Глазки от ведьмы

      Новый год… Праздник, который любят все дети и даже взрослые. Событие, которое ждут все люди, ведь как нам всем известно — на Новый год мечты должны сбываться. Эта праздничная атмосфера, дарящая тепло и уют, вдохновляющая на новые шаги и достижения, эти прекрасные новогодние песни, которые дарят новогоднее настроение. Украшенные города, ёлки, квартиры, да сами люди начинают буквально светиться от предвкушения!       Детишки пишут письма Деду Морозу и ждут его прихода, верят, что волшебник существует и исполняет их желания. Взрослые с трепетом и чувством любви выбирают и покупают подарки самым близким, желая их порадовать. Жизнь в предновогодние дни кипит так, как будто вся энергия в течение года копилась ради этого дня.       31 декабря люди начинают очень рано. Начинают готовить салаты, закуски, основные блюда, десерты. Кто-то бежит в магазин закупаться продуктами, а кого-то уже пятый раз отправляют в ближайший магазинчик около дома за горошком, которого не хватило или за чем-то ещё. Ближе к обеду начинают вытаскивать столы, тех самых советских птичек, доставать и начищать посуду, накрывать поляну, как говорится. Ну а вечером начинается торжество. Приходят гости, рассаживаются за накрытые столы, по телевизору идет Ирония судьбы, а гирлянды во-всю светят и придают волшебной атмосферы.       В час икс звучит поздравление от президента, люди слушают с замиранием сердца и перехватившим дыханием. А потом бьют куранты. Один, два, три… Двенадцать! Бокалы с шампанским дружно издают звон, кто-то кидает бумажку со своим желанием в напиток и верит, что оно сбудется. Люди празднуют, веселятся и рады наступившему Новому году, искренне считая, что он будет новым листом в их жизни, который изменит всё. Все обиды, ссоры, недопонимания, слезы — всё это оставляют там, в ушедшем времени. И это правильно, да.

***

      Антон Новый год не любит. Ни как праздник, ни как просто событие. Более того, он искренне недоумевает почему все придают этому дню такое значение. Обычный день, обычная смена циферок на календаре. Зачем вся эта суматоха с выдраиванием квартиры, украшением елки, готовкой салатов, тратой огромного количества денег на продукты, подарки и прочее прочее прочее. По мнению парня, всё это — одна большая глупость, которая зачем-то заставляет людей резко активничать.       Нелюбовь к этому празднику у Шастуна пошла еще с 10 лет, когда он понял, что Деда Мороза не существует, а Новый год не принесет ничего глобального. Уже тогда он перестал любить помогать маме с приготовлением салатов, украшением дома и покупкой подарков всем родственникам, с которыми они поддерживали связь. Зато Рома этот праздник любил. Очень сильно любил. Оно и понятно, потому что родители всегда для него старались сохранить эту детскую веру в чудо. И даже когда мальчик понял, что никакого волшебного деда не существует, а подарки всегда дарили родители, любить этот праздник он не перестал, в отличии от старшего.       Этот год не стал исключением для Антона. Он все так же не любил этот день как праздник, все так же непонимающе и презрительно смотрел на людей, которые суетились ради этого дня, и все так же старался провести этот день дома, сам, в одиночестве. Просто поспать. Это ли не лучший подарок в понимании этого события? Правда мешали салюты под окном, да в таком количестве, что создавалось ощущение бомбежки, но даже под них можно было уснуть. Ох и знал бы Шастун, что в этом году этот день он проведет не как обычно, ни за что бы не поверил…

***

      Утром 18 декабря Антон просыпается от звонка телефона. С горем пополам разлепив свои глаза, он нашаривает рукой мобильный и подносит его к лицу. Увидев номер больницы, тело как будто прошибло зарядом тока. Страх. Ему очень страшно отвечать и слышать печальную весть. Очень страшно. Он сглатывает ком в горле и трясущимся пальцем нажимает на принятие вызова, поставив абонента на громкую связь. — Антон Шастун? — голос девушки по ту сторону телефона разрезал тишину, повисшую в комнате. Парень лишь угукнул, не силясь выдавить из себя какое-то членораздельное слово — Роман Шастун очнулся сегодня ночью и его перевели в обычную палату. Вы можете навестить его, часы посещения с 13 до 15 — Х-хорошо, спасибо! — выдыхает он и кладет трубку, кинув телефон рядом с головой. Братик жив. Всё хорошо. Он идет на поправку. В глазах Антона стоят слезы, но он этого даже не замечает. Облегчение накатило с головы до ног. Наконец-то можно чуть-чуть успокоится.       Уже в пол второго дня он прибыл в больницу, первым делом направившись к лечащему врачу, а не к Роме. Нужно было узнать прогнозы восстановления, через сколько вообще его могут выписать и что нужно будет делать после выписки. Вообщем и целом — узнать все нюансы. Лечащим врачом мальчишки оказалась прекрасная женщина лет сорока, с короткими каштановыми волосами, угловатыми чертами лица и милой доброй улыбкой. Она подробно объяснила Антону то, что сейчас творится с организмом и здоровьем младшего, что необходимо будет пройти после выписки и как будет происходить реабилитация. Сказать, что он был в некотором ахуе от того, что у Ромы за эту неделю комы в целом прошли почти все ушибы и ссадины, а переломы начали потихоньку срастаться, ничего не сказать. — Привет малявка — негромко произнес Шаст, зайдя в палату. Братик лежал на кровати, совершенно один в палате (повезло однако) и просто вдуплял в потолок. — Привет шпала — слабо улыбнулся он, попытавшись сесть. Затея провалилась, но не зря же брат существует. Антон помог принять полусидячее положение и сам сел на край больничной койки. — Вот угораздило же тебя, дурака такого, а… — старший смотрел чуть осуждающе. — Какой есть — Рома легонько посмеялся — когда меня выпишут? Тут скука смертная — Если восстановление будет идти хорошо, уже на следующей неделе отпустят домой. Но веселье не заканчивается, на самом деле. Тебя ждет долгий курс таблеток и физиотерапии, друг мой — Антон потянул руку в волосам братика и потрепал и без того растрепанные волосы — Только давай это, папашке мы ни слова не говорим о случившемся, ок? Он в десятых числах января приедет уже — парень говорил это шепотом, создав таким образом атмосферу вселенской тайны. — Хорошо. Спасибо за все, Антош — мальчишка смотрел такими преданными глазами, что Шасту становилось не по себе. Он не заслуживает такого взгляда и отношения к себе. Не зас-лу-жи-ва-ет.

***

      Всю неделю до этого звонка Шастун не делал ничего. Его состояние можно было описать простым словом — овощ. Посеревшая кожа, мешки под глазами, сухие губы, пустой взгляд. Да он в душ себя даже с трудом заталкивал. Эту неделю он не проводил занятия у детишек, не выходил на работу в кафе, благо, Андрей был мужиком понимающим и дал столько времени, сколько требуется на то, чтобы отойти от события. На школу он и вовсе забил. Потом просто справку принесет и все, похуй. Было тяжело. Очень.       Антон пару раз даже порывался вновь прибегнуть к селфхарму, но останавливал себя в тот момент, когда уже распаковывал лезвие. — Нельзя Шаст, нельзя. Отучивайся от этого дерьма, прекращай! — шептал себе тогда он. И это работало. Он успокаивался, выдыхал и запаковывал острый металл обратно. На третий раз парень это лезвие вообще выкинул. Руки чесались что-то с собой сделать. Антон не умел переживать боль по-другому. Либо селфхарм, либо наркота. Алкоголь — не его тема. Но так как от веществ пришлось вообще отказаться после Москвы, а с самоповреждением велась активная борьба, от боли в душе Шаст избавлялся иным способом. Играл на гитаре. Нет, он не сочинял новые песни, просто потому что мозг, отключенный таким событием на написание текстом был не способен, но он играл те композиции, которые четко подходили под душевное состояние. И это успокаивало.       А день, когда к нему пришел математик он помнит плохо. Помнит что прорыдал у него на плече, как обратился к нему на «ты», как уснул на плече. Но что было до этого и о чем они успели поговорить — не помнит. Зато отчетливо помнит следующий день. Проснулся на коленях у учителя, который уже не спал и залипал с телефон и чуть-чуть пришел в шок. — А-арсений Сергеевич? — растягивая первую букву от удивления, потер глаза Шаст и поспешил принять сидячее положение. На часах десять утра, четверг. Либо из-за Антона математик пропустил школу, либо он взял отгул ради Антона. Любой из двух вариантов — пиздец лютый. — Доброе утро — зевает мужчина — опять ты на вы перешел. А вчера так хорошо начал с ты — ухмыляется, скотина. — Ой отстаньте… А вы почему не в школе… У вас уроков нет что ли? — сначала насупиться как воробей, а потом спросить какую-то хуйню. В твоем стиле, Антох! — У меня выходной, не беспокойся — Попов выпрямляет спину и потягивается. Даже через слегка мешковатый свитер было видно то, как лопатки красиво сводятся друг к другу, а крепкие мышцы на руках напрягаются. Антон залип. Откровенно залип. А когда понял, что залип, захотел себе треснуть, желательно сковородой по лицу. С каких пор он залипает на мужчин, которые старше чем он на 10 лет? Взяв себя в руки и не показав своего смущения, парень зевнул, прикрыв ладонью рот. — Арсени… Арс. А вот честно, почему вы… Ты вчера пришел? — обращаться на «ты» к математику было сложно. Антон слишком привык к тому, что он всегда со всеми, с кем не общается в обычной жизни часто, да и со старшими людьми в целом, общаться на «вы». А тут учитель сам просит обращаться на «ты», и это, если честно, как-то странно и не привычно. — Вообще, ты ни с того ни с сего пропал с радаров. Если бы не Дима с Сережей, то я бы даже не узнал, что у тебя приключилось. Решил, что могу тебя поддержать своим присутствием хотя-бы. А вышло в итоге так, что ты именно мне позволил себе раскрыться и выпустить эмоции, которые ты, идиотина, по-видимому закрывал в себе всё это время — Арсений говорит всё это с таким лицом, будто это что-то совершенно обычное. Пиздец! — Ой как неловко вышло то… — тихий смешок вырвался наружу — спасибо вам… Тебе, Арс. Реально спасибо. И за Московскую посиделку, и за то, что вчера пришл… Пришел — сказать это хотелось давно. Но труднее всего себя переступить. Потому что сказать это — признать то, что доверился учителю. И Антон признал. Переступил через себя, но признал. И впервые ему от этого принятия не плохо, а очень даже спокойно и хорошо.       В тот день они ещё поговорили часок-два, где Попов успел дать нагоняй парню за то, что так и не обратился за психологической помощью, но зато похвалил за то, что воздержался от самоповреждений. Поговорили о том, что сейчас делать с учебой, потому что Антон явно не в состоянии возвращаться в школу, а как бы оценки получать надо, как и закрывать полугодие собственно. Пришли в итоге к тому, что математик, на правах классного руководителя и друга директора, поговорит с учителями и никто не будет заставлять парня закрывать долги. Он и так чуть ли не единственный из параллели 11 классов, кто учится на отлично и тянет рейтинг школы. После обеда учитель ушел, а парень наконец-то смог спокойно и с желанием убраться в квартире, впустив туда новый глоток воздуха.

***

      Домой Рому отпускают 23 декабря. На пару дней раньше, чем планировалось. И только из-за того, что, во первых — Новый год на носу, а портить ребенку этот праздник не хотелось, а во вторых — на нем все заживало и восстанавливалось как на собаке. Поэтому за неделю до праздника, мальчишка находился дома.       Первым делом, что он делает по приезду — около часа тискается с Сириусом, который за две недели немного подрос и, на удивление, стал более воспитанным, хотя мальчик был в курсе того, в каком состоянии пребывал его брат все это время. Он, будучи все еще больной и хромой, переломанный и с сотрясом, уговорил Антона выйти с ним и Сири на прогулку. Ну, зато, появились впервые за столько лет совместные фотографии. Они даже зашли в типографию и распечатали пару штук, чтобы повесить в гостинной на доску, которую Рома купил ещё тогда, когда старший был в Москве.       Буквально на следующий день, договорившись с бабой Ниной, чтобы она последила за мелким, парень выходит в школу. И, на его удивление, встречают его там безумно тепло и с радостью. Единственный, кто был в курсе его выхода на учебу, это математик. Арсений в целом всё то время, пока Рома был в больнице, всячески поддерживал связь с учеником, после той ночи. И Антон, сам того не замечая, стал всё чаще писать учителю первый, и даже привязываться к нему. И увы, когда он осознает тот факт, что действительно привязался к Попову — его реакция будет далеко не радостной. Ну а пока он просто улыбается своим одноклассникам, радуясь, что за полгода его жизнь изменилась до неузнаваемости. Но самое главное — не смотря на все эти перемены, он не изменяет своим установленным принципам и самому себе. Почти не изменяет. — Антох, обнять можно? — интересуется Дима. И когда получает утвердительный кивок, весь класс, состоящий из 28 человек, летит на него с объятиями. И если бы одноклассник не спросил о том, можно ли обнять, скорее всего, Антон потерял бы сознание. Потому что почти две недели без общества притащила с собой обострении гаптофобии. — Как мы скучали, Тоха! Ты ж наш самый лучик света! — лепечет Ира, чуть ли не плача. И за что его так полюбили в классе? Этого Шаст так и не понял, но, эта любовь была… Приятной? Да, наверное да. — Ребят, я тоже скучал — наглая ложь, но с улыбкой, внушающей доверие. Ну не умеет Антон скучать и чувствовать подобные эмоции, как бы не хотел. Ни обижаться, ни скучать. Отучил он себя от этого, чтобы жилось легче. Но, если от этого всем станет лучше, он может и приврать немного.       Ну а после уроков Антон решил остаться и дождаться математика. Он знал, что у него сейчас дополнительные с седьмым классом, а после него он сто процентов вернется в свой кабинет, позовет Павла Алексеевича и будет пить чай, сетуя на то, как он устал и что шестой Б опять ебанаты тупые, не понимающие элементарных уравнений. Ну, а пока есть возможность, он спокойненько сидит в кабинете вместе с Димой и Сережей и обсуждает последние события. — Треш конечно. Но ты идиотина, мог сразу Арсу сказать, что у тебя приключилось. Он вообще сам не свой ходил, когда тебя около трех дней не было, а ты ни на звонки не отвечал, ни на сообщения — Матвиенко переплетает свою кичку, держа в зубах резинку, из-за чего его речь выходит чуть шипящей и невнятной. — Поверьте парни, я в таком ахуе с того, что он себя так ведет по отношению ко мне. И мне непонятно то, из-за чего он так ко мне относится. Ну вот в жизни не поверю, что это из-за того, что он знает меня гораздо больше и дольше, чем я его и это просто уже как отцовская забота. Есть тут что-то не ладное… — Антон задумчиво почесал подбородок, ставя в своей голове галочку о том, что надо подумать об этом побольше.       Арсений приходит как и ожидалось — вместе с Павлом Алексеевичем. Завидев трех учеников у себя в кабинете, Попов не смог сдержать улыбки. Всё такие же дурные, но все так же держатся втроем нерушимой кучкой. Учителя наливают чай троим парням тоже и заводят разговор о том, что надо бы подвести итоги года и успеть провести тайного санту до 29 декабря, последнего дня учебы. И кто же знал, что в итоге на следующий день Антон вытянет бумажку с именем Арсений Сергеевич…

***

      29 декабря в школе Антона последний учебный день. И в этот день, по сути, уроков даже и не было. Так, всего лишь русский с математикой и классный час, на котором должно было пройти вручение подарков. Ох, как же Шаст заебался думать эти дни о том, что подарить учителю. Потому что даже зная его полгода, узнав у одноклассников о том, что он любит, что не любит. че есть, че нет, ничего не облегчило задачу. В итоге он решил подарить мужчине фиолетовое худи с его инициалами, а так же сертификат на бесплатное посещение кафе три раза. И, слава всему святому, что он научился упаковывать подарки ещё будучи мелким 12-ти летним шкетом, мучатся с тем, как это всё красиво запаковать не пришлось. Глаза боятся, а руки делают.       Класс, как и планировал, за счет того, что у всех были весьма обеспеченные родители, да и сами подростки в большинстве своём работали, купили классному руководителю ноутбук. Новенький макбук с комплектующим был общим подарком от всех детей, как извинение за все косяки и выражение любви к этому человеку. Упаковку этого дорогого удовольствия доверили так же Шастуну, посчитав его в этом деле лучшим.       Перед классным часом из кабинета выгнали всех, попросив оставить свои подарки на общем столе. В классе осталась только Аня, как организатор тайного санты. Убедившись, что подарки для всех в списке есть, она позвала всех обратно и сама села на место. Ребята, в предвкушении ждали разрешения разобрать свои подарочки. И когда Арсений Сергеевич дал добро, все поспешили разобрать коробки и пакетики, каждый из которых был подписан. Антон, будучи не любителем всей этой мутни, крайне удивился коробочке небольших размеров, которая была красиво запакована в зеленую обертку с большим красным бантом. Раскрывая свой подарок, он краем глаза ловил удивление математика, который уже успел всё аккуратненько распаковать и лицезреть свой презент. На лице учителя светилась такая красивая и искренняя улыбка, что Шаст сам невольно приподнял уголки губ. Сняв со своей коробочки обертку, Антон увидел новые беспроводные наушники, струны для гитары и футболку с надписью на немецком «selbst ein kleiner Stern kann eine Supernova werden». Он максимально аккуратными движениями достал содержимое и не смог сдержать нежной улыбки. Ему никогда не дарили такого подарка. И этот подарок заставил чувствовать счастье и удовольствие от этого, казалось бы, бессмысленного праздника.

***

      По настоянию Ромы, Антон всё же покупает искусственную елку, игрушки для её украшение и много гирлянд, которые выбирал братишка. И весь день 28 числа они занимались тем, что украшали квартиру к празднику. Ох как Шаст тогда выматерил всех и вся, когда Сириус опрокинул елку, благо, что она была ещё не наряжена.       А 31 декабря к ним в гости постучалась Нина Александровна в 12 дня. И, так как праздновать одна она не хотела, вежливо поинтересовалась о том, не против ли мальчишки, чтобы она составила им компанию. И, как и ожидалось, никто не был против. Баба Нина принялась готовить различные салатики и заставила Рому включить Иронию Судьбы на телевизоре. Антон помогал женщине с нарезкой блюд, а братик накрывал стол. Впервые за столько лет, а это на минуточку, 7 лет, дохрена так то, Шастун не чувствовал к этому празднику отвращение. Лишь небольшое безразличие, приправленное хорошим настроением, которое ему подарил подарок Тайного санты и вообще вся эта атмосфера Нового года. Кот Нины Александровны, которого она притащила с собой, ведь «Горыныча я одного дома оставить не могу, он тоже как член семьи, так что праздновать с нами будет», гонял Сириуса по дому, заставляя щенка потратить всю энергию раньше времени.       Ближе к девяти вечера в дверь позвонили. Антон, не помня того, чтобы приглашал гостей, вопросительно посмотрел на женщину. Но она, так же как и парень никого не ждала. И только Ромка побежал открывать, зная, кого там принесло. — Арсений Сергеевич! — мальчишка радостно обнимает мужчину за пояс. — Арс? — сказать что Антон в ахуе — ничего не сказать. — Всем здрасьте, я надеюсь никто не против, что меня нагло сюда пригласили? — смеясь с лиц ученика и женщины, поздоровался Попов. — Рома епт твою за ногу, ты где номер моего математика взял вообще?! — крикнул парень, чтобы брат услышал в комнате. — Скажи спасибо Диме и Сереже! А вообще, я к Арсению Сергеевичу на допы хожу, так что не только твой математик он — выглянув из-за двери, ответил парнишка, поставив старшего в ступор. — О господи, чего ещё я не знаю? Арсений Сергеевич, так вы ещё оказывается эту информацию от меня и утаивали! — Антон наигранно бурчал, но в душе был рад, что мужчина пришел к ним. А увидев, что он в том самом фиолетовом худи, так вся напущенная строгость и злость улетучилась. — Сюрприз! Мы с Ромой договорились, что будем хранить эту тайну вплоть до этого дня — Арсений улыбнулся, показав свои очаровательные ямочки — так, чем могу быть полезен? — Помойте фрукты, миленький — сразу оживилась Нина Александровна. Из рассказов Шастуна младшего она давно поняла, что мужчина хороший.       В 12 все дружно сидели около телевизора и слушали поздравление президента, отсчитывая вместе со всей страной бой курантов с бокалами шампанского в руках, хотя у Ромы оно было детским. — Двенадцать! С Новым Годом! — громкий крик поздравлений раздался по квартире, а бокалы шампанского звонко чокнулись друг с другом. Вот и Новый Год наступил. Вот и всё.       Антон пытался держать на лице улыбку и вести себя так же радостно весь вечер, как это делали взрослые и братик, но, когда все отвлеклись на еду, поспешил удалиться на балкон, покурить. Накинув на себя куртку, он вышел на мороз, и, чиркнув зажигалкой, поджег сигарету, затягиваясь. Тяжело. Всё равно, не смотря на то, что этот год немного другой в плане всего, тяжело. Праздник так или иначе не воспринимался так, как хотелось бы. Как бы Шастун не старался пытаться проникнуться всем этим настроением, атмосферой — не вышло. Те установки, которые появились у него так давно, не давали нормально воспринимать Новый год как праздник. День и день. День, которому придают слишком большое значение, ведь по факту — ничего не меняется, кроме цифр. Перед глазами мерцали салюты, оглушая своими взрывами весь район, а изо рта вырывались клубы сигаретного дыма. — Ты чего так рано ушел то, Антон? — за спиной послышался слишком хорошо знакомый мужской голос. Парень усмехнулся, ну да, конечно Попов первый пойдет его искать и интересоваться что такое случилось. Спасатель, чертов спасатель, который всячески это отрицает. — Просто захотелось покурить — Антон отвечает спокойно, без эмоций. Их нет, они иссякли ещё тогда, в день тайного санты — я рад, что вам понравился подарок — О, значит моя догадка была верна. Спасибо. Это действительно чудесный подарок — Арсений улыбнулся и встал рядом — Антош, ну что такое случилось? — Я не люблю Новый год и всё что с этим днем связано Арс, я не могу к нему относится и воспринимать его так же, как это делаете вы все. На этом вопросы можно прекратить? — ёжик внутри парня вновь проснулся, выпуская иголки наружу. — Какой ты иногда вредный бываешь, капец конечно — математик разворачивается к Антону полностью и заставляет то же самое сделать его — пойми Антон, прелесть Нового года не в том, что от этого что-то меняется и так далее. Это просто праздник, который заставляет почувствовать себя хоть на минуточку свободным и спокойным. Тебе не нужно натягивать на себя улыбку и строить из себя хрен знает кого. Просто будь собой — Вы ничего не знаете обо мне и о причинах того, из-за чего я этот день ненавижу. И не вам говорить о том, что такое этот ваш праздник — как кошка шипит Антон, обняв себя руками — ты ничего не знаешь Арс, и боюсь, не узнаешь — он уводит взгляд на яркие огни фейерверка в окне и поджимает губы. — Я понял тебя Антон. Я понял — спокойно отвечает Арсений, всё так же легко улыбаясь. Мальчишка этот очарователен. Так рано повзрослел, не успев прочувствовать все прелести детства. Так глупо сломал себе этим жизнь. И очень грустно, что все это было не по его воле, а по вынужденным обстоятельствам. Попов в Антоне видит просто ребенка, который запутался в себе, в людях и не может никак найти свет в темноте, когда он находится буквально перед носом. Как слепой котенок тычется, тычется, а найти не может. И самое главное — понятия не имеет, что он ищет. — Никогда бы в этом тебе не признался, если бы не тот факт, что молчать некомфортно. У тебя глаза красивые. Как будто ведьма подарила — Антон отпускает эмоции туда, в прошлое, вместе с ушедшим годом. Ведь не от цифр на календаре зависит жизнь, а от того, как и когда ты решишь ее поменять. Он смотрит в эти голубые глаза, которые при слабом освещении из-за зашторенных окон, по цвету как темный атлантический океан. И только вспышки взрывов фейерверков красиво блестят в этих глазах. Смотрит и понимает, что залипает. Понимает, что каким-то образом жизнь сместила радары ещё и на этого человека. — Впервые мне говорят, что глаза мне подарила ведьма — тихо смеется Арсений, подходя к парню ближе. — Я могу тебя обнять? — тихо спрашивает парень, опуская взгляд вниз, на тапочки. — Обними — просто отвечает учитель и Шаст обнимает. Прижимается всем телом, будто пытаясь согреться. Сжимает пальцами куртку мужчины, укладывая свой подбородок на плечо. Он понятия не имеет, что им движет и почему именно Арсений. Но, если так выходит, то пусть будет так. И этот год он начнет именно с того, что начнет доверять одному человеку сильнее, чем кому либо. И именно этот человек сейчас его так нежно и крепко обнимает, стоя на балконе. А за окном все так же взрывают фейерверки и кричат поздравления.       И Новый год наступил. И Новая жизнь, видимо, тоже. Впервые в таком значении, какое ей дал Антон. А пока просто объятия человека, который помог, хоть и немного, но вылезти со дна.