Это всего лишь смерть

Я смотрю на часы, впервые так долго и пристально. Секундная стрелка, кажется, вообще перестает двигаться, замедляя время. Моей сестры нет дома, поэтому, не на ком сорвать злость или высказать все, что думаю. Возможно, мой гнев напрасен, но чувство, что я выпустил Кэролайн из-под контроля, не отпускает. Я допустил это. Собственноручно снял внушение с Кэролайн, позволил ей уйти, рассчитывая лишь на одно глупое обещание. «Я вернусь, Клаус. Я только поговорю с мамой, она не должна думать, что я здесь пленница. Я хочу, чтобы она верила мне. И тебе тоже». Слова звучали убедительно. Тем более после того, как Лиз, со слезами на глазах, спросила, что я сделал с ее дочерью, ведь та маленькая Кэролайн, которую она вырастила, ни за что не влюбилась бы в монстра. Она вернется. Обязательно вернется. Повторяю это снова и снова, даже когда проходит четыре часа вместо обещанных ею двух. - Птичка выпорхнула из клетки? - мурлычет нежный голос Ребекки прямо мне в ухо. Я и не заметил, как она вернулась. Отмахиваюсь от нее, как от назойливой мухи и иду налить себе виски. - Ник, а ты глупее, чем я думала. Позволил какой-то крошечной девице обвести себя вокруг пальца. Бросаю на нее усталый взгляд и делаю щиплющий горло глоток. - Она просто объяснится с Лиз. - Да. Непременно. Ухмыляется, все еще сидя на спинке дивана и разглядывая собственный маникюр. У нее ядовитый голос и каждое слово скрипит по ушам расстроенной скрипкой. - У нас нет оснований не доверять друг другу, Ребекка. Мы все выяснили. - В таком случае, не думаю, что она будет против, если ты встретишь ее у дома шерифа. Такой романтичный поступок со стороны ее возлюбленного. Сестра говорит это очень тихо, а я стараюсь сохранять спокойствие. Просто пойди и подкрепись. Твоя злость вызвана голодом. Но вместо этого я хватаю свою куртку с кресла и, выкрикнув нетерпеливое «ты права», вылетаю из дома.

***

У дверей дома семейства Форбс меня словно парализовывает. Я не могу шевелиться, только дышу, как загнанное в угол животное. Машины, которую я одолжил Кэролайн, у входа нет. Успокаиваю себя тем, что мы могли просто разминуться, и стучу, пожалуй, чуть громче, чем требовалось. Лиз открывает спустя минуту, удивленно поднимает брови и скрещивает руки на груди. - Если ты пришел, чтобы поговорить о том, каким прелестным зятем можешь быть, то разворачивайся. - Где Кэролайн, Лиз? Отчего-то все мои действия в этот момент получаются как-то «слишком». Слишком громкий голос, слишком нервная улыбка. И злость слишком явная. Цилиндрическая, с запахом дождя и подвальной сырости. - Что значит «где»? Разве она не с тобой? Видимо, ответ в моих глазах такой очевидный, что женщина нервно затягивает узел на халате на третий раз. Глаза ее бегают, как кристаллы в калейдоскопе - уже боится за свою малютку. - Где. Она? Мозг начинает работать в три раза быстрее, вспоминаю ее взгляд и срывающийся от страха голос – она уже боялась, когда спрашивала разрешения уйти. Пальцы Стефана на ее щеке в баре Мистик-гриль, тихие всхлипывания, когда думала, что я не слышу. Не замечаю, как начинаю смеяться над собственной глупостью и застывшей в дверях Лиз. Потираю глаза кончиками пальцев, прикусываю нижнюю губу, а потом пристально смотрю на женщину. Правильно истолковав мой взгляд, Лиз с силой захлопывает дверь, но я успеваю просунуть ногу в образовавшуюся щель. - Клаус, не надо… - Как это прекрасно, что когда-то ты пригласила меня в свой дом! Шериф сопротивляется моему напору, поэтому приходится отшвырнуть ее в сторону, вместе с доброй половиной двери. Она вскрикивает, хватаясь за оцарапанную ногу, но мужественно поднимается, вынимая откуда-то из-под коврика пистолет. Выпрямляется и делает два выстрела мне в грудь, отчего я на несколько секунд теряю равновесие. Посмеиваюсь, опускаясь на край дивана. - Она даже не подумала о том, что я могу отыграться на тебе, Лиз. Сбежала, как самая последняя… Не могу договорить, задыхаюсь от душащей горло ненависти и злости на самого себя. Кожу щиплет от ран, но я не обращаю на это внимание. Лиз стоит у окна, все еще направляя на меня пистолет. У нее дыхание рваное, но не испуганное. Женщина, достойная восхищения. Я говорю ей об этом, медленно приближаясь. Чувствую вкус крови на губах и не могу понять, откуда она. - Клаус, не совершай ошибку, - просит шериф, вжимаясь в стену. Мое тело в сантиметре от нее. Смотрю в глаза – голубые. Такие же предательски-голубые, как и у дочери. - Ошибку? Она сказала, что любит меня. Она отдалась мне… неоднократно. И все это для чего? Чтобы сбежать, поджав хвост, едва добившись моего доверия, – мой голос превращается в шепот, когда я касаюсь губами белоснежной щеки Лиз. – Я хотел сделать ее главной частью своей жизни, подарить ей весь мир. Но теперь… Кажется, придется этот мир у нее отнять. Ресницы женщины дрожат, но она не просит пощады. Ничего не говорит, только покорно закрывает глаза, когда я впиваюсь клыками в ее шею. Глотаю жадно, долго, смакуя горьковатую, но такую ароматную кровь. Заодно и перекушу. Меня трясет от возбуждения, сладостной мести на губах и чего-то еще, отдаленно похожего на совесть. Мне плевать на мертвое тело в моих руках настолько, что я даже не бросаю на него последнего взгляда. Только осторожно вынимаю из кармана белоснежный платок и промокаю губы. В открытое окно проникает ветер, врываясь в разум крохотной струйкой свежести. Так было нужно, Клаус. Иначе ты перестанешь быть угрозой. Я выхожу на улицу, когда сумерки ало-бирюзовым цветом окрашивают горизонт. Делаю глубокий вдох и забываю выдохнуть - золотистый свет фар падает на подъездную дорожку. Мой собственный автомобиль останавливается у низкого крыльца, и кудрявая блондинка выпрыгивает из него так резво, словно репетировала это все утро. - Клаус! – щебечет Кэролайн, подлетая ко мне и лучезарно улыбаясь. – Прости, ты, наверное, волновался! Машина заглохла, пришлось вызывать эвакуатор, а потом ехать в сервис!! Ты приехал за мной? Как это мило… Рушится мир, искрясь, как тысяча фейерверков, и руки дрожат от страха. Все это кажется таким реалистичным, что хочется прикоснуться, и единственное, что возвращает меня в реальность – губы Кэролайн на моих губах. Голос пропал, да и слезы не позволяют видеть ничего вокруг. - Кажется, кое-кто недавно пообедал? – лукаво шепчет она. – Кровь. Я чувствую ее на твоих губах. Она чуть отходит в сторону, направляясь к приоткрытой двери. - Стой, - глухо прошу я, сжимая тонкое запястье до хруста. Смотрю в глаза. В ЕЕ глаза, она счастливая, просто так, сейчас, рядом со мной. Как же я мог в ней усомниться? - Почему? – улыбка тихонько сползает с ее уст. Снова смотрит в сторону двери и тонкие бровки приподнимаются. – А что случилось с дверью? - Кэролайн, - заглушая в себе рыдания, выдыхаю я, и притягиваю девушку к себе, целуя мягкие волосы, пахнущие солнцем. Она отталкивает меня от себя так резко, что я почти соскальзываю со ступеньки. Не иду за ней. Не могу себе этого позволить. Только крепко сжимаю веки, когда слышу ее душераздирающий крик изнутри. - Нет!! Мам! Нет!!! Она визжит, что-то разносит в доме, бьет стекло и, кажется, саму себя. А я все еще стою на улице и не смотрю никуда. Просто мечтаю сейчас проснуться. - Мам! Мамочка, очнись, пожалуйста!!! Мам… Сжимаю кулаки, царапая пальцами ладошки и прокусывая губы до крови. - Я помогу тебе!! Я буду лучшей дочерью на свете, только открой глаза!!! Не могу этого перенести, влетаю в дом, приземляясь на колени перед девочкой. Она прижимает к себе безжизненное тело, волосы ее в крови, как и лицо, а слезы градом хлещут по щекам. - Кэролайн, - тихо кладу руку на ее плечо. Она вскрикивает громче обычного и отлетает к камину, ударяясь головой. Смотрит на меня, как на приведение, но замолкает. Прекращает плакать, как по негласному приказу. Глаза ее не пустые, они просто потеряли яркость, что плескалась в них минуту назад. Она смотрит на меня, и я не знаю, что должен говорить. Смотрит. Как будто сдирает кожу без анестезии. Все смотрит и смотрит, а я почему-то не могу пошевелиться. - Ты, - выдыхает девушка, а я читаю ее, как раскрытую книгу. Вот она в детстве – маленькая яркая девчушка с кучей амбиций и друзей. Любит маму, отца. Она любит весь мир, даже если этот мир – сплошь прогнившее дерево. - Послушай. Не знаю, зачем я говорю это. Продолжать не хочется, как и что-то объяснять. Любые мои слова она просто плеснет кислотою в мое лицо. Моя девочка. Моя маленькая Кэролайн, у которой я так безжалостно краду все, что только можно украсть. - Я убью тебя, Кл… Никлаус. Клянусь, убью, чего бы мне это не стоило. Впервые в жизни верю ей на все сто процентов. Сыплется вся моя жизнь, как осколки выбитого ею окна. Так хочется подставить ладошки, чтобы поймать их. Но выхода нет. Никогда не было. Меня коробит, как быстро цвет ее глаз меняется с голубого на серый. Я раньше никогда не видел такого, разве что… Разве что… Разве что у Стефана Сальваторе. Когда он отключал эмоции. Этот гребаный глупый план созревает в моей голове так внезапно, что я задыхаюсь, пришедшей в легкие порцией воздуха. Слезы катятся по щекам, как не по-мужски, мистер Майклсон. Но только не сегодня. Не тогда, когда теряешь самое дорогое. Я делаю шаг вперед, но Кэролайн в страхе отскакивает в сторону, попутно отрывая ножку от стула. Она моя девочка. Она будет защищаться. Заранее просчитывая каждое ее движения, я просто прижимаю ее к стене всем своим весом и перекрываю ладонью рот. Так просто. Она полностью в моей власти и это возбудило бы меня до крайности, не будь этих влажных дорожек на ее щеках. Дрожит, выкручивается, скуля и пытаясь укусить. Мне приходится полностью прижаться к ней, чтобы она выслушала меня. Или просто сделала вид, что слушает. - Я знаю, что виноват, Кэролайн, но я помогу тебе. Ты просто выключишь свои эмоции и все станет как прежде. Слышишь? Она рычит, пытаясь отвернуться, не позволяя поймать ее взгляд, но я изворачиваюсь, подлавливая и применяя внушение. - Замри. Она повинуется. Чувствую солоноватый привкус на губах – кровь это или слезы, мне неизвестно. Да и плевать, на самом деле. Только я больше не представляю своей жизни без Кэролайн – больше никогда. - Ты отключишь их. Мы сделаем это вместе, любовь моя. Слова вырываются сами собой, и я отбрасываю в сторону мысль о бредовости этой идеи. - На счет три, хорошо? Вместе. Покорно кивает – мое внушение действует. Я моргаю один раз, сосредотачиваясь и прокручивая в голове каждый момент, на который мне скоро станет плевать. Снова смотрю в ее глаза, сужая зрачки… - Один. «Ты пришел убить меня?» «В твой День рождения? Ты так плохо обо мне думаешь?» - Два. «Я знаю, что ты влюблен в меня. И тот, кто способен на любовь… может быть спасен». - Три. «Мы с Клаусом теперь вместе. Я люблю его». Отпускаю руку, отстраняюсь, чувствуя, как разум улетает ввысь – вместе со всеми проблемами и чем-то, что раньше я называл одним коротким словом «душа».