь молодо, но в твоём возрасте уже пора бы и о здоровье задуматься.
— Хэй, рано ты меня в старики определяешь, — возмутился он. — Я ещё ого-го, — послышался его смех.
Давно не слышала, как он смеётся. Хотя сама-то… не помню даже, когда улыбалась в последний раз. Искренне, а не натянуто. Прошло уже шесть месяцев. Иногда я чувствую себя спокойно и безразлично, но… порой наступают тяжёлые дни. В такие моменты мне невыносимо плохо. И я совсем себя не контролирую. Я устала. Никак не получается со всем этим справиться. Я всё ещё жду тебя…
— Пап?
— Ммм?
— Я люблю тебя, — произнесла я, словно напоминая себе, что мне ещё есть ради кого бороться.
— И я люблю тебя, солнышко, — поцеловав в макушку, отец крепко сжал меня в своих объятиях.
Если б не он, я бы сдалась. В первый же день сдалась. Поднявшись с его груди, я присела рядом на край кровати, взяв его ладони в свои.
— Тебе нужно больше отдыхать. А остальное оставь на меня. Я справлюсь.
— Я в этом и не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Но тебе тоже нужен отдых. Ты слишком сильно изнуряешь себя. В этом мы похожи. И несомненно этому ты научилась у меня. Не лучший пример, который я подал своим детям. Не взваливай на себя сверхнормы, — отец нежно погладил меня по щеке, в его взгляде отразилась боль. — Ты слишком похудела.
— Я в порядке. Не волнуйся за меня. Я уже давно не ребёнок, — я отвела от него взгляд.
Нифига я не в порядке. А буду ли хоть когда-нибудь?
— А была ли ты, вообще, когда-нибудь ребёнком? Трудно сказать, — проговорил он, снова расплывшись в улыбке. — Ты каждый раз вводила меня в замешательство и любопытство. Но я знаю одно… Ты удивительна. И ты навсегда останешься для меня моей маленькой девочкой, которую я буду оберегать до конца дней своих.
Я выдавила из себя подобие улыбки.
— Я должна идти. А ты, — я строго зыркнула на отца. — И не думай отсюда сбегать. И не каких мыслей о работе. Я всё сделаю. Просто отдохни.
— Слушаюсь, босс, — отец поднял руки вверх раскрытыми ладонями вперёд и рассмеялся.
— Я не шучу, — серьёзно проговорила я.
— Да понял-понял. Н-да, отличный же из тебя глава выйдет. Да я никогда в этом и не сомневался, — и он расплылся в довольной ухмылке. — Что ж, моя компания в хороших руках. Я почти спокоен. Можешь идти, — нежно похлопав меня по кистям рук, отец ненадолго залип, задержав взгляд на моих глазах. — У меня самая прекрасная дочь. Уже только это вызывает во мне гордость… и ревность, — он снова расхохотался.
Поцеловав его в щёку, я покинула палату… Чёрт, ненавижу больницы. Могу повторять это бесконечно. Я слишком часто в них бываю. И каждый раз мне страшно. Но больше всего я боюсь… самой когда-нибудь оказаться здесь. И вот так же видеть своих близких с болью и страхом на лице…
****
— Что ж, отлично поработали, — проговорил Тору, потягиваясь и разминая плечи после долгого рабочего дня.
— Ты не обязан был… — начала я.
— Да ладно. Работать сверхурочно — мне не в первой. Да и кому не нужны деньги, — усмехнулся он. — Тем более у меня завтра выходной.
— Всё равно. Но спасибо, с твоей помощью я управилась куда быстрее.
Сегодня у нас, как обычно, завал, и Ивамото остался со мной после работы, чтобы разгрести всё это. Хороший он парень, но… я бы и сама справилась, хоть и провозилась бы до утра, зато не надо было бы ехать домой. Сегодня я совершенно не хочу оставаться одной. Мне снова плохо. А окажусь дома… меня снова начнёт ломать. Днём я хотя бы могу отвлечь себя работой, а ночью… в тишине… начинается самое худшее. Как же я боюсь этого. Когда же это кончится? Что-то моя надежда тает на глазах.
— Не за что. Всегда рад помочь… Босс, — Тору рассмеялся.
— Я всего лишь временно замещаю, пока отец в больнице. И я тебе не начальник, — пробурчала я, приберая на столе.
— Но когда-нибудь это будет всё твоё, — он обвёл кабинет рукой. — Он тебе так доверяет. Это круто. А вот я со своим отцом не помню, когда в последний раз говорил. Да он и сам мной уже больше не интересуется, — Тору грустно усмехнулся.
— Почему он так с тобой? — спросила я.
— Ну, я не оправдал его ожиданий. Не все, знаешь ли, за просто так любят своих детей. Мой вот всегда возлагал на меня слишком большие надежды, которые я не потянул. Вернее, не захотел тянуть. А вообще, мне всё равно. Я и сам могу о себе позаботиться.
Н-да, взрослые странные существа. Есть ответственные и рассудительные, а есть… эгоистичные и корыстные. Но есть и того хуже. Те, которые перекладывают свою ответственность и вину на других. И не важно на кого… порой даже на простого ребёнка…
— Ты молодец. Если отец не хочет тобой гордиться, то тогда… Я тобой точно горжусь. Таких работников днем с огнём не сыщешь. И сегодня ты мне очень сильно помог. Спасибо, — проговорила я, раскладывая документы.
— Ханако?
— Ммм?
Тору уставился на меня удивлённым взглядом. А потом, немного помедлив, сказал:
— Из тебя выйдет отличный начальник. Я буду рад работать на тебя, — и он улыбнулся.
— Скорее, СО мной, — усмехнулась я, Тору опять улыбнулся.
Собрав вещи, мы вместе покинули головной офис компании. На стоянке была лишь одна машина. Ну так, время-то уже позднее. Тору не первый раз подвозит меня домой, но сегодня…
— Тору?
— Что?
— Я не хочу домой, — вдруг вырвалось из меня, что я даже сама испугалась этих слов.
Не хочу возвращаться в этот огромный и пустой дом. Где никто меня не ждёт. Где только холод, одиночество… и одни лишь болезненные воспоминания.
Тот ненадолго замолчал, было видно, что он удивлён.
— Ну тогда, просто останься у меня, — спокойно предложил он.
— Думаешь, это нормально? — неуверенно спросила я, глядя в окно, где мерцало куча бесчисленных огней города.
— А что тут такого? Я твой друг.
— Просто… отец в больнице. Не хочу быть там… одна…
— Тогда решено, едем ко мне, — и Тору свернул на другую дорогу.
У него в квартире я тоже бываю часто, но только днём и только по работе. Иногда рубимся в игры, но это тоже часть работы. Порой мы выступаем в роли тестировщиков игр. Был всего лишь раз, когда мне пришлось переночевать. Но тогда была безвыходная ситуация, а сейчас… Может, зря я это? Ладно, поздняк метаться. Не в отель же мне ехать, в конце концов.
— Кстати, новая консоль вышла. Купить — купил, но опробовать ещё не успел. Да и скучно одному. Заценим? И за одно протестируем игры конкурентов, раскритикуем их в пух и прах, — усмехнулся Тору, пока я переобувалась.
— Почему бы и нет. Меня она тоже привлекла. Но некогда было, — ответила я.
Мне как раз нужно отвлечься. Игры — лучшее, что есть в этом мире. Приняв душ и переодевшись, опять в не совсем по размеру одежду, мы расположились на полу перед телевизором в гостиной. Гора сладостей и кофе — то что нужно. Спать мне пока не очень-то хотелось. Да и боюсь я сегодня засыпать…
— Блин, как бы не хотелось этого признавать, но… игра довольная неплохая, — проговорил Тору.
— Да. И сюжет хороший. Динамика тоже отличная, — добавила я.
— Дааа, графика — зачёт. До идеальности вырвиглазная. Даже придраться не к чему.
— Мне, кстати, нравятся сэйю в этой игре, очень хорошо подобраны голоса. Приятные и запоминающиеся. Звуковое сопровождение специфическое. Хм, надо бы над этим подумать, — я отпила из банки с кофе.
— Ты вообще ещё хоть что-нибудь ешь, КРОМЕ кофе и шоколада? — вдруг спросил он.
— Ем, — бросила я на отвали, залипая с интересом в экран.
Неожиданно игра остановилась на паузу, и раздался серьёзный голос Тору:
— Ну-ка, посмотри на меня.
— Чего? — недоумённо сказала я, повернувшись к нему.
Тот пристально уставился в мои глаза. А потом, вздохнув, спросил:
— Как ты вообще?
Отведя взгляд, я, как обычно, ответила:
— Нормально.
Тору, недовольно хмыкнув, проговорил:
— Врушка. Да у тебя ж на лице всё и так написано.
— Хираганой или катаканой? — съязвила я.
Прыснув со смеху, он помотал головой из стороны в сторону, а потом, смотря на меня и улыбаясь, ответил:
— Чёрт, кто шутит с покер-фейсом.
Я невольно улыбнулась. Впервые за долгое время. Без принуждения. Н-да, значит, со мной ещё не всё так плохо. Это немного радует. Просто с Тору мне легко. С ним не надо притворяться.
Облокотившись на сидение дивана, Тору посмотрел на меня, а потом, заправив мои мокрые волосы за ухо, его ладонь осталась на моей щеке. Тёплая… Живая… Настоящая, но… Не ЕГО… Больно…
— Я устала. Пойду спать.Спасибо, что разрешил остаться, — быстро проговорила я, поднявшись. — Извини, что тебе придётся спать на диване.
— Пф, — усмехнувшись, он похлопал ладонью по сидению дивана. — Когда я прихожу уставшим, то сил доползти до постели нет. Поэтому падаю где придётся. Так что с этим диваном у нас уже тесные отношения.
— Что ж, тогда не буду вам мешать. Спокойной ночи.
Тору рассмеялся. А, махнув ему на прощанье ладонью, направилась в спальню. Включив прикроватный светильник, я, как обычно, присела и подтянула ноги к животу, опустив на колени подбородок. До сих пор чувствую тепло его ладони на своей щеке. У меня всё внутри разрывается.
Хааа. Нет, прошу. Только не сейчас. Когда ж меня уже отпустит.
С того дня не было ни одной ночи, чтобы я просто спокойно поспала. Словно все мои суставы выкручиваются, ломая и дробя кости. Как же это больно. В груди всё сжимается, и трудно дышать. Перед глазами только твоё бледное лицо. Потом мне становится холодно, пробирает дрожь и озноб. Уж лучше физическая боль, чем душевная. От первой хотя бы лекарства есть. А это… невозможно терпеть, однако у меня нет выбора. Хочется закричать, но… страх и боль сковывают всё тело и даже разум. Это продолжается долгие часы. А потом… постепенно отпускает. Но эти часы, равно что вечность. Я не могу к этому привыкнуть.
— Хиро… я скучаю. Вернись ко мне.
Каждый раз зову тебя. И каждый раз — пустота и холод. Тишина. Как долго всё это будет продолжаться? Я всё жду, что мне станет хоть немного лучше, но… нихрена лучше не становится.
— Хиро… пожалуйста.
Обессиленно упав и уткнувшись лбом в одеяло, я с силой стиснула ткань в кулаках. Хочу кричать. Хочу кричать твоё имя, чтобы ты наконец услышал меня. Господи, как больно. Шесть месяцев нескончаемого ада. Я больная, раз терплю всё это.
— Хиро…
— Ханако? — раздался голос.
— Хиро?!
Я резко подняла голову на звук…
— То-ру…
— Что с тобой? Ты вся дрожишь, — он напуганно смотрел на меня.
Нервно усмехнувшись, я отвела взгляд в сторону. Совсем забыла, что не дома. Ну вот, я схожу с ума.
— Всё в порядке. Просто… желудок прихватило. Наверное, ты прав, мне надо лучше питаться, — как обычно, соврала я.
— И как давно… это с тобой происходит? — Тору встревоженно разглядывал меня, естественно, не поверив моим словам.
Я хотела снова соврать, но… вдруг подумала, что не хочу.
— С самого первого дня, — в первые честно ответила я.
— С ума сойти. И ты всё это время молчала и… терпела, — он тяжело вздохнул и покачал головой. — Что ж ты такая… упрямая.
Тору обнял меня, слишком сильно стиснув в руках. А я, словно безжизненная кукла, даже не могла ничем ответить ему.
— Я скучаю… всё ещё сильно скучаю, — тихо проговорила я.
— Да, я знаю, — ответил он. — Помнишь, я говорил, что ничего не помню о своей матери, когда она умерла… Я соврал. На самом деле я её помню. Её смерть — это было худшее время в моей жизни. Мне было семь. Я много плакал. Каждый день, но… самое страшное происходило ночью. Я просыпался каждый раз от того, что снова плачу. Я не хотел просыпаться, потому что реальность меня пугала. Я сильно тосковал по ней. Слишком сильно и очень долго. А вот отец спокойно пережил это. Ну да у него на то причина была. В любом случае я не люблю вспоминать те времена, потому что начинаю его ненавидеть. В любом случае справиться мне помог почти чужой человек… Рен. Мы не всегда с ним так близко общались. Но после всего, что он сделал для меня, он стал мне как родной брат. Честно, но я даже побаивался его всегда. Просто с виду он выглядит уж точно не как человек, который хочет помогать людям. Однако он куда эмпатичнее, чем может показаться, — Тору усмехнулся.
— Да. Я это уже поняла… на похоронах, — сказала я, вспомнив, как мы с Реном разговаривали.
— В общем, у Рена, не так давно как умереть моей матери, умерла бабушка. А он был сильно привязан к ней. Но, в отличие от меня, его поддержала семья и друзья. Когда как я был совершенно один. Увы, но, как бы ты не старался, в одиночку такое не пережить. В такие моменты поддержка нужна как никогда. И не слова нужны, а просто присутствие человека, тебя хорошо понимающего. С таким же горем на сердце. Можно миллион раз услышать слова утешения, но лучше от этого не станет. А вот если рядом будет кто-то, кто просто сможет обнять, выслушать всё то, что пугает тебя и навязчиво крутиться в голове. Порой уже этого достаточно. И всё же. Этот кошмар надолго. Я знаю это. А у тебя… У тебя действительно всё слишком тяжело, — Тору вздохнул. — Но я всё равно сделаю всё, чтобы помочь тебе.
Странно, но его слова немного успокаивали. Хоть и было неловко. А ещё… мне совсем не хотелось больше притворяться, что со мной всё в порядке. От очередной боли я вцепилась в ткань его футболки на животе.
— Слушай. Тебе бы не помешало выпускать эмоции. Ты слишком много держишь. Ты вообще чересчур сдержанная. Плакать — это нормально, — Тору слегка отстранил меня, держа за плечи.
— Я не могу. Не умею. Никогда не умела. Сколько себя помню, — ответила я.
Тот удивлённо уставился. А потом, слегка улыбнувшись, проговорил:
— Если не умеешь плакать, тогда кричи. Это почти то же самое. Или можно что-то сломать. Ударить. Грушу поколить порой тоже помогает. В тебе много всего: боль, отчаяние, безысходность, тоска, обида… злость… В тебе она тоже есть. И если боль нельзя выпустить, то злобу вполне возможно. Это, конечно, не облегчит твоих страданий на сто процентов, но хотя бы от части. Иначе ты сойдёшь с ума.
Этот человек описывает мои мысли, словно они его. Это удивляет. Но он прав. Когда рядом человек, который тебя понимает без слов — это и вправду помогает… немного…
— Раньше я занималась танцами и спортом. Меня мама научила, как выпускать эмоции без самих эмоций. У меня с этим давно проблемы. Но вот с чувствами сложнее. Я, конечно, стараюсь с этим хоть что сделать, но в последнее время уже не могу найти в себе сил. Мне ничего не хочется. Я и так себя буквально жить заставляю. Единственное, чего я хочу… это лечь и лежать. До скончания своих дней.
— Да, это действительно хреново, — Тору вздохнул. — Можешь ударить меня, если хочешь, — вдруг сказал он, выставив ладони вперёд. — Скинь с себя хоть немного груза. Расскажи мне, что мучает тебя. Можешь вылить на меня хотя бы злость. Я выдержу.
Несколько секунд я в ступоре смотрела на него. Но потом, опустив голову, я судорожно вздохнула.
— Я и вправду злюсь. И мне одиноко. Я скучаю. И я не понимаю, за что мне всё это, — вдруг слова сами полились из меня. — Что я такого сделала этому сраному миру, что он так жестоко со мной обходиться. Почему именно я? — и тут вдруг самая неподлельная злоба вспыхнула во мне, и… — ЗА ЧТО ТЫ ТАК СО МНОЙ?! ВЕРНИ МНЕ ЕГО! Я ХОЧУ ЕГО УВИДЕТЬ! — наружу вырвалось ярость. — Ведь мне больше ничего не нужно. Разве я многого просила? Это не справедливо. НЕНАВИЖУ!!!
Я со злости заехала кулаком прямо по его ладони.
— Чёрт! — скорчившись от боли, Тору обхватил свою руку другой рукой. — Ничего… себе, — сдавленно выговорил он, а потом вдруг рассмеялся.
— П-рости. Очень больно? — я испуганно смотрела на него.
— Ооо, дааа, — с довольной лыбой протянул тот и, положив свои ладони на мои щёки, проговорил. — И тебе больно. А почему? Потому что мы живые. Я живой, настоящий. И я сижу перед тобой, говорю с тобой. И могу дотронуться до тебя. И я тёплый. А ещё я рядом. И я буду рядом столько сколько понадобиться. Позволь хоть немного утолить твою боль и дать тебе почувствовать себя всё ещё живой. И как бы грубо это не звучало. Ты больше не принадлежишь ему. Ясно?
Тору неожиданно поцеловал меня в губы. Я вздрогнула. Непривычно и странно, когда тебя целует другой. У меня будто всё напряглось внутри, но… это было не противно. Скорее противоречиво. Просто…
— Прости… но я всё ещё принадлежу ему. И не только мысли. Даже моё тело, — произнесла я, отстранившись от него.
— Всё хорошо, — снова улыбнувшись, он обнял меня. — Да уж, удар у тебя, конечно, хороший. Каким спортом ты занималась?
— Тхэквондо, — ответила я.
— Ничего себе, — удивился тот. — Знаешь, лучше колоти только грушу, а то я не смогу работать. Программиста, знаешь ли, руки кормят, — снова рассмеявшись, Тору уткнулся в моё плечо.
Хм, действительно тёплый. Я и не знала, насколько сильно мне не хватает тепла. Вдруг неосознанно мои руки обвили его шею, сильно стиснув, будто я хотела передать ему всю свою боль.
— Ты молодец. И я тоже тобой горжусь, — его пальцы нежно перебирали пряди моих волос.
Хочу оттолкнуть его. С силой отпихнуть от себя. Разозлиться. Но вместо этого руки сами сжимаются вокруг его шеи, не желая выпускать этот кусочек тепла.
Мне нужно двигаться дальше…
****
Чувствую сквозь сон как кто-то гладит меня по голове. А ещё я слышу знакомую колыбельную…
— Тэ-кун, — произношу я, всё ещё не в силах разлепить глаза.
— Доброе утро, Цветочек. Хотя для утра немного темновато уже, — усмехнулся тот…
