FUCK....Ну что опять за....?

      Веселье было в самом разгаре. Поляна, которую они выбрали в Национальном лесу Анджелес, находящемся буквально «за углом» города и доступном за полчаса езды от их съёмного, найденного в спешке дома, была усеяна столиками и стульями. На деревьях висели китайские фонарики, а посередине горел огромный костёр. Джун с Уолтером и Голдом крутились возле гриля. Кто-то стоял у костра, держа в руках бутылки с пивом. Кто-то сидел за столом и пробовал еду от «великих» поваров, которыми вообразили себя три парня. Остальные общались. Недалеко от всего этого располагались палатки. В одной из них крепко посапывал Тэмин, который вымотался за целый день. Сначала они в лесу с Чимином и некоторыми бойцами собирали дрова. Затем была нарезка овощей и фруктов. Мальчика не оставляли ни на минуту одного. Все бойцы хотели с ним поговорить или сыграть в какую-то игру.Мин видел, что его сын счастлив, как и муж.       Пепельно-волосый наконец-то был в своей стихии. Он и палатки помогал раскладывать, и костёр разводил. Он был везде. С лица не сходила счастливая улыбка. Время от времени он просто подходил к кому-то и обнимал. Больше всего доставалось именно Юнги и мальчику. И из-за этого мафиози был ещё счастливее. Он понимал, что его муж думал, будто уже никогда их всех не увидит. Они тоже так считали. Поэтому в воздухе витало безграничное счастье. После обеда бойцы поехали в город и привезли с собой ещё алкоголя, побольше виноградного сока для малыша, корм для Цербера, который, виляя хвостиком, не отходил сначала от Чимина, а затем и от Тэмина. Кажется, Дьявол во плоти попросил его приглядеть за ним. Именно поэтому доберман сейчас спокойно спал возле их сына. Но не только за этим они ехали. — Никки! Джексон! — верещали все и бежали душить их в своих объятиях.       Девушку отпустили домой, только попросив не становиться на ногу и побольше лежать. Именно поэтому сейчас она сидела на одном стуле, а забинтованная нога лежала на втором. Контекван не отходил от неё, не сдерживая счастливой улыбки и поглаживая её по руке. Никки безбожно краснела, но улыбалась в ответ. Джексону никто не разрешил покидать больницу, но он и не спрашивал. Когда к нему рано утром приехал командир и рассказал всё, попросив напоследок отдохнуть, он уже не смог спокойно лежать там. Тело ещё немного ныло, но жить можно. Он действительно пытался, но должен был увидеть своего мужа. Крепко обнять и попросить прощения. Чем они и занимались в лесу, чтобы им никто не мешал. Вышли они оттуда час спустя, держась за руки. На лице Хосока всё ещё были видны слёзы. — Простите, пожалуйста, — хором тогда сказали все, поклонившись. — Мы не должны были сразу тебя обвинять, — краснея, сказал Голд. — Мы просто дураки, — опустив голову, продолжил Тэхён. — А ты — наша семья. И это непростительно с нашей стороны, — снова поклонился Мудрец.       И снова слёзы, объятия и счастье, которое заползает в душу и заполняет её. Им так давно этого не хватало — покоя на сердце. Чимин действительно удивительный. Он собрал всех этих разбитых, одиноких людей вместе и подарил им семью. Подарил уверенность в себе и в завтрашнем дне. Если бы не Мин, Джексон и Хосок не были бы вместе, Тэхён не был бы с Чоном, Джун — с Джином, а ещё Юнги и их сын. Все они были бы одиноки и несчастны. Но в их жизнь ворвалось торнадо из сарказма, иронии, бешенства и любви и затащило их в новый мир. Мир, где они не одни. Мир, где они счастливы и живут, а не выживают.

***

— Думаю, достаточно уже с них. Теперь моя очередь, — томно прошептал Шуга на ухо своему мужу.       Отчего у того мурашки начали расползаться по всему телу, пока не спустились вниз. Мафиози взял его за руку и потащил в сторону леса. А Дьявол во плоти не был против. Он только сглатывал вязкую слюну, которой почему-то стало так много во рту, и быстро перебирал ногами. Его толкало собственное возбуждение. Он не спрашивал, куда его ведут и как далеко ещё идти. Он просто слепо следовал за своим любимым. Пока Юнги резко не остановился и не впечатал его в ближайшее дерево. Пепельно-волосый поморщился от боли — столкновение твёрдого ствола со спиной не было мягким. А в следующую секунду муж вжался в него и, взяв его лицо в руки, приблизился к губам.       Это столкновение тоже не было мягким. Мин свирепо впился в его губы, комкая и покусывая их до крови. Чимин выгнулся и застонал, впираясь в возбуждённый пах мужа. А миновы руки обхватили его за талию, сокращая то маленькое расстояние между ними, что осталось. Парень открыл рот, наконец-то впуская язык любимого. Юнги не ждал долго приглашения — он ворвался в его рот, как голодный хищник. Их языки слились в диком танце, слюна, которой было в переизбытке, стекала им на подбородок, но на это никто не обращал внимания. Даже если бы сейчас рядом с ними пробежал динозавр, никто бы не обратил внимания.       Они слишком были увлечены друг другом. Они оба были голодны и кровожадны. Чимин начал вилять бёдрами, потираясь вставшим членом о возбуждённого серо-волосого.Схватив одной рукой его за волосы, он наклонил его голову, а вторую положил на задницу, которая принадлежала только ему, и крепко сжал. Пришло время Мина стонать в поцелуй. Воздуха катастрофически не хватало. Шуга оторвался от губ любимого, слизывая их общую слюну с подбородка, и спустился на тонкую, нежную кожу шеи, проводя кончиком языка. Руки в этот момент пробирались под футболку, поглаживая подтянутый торс мужа и царапая короткими ноготками. Дьявол во плоти откинул голову, чтобы ему было удобнее, и тихо стонал. — Я так скучал. Я люблю тебя больше жизни, — после каждого слова поцелуй. — Я так хочу тебя. — Я тоже, — скулил Чимин. Не выдерживая нахлынувших чувств, он тянет чёрную футболку мужа вверх. Тот поднимает руки, чтобы было удобнее, и вслед помогает снять одежду с Мина. Серо-волосый наклоняется к соскам парня, медленно проводя кончиком языка по вставшим горошинам, царапая ногтями бока и спускаясь к краю брюк. Чимин сильнее толкается в пах, молча прося и умоляя. Прелюдия затянулась. Ещё немного — и он будет выть. А Юнги, не обращая на это внимания, медленно расстёгивает пуговицу на брюках, запускает руку и через ткань трусов поглаживает член. — Юнгиии, — стонет и рычит парень. — Ещё немного — и я кончу в штаны.       А Мин только гаденько улыбается. Как будто мстит. Хотя, возможно, так и есть. Он ещё не забыл, как его бросили и умотали. Как тот неоднократно рисковал своей жизнью ради других. Он понимает, но упустить шанс поиздеваться не может. А Дьявол во плоти готов плакать и умолять. Он понял, что делает его муж. От понимания легче не стало — возможно, только хуже. А рука продолжает массировать и давить. Чимин уже ничего не видит, кроме звёзд перед глазами.       Когда проскальзывает мысль, что так всё и закончится, его резко поворачивают лицом к дереву и спускают с него штаны. Он от облегчения готов петь. А в следующую секунду передумывает. Юнги нежно проводит по накачанным ягодицам и сразу же резко бьёт. Дьявол во плоти стонет и пускает слюну на кору. Затем снова поглаживания — и снова шлепок.Член больно трётся о кору, как и лицо, но это ничего — он переживёт, наверное. А Мин продолжает свою сладкую пытку. Пепельно-волосый петь уже не хочет, а вот помолиться, наверное, нужно. Авось поможет. По тёмному телу разносятся шлепки и полу-стоны, полу-крики командира. Он думает, что рано или поздно ему надоест, но Чимин кончит раньше. А не так он планировал. — Любимый, — стонет Чимин, намертво вцепившись пальцами в твёрдую кору дерева. — Что? Тяжело? Хочешь меня остановить, но не можешь? — злорадствовал Мин. Его член давно умоляет, чтобы его выпустили на волю. Он больно трётся о твёрдую ткань джинсов. А от вида чиминовой красной, упругой задницы он завывает. Но ещё не время. — Я… я… да пофиг, — сдаётся Дьявол во плоти, принимая свою участь — приятную и в то же время такую тяжёлую. — Чего хочет моё солнышко? — не прекращая свои игры, сладко спрашивает серо-волосый. — Солнышко хочет… ааах, чтобы его уже трахнули. Я всё понял, — скулит Чимин. И нет, ничего он не понял. Мин наконец-то прекращает свою пытку, но только чтобы начать вторую. Он раздвигает ягодицы руками, крепко их держа, облизывается, как котик, и встаёт на колени. Командир чувствует приятный ветерок на своей заднице, чувствует лёгкую боль от рук Мина, когда тот сжимает их, а затем его язык — прямо на колечке ануса. Он закусывает губу до крови, чтобы не закричать от удовольствия на всю страну. А кончик языка медленно, почти с издёвкой, облизывает вход парня. Он уже тянет руку, чтобы схватиться за свой член, когда слышит приказные нотки своего палача: — Не смей, — почти рычит его муж, продолжая вылизывать его задницу. — Я тебя когда-нибудь убью, — стонет пепельно-волосый, закрывая глаза. — Чувствую то же, что и ты, только каждый божий день, — ухмыляется тот и проникает языком внутрь. — Аххх…       Он занимается своим любимым делом ещё несколько минут, затем встаёт позади мужа, целуя его в плечо, и вставляет ему в рот свои пальцы. Чимин, который превратился в размазню, покорно сосёт, хоть приказа и не было. Юнги берёт его член в руку и медленно проводит вверх-вниз. Парень стонет и выпускает пальцы изо рта. Не прекращая ублажать Чимина, он опускает пальцы, смоченные слюной любимого, к сфинктеру и медленно, давя подушечкой пальца, входит внутрь. Стенки сразу же сжимают его. Мин уже представляет, как это будет, когда вместо пальца там будет его член. Он сам едва держится, но сделать по-настоящему больно не хочет — и никогда не хотел. А убийство не считается. — Я свожу тебя с ума? — шёпотом спрашивает он в спину мужа, собирая предэякулят с головки и распределяя по всему стволу. А в тугую дырочку уже входят два пальца. Он разводит их, растягивая тугие стенки. Дьявол во плоти стонет и откидывает голову на плечо своего истязателя. — Да-а-а… — стонет парень.       А пальцы продолжают его трахать, и в какой-то момент он сам начинает насаживаться. И тогда Юнги вынимает их, но только для того, чтобы в следующую секунду запихнуть уже три пальца, при этом сильнее давя на головку члена. Пепельно-волосый сразу же расслабляется. Он дышит, как загнанный зверь. Ещё ни разу Мин не доводил его до такого состояния. Он еле сдерживается, чтобы не швырнуть его на землю и не оседлать. На секунду он думает, что это отличная идея, и, наверное, как-то себя выдаёт, потому что его муж сильнее сжимает член и шипит сквозь зубы: — Даже не думай.       Чимин сразу же сдаётся, перепуганный таким злым Юнги. Сейчас перед ним истинный доминант, и это так заводит, что странно, как он ещё не кончил. Но если это не прекратится в скором времени — так и произойдёт. И как только эта мысль приходит к нему, всё прекращается. Пальцы покидают его дырочку, а рука отпускает твёрдый орган. Его разворачивают и ставят на колени, как безвольную куклу. — Открой рот, — приказ, не просьба.       Он открывает рот и сразу же встречает член своего мужа. Проводит языком вдоль ствола, задерживаясь на головке, проникая кончиком в уретру, и, расслабив глотку, заглатывает полностью. Но и тут ему не дают командовать. Юнги берёт его за загривок, больно дёргая, и сам начинает трахать его рот. Чимин уже не может мыслить ясно, он не знает ни где он, ни кто он. Слюна стекает по подбородку и капает на торс.       Мин это прекрасно видит и наконец-то останавливается. Взгляд у его мужа расфокусированный, губы сверкают слюной — он видит это в свете луны, которая сейчас полная. Щёки красные. Шуга теряет голову от такого Чимина. Он аккуратно поднимает его за подмышки на ноги, затем подносит, держа на руках, и придавливает к дереву. Медленно слизывает слюну с торса, затем с подбородка, ведя языком к губам, проводит по нижней губе и влажно целует. Чимин хоть и не сразу, но отвечает. Мин берёт член в руку и направляет в подготовленную дырочку. Надавливает — сначала внутри только головка, затем ещё немного. Второй рукой снова берёт требующий внимания орган мужа и медленно проводит по нему. Тот откидывает голову и стонет, тогда Юнги проникает ещё немного, и ещё, пока не оказывается полностью в своём любимом. — Трахни меня уже, — осипшим голосом шепчет Дьявол во плоти.       И эту просьбу серо-волосый выполняет. Он отпускает член и, держа своё чудо крепко за задницу, начинает двигаться. Вход — выход. Чимин без остановки стонет, крепко держась за плечи мужа и царапая их. Фрикции медленные, почти ленивые, перерастают в жёсткие, сильные, граничащие с болью. Толчок за толчком он подводит их всё ближе к желанной разрядке. Меняя угол проникновения, он жадно целует мужа, сплетая их языки, и проходится по простате. — Да-а-а! — кричит Мин.       Ещё несколько сильных толчков — и пепельно-волосый кончает себе на живот. А Юнги продолжает врываться в него, вдалбливаться с остервенением, больно кусая за плечо, и с рыком кончает глубоко в мужа. Они стоят так несколько минут, не двигаясь, отходя от крышесносного оргазма, приходя в себя. Дьявол во плоти наконец-то может мыслить. Не здраво, но и на том спасибо. — Я хотел сказать, что больше так не буду, но меня ещё никогда так сладко не пытали. Поэтому промолчу, — улыбается он. — Люблю тебя больше жизни, любимый. — А я тебя, Чимин-и, — улыбнувшись, он нежно чмокает мужа в щёку.