Глазки от ведьмы

      Российские дороги. Сколько саркастичного величия в этом слове и сколько смеха оно вызывает. Всем ведь знакомо, что под собой подразумевает это словосочетание? Не только коряво уложенный асфальт по всем городам страны, но и различные тупейшие ситуации на дороге: начиная от простого недоразумения в виде выкатившегося под колеса мячика и заканчивая смертельными, страшными ДТП.       Ох, о русских водителях можно складывать легенды, истории, рассказы, новеллы, басни, песни. Что там ещё существует? Русские водители это какие-то безумные создания, которые одновременно и боятся за свою машину, берегут её как зеницу ока, и при этом готовы въебаться этой машиной в грязь, двигаясь на высокой скорости по просёлочной дороге. О да, этот контраст. Разумеется, не все водители в России такие. Слава всему святому, процент адекватных автолюбителей сильно выше, чем неадекватов. Но всё же, русские водители — это лучшее, что можно увидеть в этом мире.       А что насчёт таксистов? Куда более ебанутые, чем обычные водители, не так ли? Люди, у которых вечно хренова туча нескончаемых историй в кармане, которыми они спешат поделиться со своими клиентами. Тысяча и одна песня в плейлисте, который состоит исключительно из трендового шлака. А на дороге они ведут себя агрессивнее, чем яжмамка, у которой ребенок упал. Да-а, всё-таки таксисты люди удивительные. Всегда было интересно, вот таксисты, которые покупают себе какую-нибудь ауди или бмв, а потом идут таксовать на этой тачке. Зачем? Накопил денег, купил модную машинку, деньги кончились и в итоге решил на этой машинке кататься и зарабатывать, потому что не на что жить или как это работает? Загадка дыры.       Не секрет, что многие водители покупают права. И с одной стороны, это можно оправдать — когда сдаешь город, чаще всего тебя валят. И ты сдаешь один раз, второй, третий. Нервы на пределе и в итоге покупаешь эти несчастные права. Но есть же те, которые в принципе не знают правил ПДД, хреново управляют тачкой и тоже покупают. Эти люди — опасны. Из-за них можно лишиться своей жизни или получить серьезные травмы. И это просто потому, что какой-то мудозвон решил поступить проще и нигде не учиться, просто заплатив круглую сумму…       Пешеходы тоже хороши, особенно дети. Людям с первого класса прививают базовые знания пдд. И всё равно в итоге выходит так, что именно пешеходы пренебрегают этими правилами и создают опасные ситуации на дорогах. Нынешние школьники вообще болт клали на эти правила, считая себя умнее всех и что им все должны. И эти же школьники в итоге становятся жертвами аварий, в которых в итоге обвинят водителя, за то, что он не справился с управлением или не уследил за дорогой.

***

      Оставшиеся три дня в столице России пролетели безумно стремительно и быстро, словно это было вовсе и не три дня, а всего один. За эти дни особо интересных событий, как таковых, и не было совсем. Класс просто ездил по различным выставкам и музеям, гулял, веселился, отдыхал, а по ночам устраивал тусовки. В предпоследний день решили устроить фотосессию всего коллектива, выбравшись для этого на красную площадь. Конечно же запрягли сначала Антона всех пофотографировать по-отдельности или компаниями. А потом попросили прохожего сфотографировать весь класс вместе, чтобы в кадре были все-все-все.       Последний день в Москве был чуть поинтереснее. С утра Арсений Сергеевич проснулся весь измазанный в пасте и с приклеенными усами и очками из бумаги. Девочки проснулись привязанные к кроватям, а часть мальчиков, которые не участвовали в этом веселье, проснулись обсыпанные мукой и с разными рисунками на лице. Крики утром стояли на весь этаж, куда был заселен 11 класс. — Ироды вонючие, я вас на кол посажу, черти лесные! — кричал классрук, бегая за тремя парнями, которые все это устроили. Вычислить их было не сложно, потому что каждый из них стоял в коридоре с телефонами, будучи на готове снимать. Бунтовщиками и проказниками оказались Кирилл Волочков, Никита Михеев и Саша Смирнов. Три друга, которые в классе в принципе всегда отличались тем, что всех смешили и устраивали различный движ. — Пощадите-е-е — дружно орали они, убегая вниз по лестнице, зная, что в таком виде математик не пойдет вниз к людям. — Вот же собаки сутулые. Поплатятся они у меня ещё — шипел себе под нос учитель, возвращаясь в номер. По пути он заходил в номера детей, проверяя их целостность и сохранность. Зайдя в комнату к одной из трех групп девочек, он увидел интересную картинку. Девчонок привязали по рукам и ногам к ножкам кроватей, а на их животах лежали резиновые насекомые. Развязав Аню, Арсений попросил её помочь остальным освободиться от веревок и пройтись по остальным комнатам девочек, подозревая, что остальные оказались примерно в такой же ситуации. У парней в комнатах все было ещё интереснее. Угрюмые, злые и сонные ребята дружно обсуждали то, как они будут мстить трем уродам, которые засрали номера. Попов даже не стал им ничего говорить, просто махнув рукой. Сами разберутся. Подходя к своему номеру, он наткнулся на Шастуна, который сонно закрывал за собой дверь и ворошил мокрые волосы. На нём была куртка, значит, направлялся покурить. — Тебя стороной что ли обошли или ты уже успел привести себя в порядок? — поинтересовался математик, чуть осуждающе смотря на ученика, который держал в руках пачку сигарет и зажигалку. — И вам доброе утро, Арсений Сергеевич. Я проснулся примерно в тот момент, когда к нам в комнату зашли Кирилл с Сашей. Меня не успели никак испачкать, у нас пострадал только Дима. Серёжа тоже проснулся, чуть не ударил Сашу. Они успели убежать прежде, чем каждому из них прилетело бы по подсрачнику — объяснил Антон, зевая. — Везучие вы, однако — хмыкнул учитель — как тебе мои моднявые усы и очки? — Очки вам идут, а вот усы не очень — посмеялся парень, желая быстрее смыться покурить — Ой ну спасибо, курильщик — Арсений подвинулся к стене, освобождая дорогу — иди уже, вижу по твоим глазам, что уйти хочешь. — Спасибо — Шаст неловко улыбнулся и ретировался к лестнице, скрываясь из поля зрения.       После обеда ребят повезли на вокзал, чтобы наконец-то отправиться в родной Санкт-Петербург. В автобусе почти все спали, вымотанные эмоциональным утром. Кирилла, Сашу и Никиту дружно поругали и отчитали, на что молодые люди лишь пожали плечами. Антон, по привычке, сел в самый конец трансфера, вместе с Димкой, Серым и Арсением. Пока кругом все сопели, парень листал в телефоне книжку по немецкому с грамматикой, составляя новый план учебы для своих учеников и пытаясь вспомнить склонение неопределенного артикля. Легкая тема, но настолько давно пройденная им самим, что в голове катается перекати поле. — Артикли der, das, die — определенные и ein, eine — неопределенные — тихо шепчет он себе под нос, параллельно записывая это в свою тетрадь — я нихера не помню-ю. Как это преподать Вере, чтобы она поняла и запомнила-а-а — Что делаешь? — резко раздается над ухом голос математика, заставляя Антона вздрогнуть — Немецкую грамматику вспомнить пытаюсь. Это надо будет ребенку объяснить, а я не помню ничерта — на выдохе сказал Антон, прикрывая глаза, чувствуя, как сильно колотится его сердце от испуга. — Отдохни лучше. Потом повторишь, это же не так срочно? — улыбается Арсений, осознавая насколько парень развитый в плане учебы. — В поезде отдохну — машет он рукой, вновь вчитываясь в таблицу склонений в телефоне. — Ну тогда попробуй сейчас эту тему объяснить мне, а из этого уже поймешь, что тебе стоит доработать — предлагает учитель — Не пробовал так делать… А че, работает схема такая? — изогнув брови, поднимает взгляд Шастун. — Я когда только начинал преподавать, часто таким пользовался. Так что да, помогает — кивает мужчина, пододвигаясь к ученику.       Так остаток дороги до вокзала и провели. В конце-концов Антон смог подчеркнуть себе то, что действительно надо было подтянуть в памяти, а что можно оставить в покое. В сапсане парень благополучно спал, уронив голову на плечо рядом сидящего математика, который, собственно, и не был против.       В Питер приехали ближе к ночи. Всех школьников по домам забрали родители и только Антон собирался вызвать себе такси. — Тебя может подвезти? — второй раз за день учитель пугает парня своим неожиданным появлением. Сначала хотелось отказаться, но взвесив все за и против, Шастун согласно кивает — Буду премного благодарен       Все 10 дней машина учителя ожидала своего владельца на стоянке около вокзала. Арсений, подойдя к своей черной матовой bmw i4, выдохнул, с трепетом и некоторой нежностью проведя рукой по капоту машины. Разблокировав автомобиль, он закинул в багажник свои и Антоновы вещи, после чего, сел за руль и завел машину, чуть ли не влюбленно вздыхая. Антон такого отношения к тачке не понимал, но крутость данной модели элитного авто осознавал. Парень, назвав свой адрес, почти сразу же отрубился, вымотанный поездками туда-сюда.       Прощание и благодарность классному руководителю вышло достаточно скомканным. Антон предпочел это забыть сразу же, как зашел в свой подъезд. Уже почти родной запах парадной ударил в нос, давая парню понять, что он действительно приехал к себе домой. Парень поднимается на свой этаж и встает у двери, глубоко вздыхая. Он даже не предупредил Рому, что уже сегодня приедет домой. — Блять, ну почему мне так сложно возвращаться в обычную жизнь из каких-то событий — тихонько психует он, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивая его два раза. Антон дергает ручку двери, потянув на себя и заходит в квартиру, где стояла тишина. И лишь стук когтей об пол эту тишину и нарушает. Парень включает свет и перед его глазами появляется маленький рыжий щенок. Он смотрит на незнакомого человека своими большими черными глазками-пуговками с интересом, забавно наклоняя голову то направо, то налево — Сириус… Какой ты… Милый? — удивленно говорит Шаст, присаживаясь на корточки и подзывая к себе щенка.       В коридоре появляется сонный мальчик, который трет глаза и пытается понять, кто это зашел в квартиру и шумит. Увидев в этом человеке своего старшего брата, Рома застывает на месте, приоткрыв рот. Вот чертила, даже не сказал, что сегодня приедет! Простояв так пару секунд, которые казались вечностью, парнишка бежит к брату и крепко его обнимает. Рома по Антону скучал. Рома Антона ждал.

***

      Ноябрь сбивает жизнь в одну сплошную снежную лавину, которая накатывает всё с большей и большей силой. Школа, работа, дом, опять школа, подготовка к первому экзамену, работа, дом. И так по кругу весь месяц. Времени на банальный отдых не остаётся вовсе. Привычные вещи перестают радовать, а жизнь проходит в режиме автопилота. Ну или зомби, тут уж по состоянию проще смотреть. Желание вернуться в конец октября, в Москву возникает всё чаще, чем хотелось бы. Оно и логично, ведь те дни были отдыхом от всей суматохи в Питере, от обычной жизни. Увы, этих дней уже не вернуть…       Антон весь ноябрь действительно пашет. В школе учится на отлично, что выходит у него скорее спонтанно, нежели благодаря усилиям, которые он не прилагает от слова вообще, в кафе — работа кипит, посещаемость становится больше, количество корпоративов увеличилось вдвое, а требование новых песен от админа уже сидит в глотке. Единственное, что всё ещё держится более-менее стабильно — репетиторство. Родители детей, заранее осведомленные нагруженностью парня, не стремятся загрузить его своими детьми ещё больше и всё так же придерживаются установленного расписания занятий.       Парень так и не начинает ходить к психотерапевту, которого советовал ему классный руководитель, а так же всё никак не посещает больницу по поводу своего здоровья. Мозгом — понимает, что все расшатано к хуям и в медицинское учреждение не то что идти надо, туда бежать со всех ног пора. Но отсутствие даже свободной минутки громко смеется над его желанием позаботиться наконец-то о себе и упрямо твердит, что полечиться и отдохнуть он сможет только на небесах. Антон с каждым днём всё больше ощущает, как расшатывается его менталка, как он всё чаще заглядывается на высотные дома с мыслями о том, как долго с них лететь вниз и как больно будет удариться о землю, ощущает, что курение не приносит удовольствия, потому что каждая затяжка сопровождается кашлем. Его сон изо дня в день составляет, дай бог если повезет, хотя бы 2-3 часа. Чаще, конечно, он не спит, либо спит по полчасика. Тяжела и неказиста, жизнь народного школьника, который совмещает и работу, и учебу.       Ближе к концу месяца график наконец-то становится свободнее, а времени на себя и сон — больше. Антон наконец-то спит по 5 часов минимум, успевает позавтракать и иногда даже поужинать. На обед времени всё так же нет, но это и не страшно. До того, как график более менее разгрузился, Шаст вставал на весы и ужасался безумно низкому весу, граничащим с анорексичным. А сейчас, наконец-то кушая нормальную еду, его вес вернулся к изначальному. Не сильно большому, всё ещё недостающему до нормы при его росте, но не критическому.       В один из дней последней недели ноября, когда за окном валил снег хлопьями, а дети радостно играли за окном в снежки, Шастуны, причем оба, валялись дома и никуда не собирались вылазить. Младший, потому что температурит уже второй день, старший, потому что за мелким надо следить и лечить. В этот же день было занятие с Верой по немецкому и Шаст честно сначала хотел отменить урок из соображений, что младший брат может заразить девочку, но, Елена Алексеевна настояла на том, чтобы привести дочку. Поэтому уже в 16 ч дня Верка провожала маму за дверью своего преподавателя и снимала с себя голубую курточку, попутно стряхивая снег. — Проходи в гостиную, я пока чайник поставлю — улыбнулся девочке Антон, после чего скрылся за дверным проемом, откуда послышался щелчок, говорящий, что чайник был успешно включен.       Девочка послушно заходит в гостиную, садится на диван и раскладывает на столе все необходимые принадлежности для учебы. Тетрадка, словарик, учебник и старая книжка, под названием Das esen tut den Kindern gut. С недавнего времени Антон решил, что маме Веры совершенно необязательно находится с дочерью на занятии, которое длится полтора часа в среднем и поэтому теперь девочку просто приводят и забирают. Работать так стало комфортнее как самому парнише, так и девочке, которая стала куда увереннее и раскрепощеннее.       Возвращается Шаст в комнату с двумя кружками горячего чая с имбирем, зная, что Вера его обожает в холода и, поставив их на столик, садится рядом с ученицей. Только собравшись начать урок, как его прерывает братишка, который решил выползти из комнаты старшего брата вместе с собакой и поинтересоваться, что происходит без него. Рома, увидев Веру, вяло помахал ей рукой и прошел на кухню, чтобы тоже налить себе горячего напитка. Вид его был очень не очень. Весь вялый, бледный, с растрепанными волосами. Антон буравит его спину несколько секунд подряд, после чего возвращается к Вере. — Так Вер, давай начнем. Что ты помнишь о модальных глаголах? — с этого занятие и начинается. Около часа они разбирают, хотя по факту просто повторяют, модальные глаголы, их спряжение, значение и употребление. Девочка честно работает, иногда отвлекаясь на то, чтобы отпить чая, показывая, что все помнит, знает и вообще она молодец у Антона. Под конец занятия Вера знатно под устала, что было видно по её заторможенным мыслям, словам и движениям. Дети… Так быстро устают от всего, ужас. В конце-концов, Шаст, решив больше малышку не дергать и не мучать, завершает занятие на теме глаголов с отделяемыми приставками, обещая ей, что подробнее разберет её на следующем уроке. — Последнее на сегодня. Выучила тот стишок про Лимон? — откидываясь на спинку дивана, спрашивает репетитор. Девочка кивает и набрав в легкие воздух, начинает рассказывать стих. — Ich bin eine kleine Zitrone. Weißt du, wo ich wohne? Ich wohne am blauen Meer. Dort ist es heiß, dort komme ich her. Fleißige Hände müssen mich pflegen — девочка запнулась, прикусив язык. Видимо, пыталась вспомнить продолжение. — Und ein — тихонько подсказывает ей Антон, после чего девочка сама подхватывает его слова. — Und ein großes Schiff mit vielen Matrosen fährt mich zu dir. Und nun bin ich hier  — Вера облегченно опускает свои плечики, улыбаясь так светло-светло, что на душе теплеет. Антону нравится её тяга к немецкому, нравится её тяга к знаниям и учебе. Девчонка талантлива и умна, это видно. И парню всегда душу греет осознание, что он внес в её знания и тягу к ним свой вклад тоже. — Верка, молодчинка! — хлопает ей учитель, тоже улыбаясь. Похвала для девочки от своего репетитора по немецкому — лучше всяких оценок и наград. Рома, всё это время сидевший на кресле в гостиной, тоже похлопал в ладоши.       Пока Вера ждала маму, которая застряла где-то в пробках из-за снега, Рома, довольный появлением своей подруги, затащил её играть в компьютерные игры на двоих, на ноутбуке брата, пока тот, хмуря брови, что-то печатал в телефоне. Настроение у Антона упало ниже плинтуса, когда Андрей написал ему, что в свой выходной ему придется выйти на работу, иначе никакой премии не будет в этом месяце.       Пидорас обоссанный, заебал ты с меня требовать. То песни тебе новые подавай, которые вообще-то еще придумать надо, то сверхурочно работай. Мудила       В дверь позвонили минут через двадцать, после того, как Шастун успел поругаться с начальником, потом согласиться на компромисс в виде двух выходных на следующей неделе, а дети успели переиграть в игр 15 из сотни, что были предложены на сайте. Елена Алексеевна как обычно заплатила парню больше, чем обычно он берет и принесла ему пирог с вишней, отмечая то, какой Антоша стал худой. На том и попрощались.       Ближе к ночи Шастун дал вновь температурящему брату жаропонижающее, а потом и сам завалился в кровать без сил, словно он пахал весь день, а не отдыхал.

***

      А в один из теплых дней ноября, Антон, Рома и Сириус вышли на прогулку все вместе. Маленький щенок, который только учился манерам у не самого манерного человека, которым был Шастун младший, всячески старался натянуть поводок, докопаться до прохожих, сожрать какую-нибудь дрянь на дороге, подразнить других собак, и в итоге, доведя Антона до раздражения, получил выговор и строгое осаждение дурного поведения. Не сказать, что парень прям разбирался в дрессуре, но, когда ещё в Воронеже он подрабатывал выгульщиком собак, чему-то всё-таки научился. Сириус непонятливо глядел на хозяина, видимо, так и не выстроив причинно-следственную связь в своей голове. — Так Ром, либо мы ищем кинолога и я трачусь на вас двоих в два раза больше, либо ты наконец-то начинаешь изучать дрессуру собак и учишь этого дурного ребенка манерам — психует Антон, вновь препятствуя попытке щенка свалить в закат. Брат виновато кивает, принимая тот факт, что заниматься собакой всё-таки надо и это не просто животинка, которую завел и радуешься, ничего не делая.       На улице, судя по ощущениям, провели вечность. Хотя на деле оказалось, что всего два часа. Антон, распсихованный тем, что собака в 4 месяца нихуя, кроме базовых команд по типу сидеть, лежать, дай лапу, не знает, в итоге берет на себя ответственность на некоторое время, за которое собирается воспитать маленького корги в более-менее воспитанную собаку. Сириус даже команду «ко мне» знает весьма плохо. Слышать слышит, но не концентрируется, что в итоге выходит в полную бессмыслицу.       Рома, с упоением наблюдая за попытками брата сконцентрировать на себе щенка, которому хочется играть и беситься, улыбается чуть грустновато. Проебался, ой как проебался. Знал же, что Антон щенка согласился оставить при условии, что братик будет с ним заниматься сам, ухаживать за ним, воспитывать. А в итоге, Рома посчитал, что и так сойдет. Не сошло. Парнишке было стыдно. Действительно стыдно.       Домой шли в молчании. Сириус, получивший эмоциональную и энергетическую разгрузку, но зато мозговой штурм, буквально с лап валился, из-за чего Рома решил понести малыша на ручках. Антон, смотря на эту умилительную картину, не силился долго злиться на этих двоих, посему и шел задумчиво глядя под ноги.       Отношения с братом, за эти полтора месяца совместного проживания, наладились и выросли до такого уровня, на каком не были никогда. Рома не боялся доверить старшему свои тайны, рассказать о каких-то интересных и впечатляющих событиях в его жизни, поделиться сомнениями и страхами. Антон, стараясь тоже поддерживать планку хороших отношений, научился принимать помощь от братишки, контролировать свои эмоции ещё лучше, решать не только свои проблемы, но и проблемы младшего. Они научились понимать друг друга. И, что не мало важно, принимать друг друга. Те два ребенка, которые жили с родителями и те два ребенка, которые есть сейчас — совершенно разные люди. Рома в Антоне видит своего кумира, человека, на которого он равняется. В глазах братишки, Шаст весь такой важный, умный, статный, построивший свою жизнь и взрослый. Рома всё ещё ненавидит этот холодный и закрытый характер старшего, потому что это отталкивает. Но умом он так же понимает, почему брат стал таким. В глазах Антона, братишка — всё тот же несносный, гиперактивный пацан, которого надо воспитывать. Но при этом, он так же невероятно смышленный и понимающий. Эти два качества старший в нём и ценит больше всего. Потому что понимает головой — этого ему в его жизни не хватает.

***

      Последний день ноября выдался относительно теплым, но снежным. Антон, так не вовремя свалившийся с температурой и диким кашлем, так и не вышел на учебу за последнюю неделю. Зато Ромка более-менее выздоровел и уже как два дня гоняет в школу, оставив на брата собаку. Шастуну Сириус импонировал, но при этом дико раздражал. И ведь понимание того, что дурость собаки это вина братика, который на неё забил, было, но раздражение от этого меньше не становилось.       Так, недовольный тем, что собака уже как пятнадцать минут сидит у входной двери и скулит, прося выйти погулять, Антон всё же заставляет свою больную тушу встать с кровати, напялить на себя что-то теплое и выйти с щенком гулять. Своим достижениям в виде обучения собаки манерам парень рад, потому что малыш, поняв в какой-то момент, что за ебланизм и дурачество не похвалят, начал концентрировать внимание на хозяине. Так они за пару дней выучили то, как вести себя в подъезде, а именно ждать парня около лифта и не заходить туда до разрешения, как вести себя у дороги, то есть не бежать сломя голову, пока не скажут можно, а так же отчеканили «ко мне» и «фу» почти до идеала.       На улице было достаточно тепло, прогноз погоды показывал, что температура всего-то -5, но Антону было до жути холодно. И непонятно из-за чего: то ли из-за болезни, то ли из-за того, что он недостаточно тепло оделся. В общем и целом — холодно блять. Сириус мирно шагает рядом с хозяином, не натягивая поводок и не рыпаясь в сторону людей и собак. Его маленькие глазки с интересом рассматривают парк, в который они пришли впервые, а коротенькие ножки так и подрагивали от предвкушения команды гуляй. Когда Антон убедился, что рядом нет никаких других собак, он отцепляет поводок от шлейки и разрешает шальному щенку побегать, чтобы выбросить накопившуюся энергию. Порыв ветра заставляет Шаста поежиться. Мда, гулять, когда у тебя температура ебашит, не лучшая идея. — Какие люди и без охраны — за спиной раздаётся знакомый голос, из-за чего Антон разворачивается и удивленно поднимает брови. — Арсений Сергеевич! И вам здравствуйте — чуть растерявшись, отвечает он, заходясь кашлем на последних словах. — Болеет и гуляет, вы посмотрите на него — хмурится математик, подходя ближе — ты чего не дома вообще? — А я вот… С собакой гуляю — жмёт плечами Антон, разворачиваясь в поисках щенка — а собственно, походу, он свалил — финита бля комедия. Парень растерянно крутит головой, пытаясь высмотреть рыжий комок среди снега. — У тебя собака есть? Прикольно — удивляется Арсений, проследив за резкой сменой эмоций ученика. — Если я его щас не найду, то тогда собака уже была — нервный смешок вырывается наружу, выдавая его волнение. — Не переживай, найдем. Пошли — Попов смеется над искренней потерянностью парня и тянет его за руку вперед.       Мужчина с парнем гуляют по парку около двадцати минут, в поисках щенка. В итоге Сириус находится сидящим около скамейки, где сидела маленькая девочка и чесала малыша за ухом. Попов звонко смеется, когда Антон грозной, откровенно трясущейся льдиной двигается на корги и поднимает того на руки, отчитывая за побег. — Ой Шастун, ты не перестаешь удивлять — утирая выступившие слёзы, говорит математик и тянет руку к мордочке собаки — прекрасный щенок. Самое то, чтобы тебя иногда тормошить, а то ходишь постоянно как камень — Очень смешно, Арсений Сергеевич. Меня Рома потом бы прибил, если бы этот маленький комок сплошных проблем и моей седой головы не нашелся — бурчит в ответ ученик, чихая. — Ой дурной, а — не перестает улыбаться мужчина — поехали, подвезу тебя, а то тебя трясет, словно ты листочек на ветру. Попробуй мне только не выздороветь к итоговому сочинению блин, лично придушу — Спасибо и без того тошно — фырчит, как ёжик, Антон и всё-таки соглашается на предложение.

***

      Декабрь начался с итогового сочинения, на которое Антон приперся, будучи всё ещё болеющим. Благо, без температуры. Темы, которые попались, были просто ебейшие. Согласны ли Вы со словами А.А. Вознесенского: «Все прогрессы реакционны, если рушится человек»? Это, сука нахуй блять, что за нахуй? Как на это вообще ответить? По ощущениям, сидя в аудитории, ахуй от тем был у всех. Но ничего, пробились, написали.       Шастун, честно, особо даже не готовился к экзамену, и, когда ему пришел результат 4/5, он лишь облегченно выдохнул. Одно говнище позади, теперь есть полгода до самого ЕГЭ. Ну или до выброса в окно, там уж как пойдет. Через неделю, после озвучивания результатов, класс собирается на тусовку, где все друг друга поздравляют с успешным зачетом, культурно выпивает и веселится.       А вот 8 декабря для Антона становится переломным моментом в жизни. Тогда он впервые испытал желание быть на месте этого человека или отмотать время назад, чтобы не допустить такой ситуации. 8 декабря, в 16:03, Рома, братик, с которым всё только наладилось, попал под машину бухого водителя шкоды рапид. В тот день что-то предательски треснуло в голове парня.       Мальчишка, всунув наушники в уши, в которых на минимальной громкости играл трек imagine dragons — enemy, шел домой после школы. Его путь был по сути не долгим, а из препятствий всего пара оживленных дорог. Дорога привычная, он помнит её уже наизусть и, скорее всего, может пройти по ней с закрытыми глазами. Последний переход до своего дома, школьник стоит на тротуаре и ждет, пока зеленый свет загорится на светофоре. Желтая лампочка мигает пару раз, переключаясь на красный для машин и зеленый для пешеходов, давая добро на переход дороги. Роман, оглядевшись на всякий случай, скорее по привычке, нежели из надобности, начинает своё движение. Неожиданно по ушам бьёт дикий, громкий свист колес, которые просто стираются в попытке затормозить на большой скорости. Мальчишка резко поворачивает голову и последнее, что он видит — ослепительный свет фар, после чего чувствует сильный удар в теле и отключается.       Антону звонят ближе к 18 вечера. Увидев незнакомый номер телефона, он недоверчиво поднимает трубку и так и застывает с чашкой в руке, когда ему сообщают, что Роман Шастун попал в ДТП и находится в тяжелом состоянии. Парень, сбито поблагодарив за информацию, спотыкаясь и ударяясь о всевозможные косяки, как можно быстрее одевается и вызывает такси. Машина подъезжает быстро и так же быстро доставляет его в детскую больницу, куда увезли его братишку. Руки сковал жесткий тремор, а голос никак не может перестать ломаться и дрожать. Антон буквально впихнув водителю купюры, вылетает из машины и забегает в больницу, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на стойке регистрации. — Роман Андреевич Шастун, 12 лет, попал к вам сегодня после дтп — на духу выпаливает Антон миловидной девушке, что сидела за стойкой. — Да, есть такой, лежит в реанимации, привезли в 16:38. Вы, молодой человек, кем ему приходитесь? — услужливо спрашивает медсестра, оценивающе осматривая парня, который, честно говоря, выглядел сейчас не очень. Синяки под глазами, бледный, взъерошенный весь. — Старший брат, Антон Шастун — не сразу ответил он, всё ещё пытаясь себя успокоить тем, что брат пока жив. Пока. — Можете сказать в каком он состоянии и какие прогнозы на его восстановление? — Состояние стабильно тяжелое, находится в коме. У него перелом трех ребер, сломана рука и множественные ушибы и ссадины. Сотрясение мозга второй степени. В целом, врачи говорят поправится, но зависит от того, насколько быстро организм сможет прийти в себя — голос девушки успокаивающий. Она подает Антону стакан воды, куда предварительно капнула пару капель валерьянки и усаживает его на диванчик около стойки — вы не переживайте так. Оставьте нам свой номер, мы вам сразу позвоним, как только он очнётся и когда к нему можно будет прийти — она поглаживает его плечо в успокаивающем жесте, и это действительно успокаивает. — Хорошо. Всё будет хорошо — как в бреду шепчет себе под нос Шастун, лишь отдаленно слыша то, что говорит медсестра. Кома. Он в коме. Из-за какого-то урода его брат в коме, в тяжелом состоянии. Пиздец. Парень глубоко вздыхает и собирает в себе все силы, чтобы хоть немного вернуть холодный и трезвый ум, который так необходим в данной ситуации. Паника не поможет, нужно спокойствие. Спустя каких-то несчастных три минуты, которые он сидел и пытался успокоится, а медсестра всё ещё успокаивающе поглаживала его плечо, он наконец-то собирается и диктует номер телефона. После чего скомкано благодарит девушку и покидает медицинское учреждение. — Пиздец, чё — многозначительно произносит он, безразлично глядя на дорогу, где мелькают фары машин. А ведь какой-то из этих ублюдков сбил его мальчишку. Сука. Антон закуривает. Впервые за полмесяца. Затягивается и с удовольствием отмечает, что больше не кашляет от сигарет. Он впервые не знает что ему теперь делать. По хорошему, конечно, нужно поехать домой и лечь спать, потому что завтра на учебу. А по плохому хочется набухаться. Жаль, что алкоголь в своей жизни Шаст сейчас почти не употребляет. Поэтому, он всё же вызывает такси до дома и едет в пустую квартиру, где теперь от брата лишь его дурная собака и вещи.

***

      Неделя. Ровно неделя прошла с момента аварии. Рома всё ещё лежит в коме, а врачи не говорят ничего, кроме «состояние стабильно тяжелое, делаем всё, что в наших силах». Антон не появляется на учебе всю неделю. Он лишь коротко отписывается классному руководителю, когда тот спрашивает, почему его нет, что Рома в больнице в коме и пока что он не может появиться в школе. Неделя казалась вечностью, если честно. Парень просит бабу Нину приютить у себя щенка на время, пока он не вылезет из этого состояния беспомощности, умалчивая о причине этой просьбы. Нина Александровна с радостью соглашается понянчиться с собакой, ’не задавая лишних вопросов.       Антон за неделю почти ничего не ест, лишь пялится пустым взглядом в стенку или потолок, в зависимости от положения, в котором находится его тело. Он с трудом запихивает себя элементарное яблоко или бутерброд, чтобы не помереть с голода, а запить всё это ещё труднее. Шаст пытается убедить себя, что сможет перебороть это состояние робота, но с каждым днём все меньше и меньше верит в этот бред. Ежедневно ему хочется лишь плакать и кричать, долбить стенку кулаками и бить посуду, но вместо всего этого — он просто гасит все эти эмоции внутри себя. Он сильный, он холодный, он скала, он не позволит чувствам и слабости взять верх. Ни за что. Так он считает. До того момента, как в начале второй недели пребывания брата в больнице, в дверь не раздаётся звонок.       Антон, только вышедший из душа, в который он с трудом заставил себя сходить, безэмоционально смотрит в сторону коридора и пытается прикинуть, кто мог к нему прийти. Мозг тупит, парень тоже, а звонок повторяется. Шаст вздыхает и неторопливо идет открывать, представляя, как ахуеет человек, увидев перед собой не то человека, не то зомби. И какого его удивление, когда перед собой он видит математика. Мужчина, не церемонясь, заходит в квартиру и оценивающе, но с сожалением в глазах, смотрит на парнишу. Исхудал с последней встречи безумно, а мешки под глазами растянулись на пол лица. — Привет — тихо говорит он, разуваясь и вешая пальто на вешалку. Шастун безразлично кивает и уходит в гостиную, не понимая, какого хрена учитель приперся к нему в квартиру. Собственно, решив не мучать себя этим вопросом, он задаёт его прямо в лоб, когда математик садится рядом с парнем на диван — Зачем вы пришли, Арсений Сергеевич? — голос у Антона сиплый, хрипящий. — Я… Подумал, что тебе нужна поддержка. Да и ты в соц сети не заходишь всю неделю, мы уже начали думать, что ты откинулся — мужчина неуверенно жмет плечами, уводя взгляд на свои руки. Волнуется что ли? — Спасибо, поддержка не нужна. Нет, не откинулся. Досвидания, вы всё выяснили, можете валить — Шастун отвечает резко, грубо, ощетинившись как собака. Реакция предсказуемая, на самом то деле. Попов был к такому готов, поэтому просто продолжил сидеть на месте — я непонятно выразился? Простите за грубость конечно, но я правда хочу, чтобы вы сейчас ушли нахрен — парень злится. Эмоции, сдерживаемые все эти дни, вскипели. Он подрывается с дивана, но его тут же усаживают назад, потянув за запястье. — Позволишь себя обнять? — тихо спрашивает Арсений, поставив Антона в тупик. Он непонимающе смотрит в голубые глаза и видит в них сочувствие и желание помочь, успокоить. Ученик тихонько кивает и позволяет утянуть себя в объятия, чуть шипя от физического контакта. И без того его не любит, а тут совсем отвык. Математик обнимает несмело, аккуратно, слегка поглаживая по спине. Так по-отечески.       Антон вздыхает и просовывает руки под подмышки учителя, цепляясь пальцами за его свитер на спине. Парня колотит. Он так устал держаться столбом, устал держать эмоции в себе, запрещая себе их показывать. А всего такой простой жест, такой необходимый, как теплые объятия, с такой легкостью рушит всю ту клетку из льда, которую он себе выстроил за эти дни, что его прорывает. Антон не сдерживается и начинает рыдать. Рыдать как настоящий ребенок, которому очень больно. Его плечи подрагивают от всхлипов, которые он пытается подавить, а сухие пальцы суматошно цепляются за кофту, боясь отпустить.       У Арсения сердце сжимается, когда Антон начинает плакать. Он словно сам прочувствовал эту боль, что испытывает мальчишка, словно он ею поделился с математиком. Мальчишка жмется к учителю, как маленький ребенок в поисках утешения и тепла. Попов позволяет себе крепче его обнять, чтобы дать понять — он рядом, он поддержит и поможет. Он же обещал помочь, если ему позволят. И сегодня Шастун позволил. Окунул с головой мужчину в свою боль, что испытывал всё это время, в свои чувства и эмоции, что держал в себе. — Я боюсь, Арсений Сергеевич — тихонько всхлипывает Антон, уткнувшись носом мужчине в плечо — боюсь, что потеряю его тоже. — Просто Арс, Антон. Просто Арс — успокаивающе шепчет в ответ, поглаживая пальцами загривок мальчишки — он обязательно выживет Антон. Рома, судя по твоим рассказам, сильный малый. Он выберется из комы и встанет на ноги, всё будет хорошо, вот увидишь — Попов чувствует, как Шастун расслабляется и чуть-чуть успокаивается. — Арс… Вы… Ты поможешь мне пережить эту боль, если я его всё-таки потеряю? — парень отрывается от плеча и заглядывает в голубые глаза учителя. — Помогу. Теперь уже точно помогу — кивает Арсений. Шаст вновь утыкается математику в плечо. А спустя минут пять до ушей доносится слабое посапывание — Я теперь просто не смогу бросить тебя с этой болью, Антош — тихо, чтобы не разбудить, шепчет Попов, и устраивает мальчишку у себя на коленях, чтобы у того не затекла спина и шея во время сна. Он аккуратно накрывает его пледом и ещё долгие пятнадцать минут смотрит на подрагивающие во сне ресницы, чуть дрожащие блестящие губы и хмурящиеся брови. Арсению больно видеть такого Антона. Он обязательно поможет ему вернуть огонь в глазах и перестать чувствовать эту боль.       Теперь — точно поможет.