Глазки от ведьмы

      Ложь… Какое многозначное и многогранное слово русского языка, не так ли? Ложь бывает как ради благого дела, так и ради собственной выгоды. Ложь в добро, ложь в зло. Нам никогда не понять мотивов человечества использовать ложь, как бы мы не пытались этого сделать. Лгун — это весьма смелый человек, правда. Решиться откровенно наврать, несмотря на ситуацию, может не каждый. Но главное искусство в этом деле — лгать так, чтобы никто не понял, что ты говоришь неправду. Вот в чём сила человека, который лжет. Что двигает человеком, когда он лжет ради блага? Ради добра, грубо говоря. Помощь себе и близким? А правда ли он поможет в итоге? Никто не знает. А ложь ради выгоды? Ооо, тут мотивы просты и есть в самом вопросе. Выгода. Не важно: личная она, ради кого-то или ради чего-то. Ради выгоды, человек готов на всё и ради неё, он учится лгать очень незаметно и весьма правдоподобно. Но, человека изучали и выяснили, что даже у искусных лгунов есть жесты, которые их выдают. И эти люди, в дальнейшем, начали писать книги про психологию лжи…

***

      Шастун лгал в жизни много. Действительно много и совершенно по любому поводу. Просто потому что ложь для него — защитная реакция. Воспитание родителей было по простому принципу — кнут или пряник. Антон получал ремнем по заднице за плохие отметки в школе, получал за любой мат, случайно вырвавшийся из его рта, получал за то, что общался с ребятами со двора, которых не любил отец, получал за косяки братишки. И в какой-то момент он научился врать. Врать так, что родители перестали различать что есть правда, что есть ложь. Он врал им про оценки, исправляя их народными способами перед тем, как прийти домой. Он врал про косяки братика и научился избегать побоев из-за него. Детство сделало из Антона зажатого человека, который ради своей безопасности, врет всем и вся, лишь бы не трогали. Лишь бы не избили…       Период, когда Шаст учился в музыкальной школе, он считал и считает самым ужасным в своей жизни. Чего стоит только его учительница по фортепиано. Отвратительная, старая, маразматичная тварь, которая из-за своей несостоявшейся жизни срывалась на учениках и ломала их как личностей. Человек, который бил его по пальцам, рукам, плечам, спине и ногам, когда мальчик чуть-чуть ошибался или тупил. Человек, который обзывал его самыми различными словами: идиот, тупица, дебил, тупой, придурок, водяной. Ребенок, которому всего было 12 лет. Возраст, когда начинает формироваться личность и представление о взрослом мире. Возраст, когда в свои права вступает подростковый период. Возраст, когда Антона сломали и вбили в голову то, от чего он не может избавиться и по сей день.       Самое отвратительное, что делала эта женщина — нацепляла маску самой милой тётушки, когда с парнем на занятия ходила мать, чтобы посмотреть, как ребенок занимается и не врет ли он про поведение своей учительницы. И, пожалуй, одно из самых ужасных событий, что случалось с мальчиком из-за этой женщины — его ругали и били дома за то, что он клеветал своего преподавателя, после занятий, на которых присутствовала мать.       В какой-то момент, Шастуну надоело терпеть эти унижения от учителя. Он просто научился врать ей про различные ситуации, из-за которых не ходил на занятия. А иногда он просто ей даже не говорил, что не придет. И для него такое поведение, по его скромному мнению, было правильным. В день, когда должен был быть урок, он просто уходил после школы гулять во дворы, подальше от дома и шатался там до окончания «занятия», при этом он нагло лгал родителям в лицо, что был в музыкалке. Ох, если бы они узнали это раньше… Парень так же прогуливал уроки сольфеджио и хора. Единственное, из-за чего Антон жалеет — проявлять свой характер по отношению к музыкальной школе он начал только на предпоследний, шестой год учебы. Так он избегал уроков с Александрой Анатольевной с конца ноября по начало апреля, пока не произошла одна ситуация, из-за которой Шаст изменился в отношении ко всему…

***

      Вечер перед школьной дискотекой, оставшись один дома, парень активно собирался и вновь забыл про то, что сегодня должен был идти в музыкалку. Шестой класс в школе, школьная вечеринка, веселье с одноклассниками под патимейкера и прочее. Казалось бы, ничего не может испортить настроение. Однако, может. На мобильный телефон начала звонить учительница музыки. Антона затрясло. Звонок он не принял. Через пять минут звонок от матери. Шастун понимает — ему пиздец. Дрожащими руками и с попыткой успокоиться, он берет трубку. — А-ало, да мам? — голос предательски дрожит. — Антон — холодно — мне только что звонила Александра Анатольевна и сказала, что ты в наглую не ходишь в музыкалку, игнорируешь её и делаешь всё это с ноября! — мать завелась и последние слова почти прокричала в трубку, видимо, пытаясь сдержаться, чтобы не сорваться на сына, находясь на работе — Какого чёрта, Антон?! — Я… — парень сглотнул — Мам, я говорил, что я не хочу заканчивать музыкалку… — начал было Шаст, но был прерван. — Мне плевать Антон. Отцу будешь объясняться сам, понял? — вновь холодно, видимо, совладала с эмоциями — дуй в музыкалку, скотина такая — почти прошипела. — Я не могу… У меня дискотека в школе, мам — осипший голос, который вновь предательски дрожит. — Ах дискотека у него! Ну иди, иди на свою дискотеку — вновь раздражённо — завтра мы с тобой идем к Анатольевне и выясняем, что с тобой делать дальше. Я в тебе разочарована. — Мам… Не пойду я! Не хочу, не пойду! — мальчик срывается на крик и сбрасывает трубку, так и не услышав ответа. Тело дрожит, а глаза на мокром месте. Страх. Вот что движет им сейчас.       Ох, тогда Антона знатно выпороли ремнем, а так же лишили телефона и посадили под домашний арест. Его мнение по поводу музыкальной школы даже не стали слушать и просто ударили его пряжкой ремня по губам, чтобы тот закрыл свой рот. С музыкалкой было решено так: весь 6 класс он отработает летом, ходя с матерью на каждое занятие и с началом учебного года он спокойно перейдет в 7, выпускной, класс. На том и порешили за мальчика, который не хотел верить в происходящее. Тогда Антон понял, что иногда ложь — боль. Боль ужасная и отвратительная. А отношение к жизни у Шастуна стало безразличное. Тогда он начал курить свои первые сигареты и задумываться о том, что всем было бы лучше без него. К слову, музыкальную школу, Антон, так и не закончил, бросив её. Но об этом в другой раз.

***

      Утро началось с криков «ебаный нахуй блять, опаздываю!» и с того, что парень свалился с кровати, больно ударившись ногой об ножку мебели. Обыденная ситуация, на самом то деле, но чёрт! Неприятно… Постаравшись быстро собраться, при этом ничего себе не сломав, Антон выскочил из квартиры в попыхах. Он даже предпочел лестницу лифту, потому что с его длинными ногами по ней спуститься будет быстрее, чем в железной коробке на тросе. В принципе, он бы не спешил так, если бы первым уроком не стояла история с ужасно строгим, жестким и не прощающим опоздания, учителем.       Молясь всем известным богам, парень бежал по улице, спотыкаясь об свои собственные ноги. Он мог бы поехать до школы на автобусе конечно, но, его бы еще дождаться, так что в данном случае — ногами будет быстрее. Школьный забор наконец-то замаячил перед глазами и Антон, наконец-то, перешёл в быстрый шаг, при этом дыша, как загнанная собака. Хотя, в какой-то степени, так и есть. Бросив взгляд на руку, где были простенькие часы Miband, Шаст убедился, что у него есть ещё десять минут до урока, а значит, есть время на сигарету.       В кабинет он забежал буквально за две минуты до звонка и с грохотом плюхнулся на своё место, пытаясь привести дыхание в порядок. Серёжа недоуменно уставился на друга, а когда понял, из-за чего он такой, ехидно улыбнулся. — Фу-фу Шастун, опаздываешь, фу-фу тебе — саркастически заговорил он. — Иди в жопу, Серег. Я задолбался — Антон показал ему средний палец и наконец-то поднял голову — а Димас где? — Дима сегодня к третьему, у него опять сегодня поход к окулисту, опять же зрение упало — парень пропустил оскорбление, пусть и дружеское, мимо ушей. — А ой, точняк. Вот гнида, историю с физикой пропустит — Антон подпер голову рукой, зевая. — Согласен. Поэтому на физику ты садишься со мной, у нас контроша быть должна — Матвиенко одобрительно кивнул. — Бляяя-я-я — буквально прошептал Шаст в сгиб локтя, слушая трель звонка и приветствие учителя.

***

— Шастун, кем была использована социальная инженерия в ликвидации экономического кризиса и под каким названием этот кризис вошел в историю? — Константин Николаевич постучал пальцем по углу парты парня, привлекая его внимание к вопросу и вызывая страдальческий стон. — Использовал её Ф.Рузвельт, а назвали кризис великой депрессией. Вроде… — громко проговорил он. — Верно. Прояви хоть чуть-чуть заинтересованности к уроку, пожалуйста — историк бросил недовольный взгляд на ученика и продолжил урок, возвращаясь к своему столу. Ну а Шаст просто закатил глаза, считая минуты до конца.

***

      Физика прошла быстро и незаметно, просто по причине того, что ребятам была выдана контрольная работа, по теме, в которой парень хорошо разбирался. Так он и написал её полностью за пол урока, а оставшуюся половину — помогал Серёже. После урока физики, стояла математика и весь класс со звонком рванул прочь из кабинета, предварительно быстренько сдав свои работы и пожелав учительнице хорошего дня.        На переменке, которая длилась 20 минут, появился Позов. Матвиенко сразу повис на нём с объятиями, а Шастун просто пожал руку однокласснику, смеясь с парня, который прилип как обезьянка. — Чё сказали тебе в итоге то? — уже рассевшись за свои места, спросили друзья у опаздуна. — Ничего нового — недовольно протянул Дима, снимая очки и потирая переносицу — сказали поменять очки и меньше сидеть в телефоне и бла бла бла — Ахуенная медицина епта — присвистнул Серый. — Согласен, хуйня — подтвердил Поз, сопровождаемый кивком Антона.       Разговоры прервал звонок, одновременно с которым в кабинет вошел учитель, как обычно одетый стильно, и со своей лучезарной, заражающей улыбкой. — Доброе утро-день ребятня! — хлопнул в ладоши математик, стоя лицом к классу. — Доброе днетро, Арсений Сергеевич! — хором ответили дети и дружно засмеялись. — Рад, что вы при хорошем настроении, поэтому начинаем урок — Арсений вновь улыбнулся и развернулся к доске, принимаясь мелом выводить тему — открываем тетради, число и тема…       С Арсением Сергеевичем уроки классные, это самое первое, что запомнил Антон, когда перевелся в эту школу. Поэтому сейчас, когда до конца осталось минут 7, учитель вновь делает заминку и интересуется у всех, как дела и не хочет ли кто-то конфетку?       Откуда у тебя столько конфет, епрст… — Шастун, останься после урока, хорошо? — математик так и светил своей улыбкой. — Да, конечно — парень кивнул и наткнулся на прищуренные взгляды друзей — я вам говорил, что он со мной поговорить хотел о чём-то — уже обращаясь к парням, ответил Шаст. Друзья протянули дружное «а-аа-ааа, точно!» и посмеялись, после чего вернулись в обсуждение с классом какой-то темы.

***

      Кабинет со звонком опустел. Ребята двинулись в сторону столовой, а после неё у них урок литературы. Серёжа с Димой единственные, кто остался после звонка и вопросительно смотрели на Шаста, мол, «ты идёшь?», на что парень отрицательно мотнул головой и махнул им рукой, чтобы они его не ждали. Парни пожали плечами и отправились за одноклассниками, встречаясь в коридоре, около двери, со странным мужчиной. — Так, Антон, для тебя уроки сегодня закончены, так что после разговора ты идешь домой, окей? Я тебя с уроков снял, друзьям своим напишешь потом, что ушёл — Арсений отвлекся от своего телефона тогда, когда прозвенел звонок на урок. Антон кивнул — Ближе к сути. Почему твоих родителей не было на родительском собрании? — учитель строго посмотрел в глаза ученика. — Мамы нет, папа работал — пожав плечами, легко ответил парень. — Ах работал… А почему тогда при моём звонке твоему отцу, он ответил мне что был даже не в курсе? — голубые глаза сверкнули на свету. — Мммм… Можно я просто не буду отвечать на этот вопрос? — скорее утвердительно, нежели вопросительно, бросил Шаст, откинувшись на стуле за первой партой. — Нельзя? — в таком же тоне, огрызнулся классный руководитель — Антон, я хочу понять, почему ты даже не сказал отцу о собрании — в голосе Попова пробежала нотка волнения. — Хотеть можно много чего, Арсений Сергеевич. Я не хочу отвечать на этот вопрос, увы — парень отвечал холодно, а взгляд зеленых глаз был стеклянным.       Учитель глубоко вздохнул, прикрывая глаза. Тяжелый мальчишка, очень тяжелый. Вроде учится прилежно, показывает хорошие результаты, общается с ребятами. Но как только он остается один на один со взрослыми, он начинает вести себя отстраненно, холодно и явно закрываясь в себе. Это конечно не его, Арса, дело, но… Эти различия общения и поведения ученика вводят в ступор, честно. А если к этой солянке ещё добавить то, как себя ведет Антон в кафе, во время работы, то проще вообще мозг выкинуть. — Вообщем, я пригласил Андрея Дмитриевича — математик поднял взгляд на парня, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию, однако её не было. Он всё так же сидел неподвижно, буравя взглядом пол — войдите — чуть громче сказал он, чтобы его услышали.       Мужчина средних лет, одетый в темные джинсы и свитер, с щетиной и уложенными волосами, вошел в кабинет уверенной походкой, сразу же бросив взгляд на сына, который всё еще смотрел в пол. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич — Андрей пожал руку учителю и повернулся к сыну — и тебе привет, Антон — он попытался дружелюбно улыбнуться, но, получив в ответ любезное нихуя, бросил попытку выйти на контакт и сел за первую парту второго ряда. — И так, Андрей Дмитриевич, вы сказали, что сын вам даже не сказал о собрании. Почему? — классный рукводитель посмотрел на отца своего ученика вымученным взглядом. — Антон со мной не живет на протяжении полутора месяцев и, честно говоря, я его сегодня впервые увидел за это время — мужчина зло бросил взгляд на мальчонку. — Стоп, что? — Арсений удивленно перевел взгляд на парня, который наконец-то оторвался от пола и смотрел четко в голубые глаза от ведьмы. — А я должен был вам об этом рассказывать? — с усмешкой. — Ну, по идее нет, но да? — больше вопросительно, нежели утвердительно ответил учитель. — Да, я съехал от этого человека ещё в начале сентября и на то были причины. То, где я сейчас живу, как я живу и с кем, отец не интересовался даже, ему было плевать — Шастун лениво вертел кольцо на пальце, наконец-то посмотрев на родителя — отвечать на вопросы касательно жилья, я кстати, тоже не собираюсь. А ещё, Арсений Сергеевич, я думаю теперь вам понятно, почему мой опекун не был в курсе собрания — делая акцент на слове, бросил парень, вновь устремляя свой взгляд на учителя. — Да, теперь понятно, спасибо за пояснение ситуации — Арсений кивнул. — Я свободен, Арсений? — вставил своё слово мужчина, смотря то на сына, то на математика. — Да, думаю да. Спасибо что нашли время зайти — учитель неуверенно улыбнулся и, когда отец ученика вышел, закрыл дверь на ключ, вновь оставаясь с Шастуном наедине.       Сейчас, когда родитель парня ушел, его плечи опустились, а руки стали нервно теребить браслеты. Взгляд стал потерянный, а лицо будто посерело в один момент. Хотелось его просто накрыть пледом и уложить на диван поспать, потому что в миг стали видные и его синяки с мешками под глазами, и его сгорбленность, и усталый вид. — Так, Антон, я так понимаю там у вас тёрки и так далее, но всё же тебе придется написать свой новый адрес проживания в документах — Арсений аккуратно вытянул журнал из стопки и дал в руки ученику — не переживай, я не буду говорить его отцу.       Ясен хуй не будешь. Ты же у нас добряк блять, всё во блага ебаного общества блять. — Окей — голос предательски дрогнул, но Шаст постарался не подать виду, быстро написав новый адрес в графе, после чего вернул журнал обратно — я свободен?       Арсений с сожалением посмотрел в глаза напротив, в которых скопилась боль, обида, усталость и отчаяние. Отпускать не хотелось, чисто из человеческого сочувствия — Да, иди, конечно. Спасибо. И ты это, Антон, держись, ладно?       Ответом послужило молчание и хлопок двери. Сложный мальчишка.

***

      Антону хотелось двух вещей — курить и орать. Но если первое сейчас осуществимо, то второе нет, как минимум, потому что это школа и тут люди. Поэтому, быстро забрав вещи из раздевалки и написав друзьям, что его отпустил Арс, он поспешил быстрее свалить из школы. Однако, на крыльце его ждал неприятный сюрприз, в виде отца. — Значит так ты встречаешь отца своего? — усмехнулся мужчина, обводя взглядом тощую фигуру. — Отвали, ладно? Ты просил не появляться на твоих глазах и исчезнуть? Просил. Я просьбу выполнил, че ещё от меня надо? — чуть ли не шипя, ответил парень, спускаясь по лестнице. — Ты украл у меня деньги, сынуля — Андрей пошел вместе с сыном, закуривая сигарету — а я очень не люблю, когда у меня воруют деньги, знаешь? — Мне похуй, окей? Возвращать не собираюсь. Просто потому что жить иначе мне будет не на что, а ты по факту, об этом не подумал, когда просил меня уйти из твоей жизни. — А ты осмелел. Похвально, похвально — мужчина глубоко затянулся и посмотрел в глаза парню, который остановился — мне и не нужен возврат суммы, ты взял не так много. Однако, ты должен забрать Рому до нового года — Чего блять? — Антон даже подавился сигаретным дымом — шутишь?! — Я уезжаю в Чехию до середины Декабря. Поэтому я прошу тебя с ним остаться — Scheiße…* Ладно, хорошо. Я заберу его завтра — Шаст поморщился — всё? — Да, удачи — Шастун старший положил руку на плечо сына и несильно сжал — смотри внимательней по сторонам, никогда не знаешь, где будет опасность — шепот на ухо и мужина, развернувшись на пятках, направился в сторону машины.       Ублюдок… Мразь ебаная… Это угроза была типо? Вот же тварь ебучая… Как он себе представляет, что я буду с жить Ромой. Пиздец.       Парень проводил взглядом черную ауди и выдохнув изо рта клуб дыма, направился домой. Впереди ещё смена в кафе, нужно её отжить.

***

      В кафе стоит легкий запах кофе после обеденного ланча у людей, а атмосфера была уютной и рабочей. Официанты бегали от столика к столику, забирая уже использованную посуду и унося её на кухню. Бармен лениво протирал бокалы, расставляя всё так, как удобно ему. Все были заняты своим делом и это веяло своим вайбом.       Шаст вновь приходит до начала своей смены примерно за полтора часа, так как ему хочется просто спокойно настроить инструмент, попить любимый миндально-лавандовый раф и просто успокоиться после учебы и настроиться на рабочий лад. В комнатке для персонала, которая была хоть и небольшой, но очень уютной, он занял свой уголок и принялся вытаскивать гитару из чехла и листы с аккордами и словами песен. Настроения не было абсолютно, работать не хотелось тоже, но… Выбора особо не было: либо работаешь и получаешь деньги, либо пошел нахуй. Политика простая до треска костей.       Переодевшись и мысленно настроившись на работу и творчество, Антон отнес инструмент на его место, а сам отправился пить кофе. Плюхнувшись на барный стул, он устало уронил голову на сложенные на стойке, руки. — Тебе как обычно? — тихо спросил Артур, который работал тут уже не первый год и получив в ответ неразборчивое мычание, похожее на «угу», отправился делать напиток.       Спустя минут пять, бармен поставил чашку с кофе около Шаста и удалился к гостю. Парень поднял голову с рук и проморгавшись, подтянул к себе свой раф, увидев рядом батончик сникерса с запиской — «не грусти эй, жопа унылая. И выспись наконец! Не тормози, съешь сникерсни: D». Антон улыбнулся и поймал взглядом взаимную улыбку от Артура. Вот кто-кто, а этот человек видит любое состояние человека и всегда что-нибудь подгонит. Святой Артурчик! Парень сделал глоток сладкого напитка и его губы озарила улыбка, да ещё и такая, будто он кот, который получил что-то, что очень хотел. В принципе, от истины не далеко. — Антоша! — сзади раздался голос и на плечи легли ладони — Ты же сегодня с песенкой новой? — И тебе Андрюх привет! — Шаст усмехнулся — Да, сегодня с песенкой. Предпроигрыша не будет, мне лень. Так что вечером первый проигрыш сразу. — Понял тебя — мужчина кивнул и удалился обратно к себе.

***

Вечер четверга выдался особенно людным. В кафе все столики были заняты посетителями, как и барная стойка. Официанты бегали от столика к столику, то принимая заказ, то отдавая его. На кухне все гремело и жило своей жизнью, озаряя помещение вкусным ароматом различных блюд. В комнате персонала было пусто и никого, кроме Антона, там не было. Парень доделывал последние приготовления к выходу, а именно поправлял цепи на шее, укладывал волосы и переводил дух, стоя перед зеркалом.       Так Тох, никто не знает твое состояние и знать не должен. Не палимся что заебался, радуемся жизни и вообще я веселый крутой чувак с авторскими песенками. Погнал!       Парень выходит на «сцену», которая собой представляла небольшую возвышенную поверхность где-то на ступеньку от пола, где стояло две стойки с микрофонами, стул, и сзади, у самой стенки, синтезатор, светя своей улыбкой и автоматически заряжая зал позитивом. — Добрый вечер, дорогие друзья! Дамы и господа, дети и взрослые! Я рад видеть вас всех в кафе «MaskOff», меня зовут Антон Шастун и я очень надеюсь, что своей музыкой и её исполнением, оставлю у вас только положительные эмоции и вы найдете повод посетить наше кафе вновь! Mus: Pizza — Район       Шаст садится на стул, берет в руки гитару и медленно выдохнув, начинает перебирать струны. Мелодия ненавязчивая, легкая и заводящая. — Мой огромный дом был маленьким домиком Желтые цветы с этажей, подоконников Горькие пьяницы, птицы и дворники И на веревке белье       Антон поет уверенно, не фальшивит и вытягивает все ноты так, как задумывал. Он будто сам проживает то, о чем поет. — Мой огромный двор изменился не полностью На любимом месте нетрезвая молодость Осколки склеились, старое вспомнилось Рай-район, маленький рай-район       Пальцы перебирают струны, будто скользят по ним. Бой уверенный, четкий. А мелодия льется красивая, переходит в другой куплет, ускоряясь. Нога парня отбивает четкий ритм по полу, гулом отзываясь в такт песни, по залу. — В родную дыру неопрятную По двору в конуру и обратно я На игру между трепом и фактами Блюдо с фруктами и люди-кактусы Породи парадигму на привязи Расшибись и убейся, но вывези Мы в долгах и грязи, но мы вылезем Хоть не вспомнить щас и фамилий всех       Антон поет с закрытыми глазами, улыбаясь. Сейчас он открыт, он показывает свое нутро через песню. Он действительно будто проживает всё то, о чем поет. В своей чёрной водолазке, черных, чуть мешковатых штанах, с кудрявой челкой цепью на шее, он выглядит чертовски красиво и, даже, сексуально. Наверное поэтому на него сейчас во все глаза таращатся молодые девчонки. - Но море барахла с горем пополам Вдруг найдем друг друга У тебя дела, у меня талант Двигаться по кругу Пусть на «Жигулях» знак «Кадиллака» И тебя мама лишь год родила как Лакомый кус забирал, кто не плакал Мы еще раз дадим тут бам-бам-клака       Парень делает легкую паузу, лукаво улыбается, обводя глазами зал и начинает играть припев, покачиваясь в такт музыки. — Сколько было песен не о том, не в такт и не в тон На ней мятый розовый коттон, я в нее влюблен Нам сказали, все будет потом, не мутите фон И поэтому идем слушать мой магнитофон

***

      Антон заканчивает играть песню и занеся руку над струнами, больше не касается их. Зал молчит несколько секунд, а после взрывается аплодисментами и свистом. К парню подбегают маленькие девочки, видимо, дочки местных шишек, и крепко его обнимают, после чего дают ему деньги от своих отцов, тем самым даря ему чаевые. Девушки подходят знакомится и оставляют свой номер, а мужчины просто одобрительно кивают и жмут парню руку, тоже иногда давая деньги на чай.       Эта атмосфера волшебна. Ощущать себя в центре внимания, понимать, что твои песни нравятся людям… Не передать словами этот кайф. Следующие пару часов, Антон развлекает зал импровизированными играми, поет еще несколько песен, которые заказывают люди (за определенную плату, конечно же) и наконец-то заканчивает смену, когда последний посетитель покидает кафе. Время 22:32 и парень ужасно измотан.       Шастун оставляет на барной стойке часть денег, которую должен отдавать начальству и уходит в комнату персонала, переодеваться. А следом уже отправляется домой, попрощавшись с друзьями и Артурчиком.

***

      Домой Антон приходит в двенадцатом часу ночи, абсолютно никакой. Разбитый морально и уставший физически. Учеба, отец, работа — всё это давит ужасно, всё это ломает максимально сильно. Сейчас у него только одно желание — сдохнуть. Ну, точнее вырубиться на ближайшие часов 12, однако завтра ещё один день учебы, так что поспит он, от силы, часов 5.       Шаст ставит гитару у стенки в зале, наливает себе воды в стакан и наконец-то спокойно выдыхает. Он дома, день кончился, можно успокоиться. Правда, с последним, уже трудно. Антона начинает трясти, из-за чего он роняет стакан на стол, благо, уже пустой. Парень аккуратно старается дойти до своей комнаты, ничего не сломав и не разбив. У него это даже получается! — Заебало… Как же заебало блять… — шепчет он в воздух, скатываясь вниз по стенке. Ему хочется кричать, хочется плакать. Но ни того, ни другого он не делает. Лишь глубоко и прерывисто дышит, пытаясь успокоиться — не могу я так уже, не могу! — голос осип.       Рука автоматически тянется к рюкзаку, чтобы достать лезвие. Нанести себе вред сейчас хочется безумно сильно. Антон не справляется. Каким бы он не был сильным морально, каким бы похуистом не был, какая бы сильная нервная система у него не была, всё это — пиздеж чистой воды. Маска, чтобы казаться нормальным. Маска, чтобы быть в компании друзей самым спокойным и флегматичным. Но… Как только Шаст остается наедине с собой, его прорывает. И добивочной станцией становится появление отца спустя полтора месяца. Он не выдерживает… — Сука, да не могу я так! — голос срывается на крик, который под конец превращается в хрип.       Резким движением он задирает рукав свитера и распаковывает стальное лезвие. Подставив его к коже, выдыхает и легко проводит им по запястью. Кровь сразу начинает сочиться из раны, а приятное щипание разливается по телу. Но этого мало. Шаст проводит лезвием ещё. И ещё. И ещё и ещё и ещё! Кровь из ран струится ручьем и каплями скатывается на пол. Антон дышит тяжело, ему плохо. Ему тяжело сделать даже обычный вздох. В глазах пелена, а губы истерзаны и искусаны в кровь. — Я ужасный, отвратительный человек — шепот — я только и делаю что вру. Всем. Себе, друзьям, родителям, учителям — всхлип — я ужасен.       Он сидит в таком состоянии еще минут пять, пока наконец-то не фокусирует взгляд на руке и не понимает, что если раны не забинтовать, то на полу образуется хорошая лужа крови. Медленно, по стенке, он поднимается на ноги и тянется к тумбочке, где лежит аптечка. В автономном режиме Шаст перевязывает руку, убирает следы самобичевания и без сил падает в постель (хотя, возможно, он просто отключился). Будильник стоит у него всегда, так что школу не проспит уж точно. А пока что у него восстановительный сон, после которого он будет ощущать себя ещё хуже…