Ты назначен мне судьбой

Я был одним из тех, кого называли безумными. Из тех, кто отправляется в вечное путешествие, только чтобы найти того, рядом с кем зацветут цветы. Часто представлял этот миг, свою маленькую волшебную весну и гадал, что за цветы окружат нас. Кто-то считает, что искать не так уж важно, кто-то находит прямо у себя под носом, а кого-то находят. Почему-то я всегда считал, что мой обещанный искать не станет, а станет ждать, а значит, нужно спешить к нему, где бы он ни был. Он не был мёртв, ведь иначе чёрные цветы прожили бы со мной целую зиму, в моем саду, даже если сада у меня нет. Таких как я почему-то жалеют. Они, что видели, как цвели другие, что сами не цвели рядом ни с кем, жалеют тех, кто хочет найти обещанных. Для нас разработаны маршруты по всему свету, нас собирают в группы. Но я несколько раз терял свою группу и попадал в новую: они находили, иногда среди таких же путешественников. А мне не везло. Я танцевал по миру и всегда улыбался, прямо как та глупая девочка. Улыбался всем подряд, кем бы они ни были. Работал, кем приходилось и часто ночевал у сердобольных. В танце по миру из моих рукавов вылетели кости и выплеснулось вино — чудесное превращение тоже случилось, на расстоянии даже Гусев вдруг стал заботливым и не опасным. И все говорили: нельзя увидеть всех-всех людей в мире. И все напоминали: ты пропустил зиму, вдруг искать уже некого? Время шло, от улыбок болело лицо и от танца — ноги. И однажды я решил искать там, где прячутся, а не там, где живут. В крае без любви и без цветов. В Городе Аллергий. Там, где укрылись все те, кому не повезло. Те, кто не переносил пыльцу. В их город парочкам вход навеки закрыт. В их город не пускали, пока точно не уверялись, что в нем тебя не ждёт любимый. В их городе, если случайно находились друг другу обещанные, им давали новое жилье и новую работу, как можно дальше друг от друга. И в этот город проник я. Отрава, чудовище, кошмар. Чувствуя себя истинным злодеем, я чувствовал и крылья за своей спиной. Так хорошо и вольно мне не было давно. Верный путь, воздух надежды… Кружилась голова. Я смеялся и пел, так искренне, как давно уже разучился. Люди вокруг боялись, любопытствовали, тоже смеялись. Лучше того дня я не мог и не могу припомнить дней. Когда головокружение заставило меня упасть на мягкий газон, звезды стали танцевать за меня. Нужно было искать ночлега. Первый дом, что показался красивым, стал моей жертвой. Аккуратный, украшенный резьбой, с голубыми дверьми и окнами; такой кукольный, будто домик Мальвины. Я позвонил и спрыгнул с крыльца. Дверь открылась и остановилось время. Это был именно он. Он напоминал о старых плакатах, изображавших идеальную жизнь. Лицо, спокойное и приветливое, и светящиеся под фонарём светлые кудри. Я тогда не понимал, что он на меня похож. Перед глазами было лишь дивное видение, какие часто бывают в фильмах. Он сделал несколько шагов, я заметил, что он одет странно: в длинную юбку и фартук с кружевами… Но совсем не удивился и не возмутился. И не усомнился, что он — он. — Это ты, — идеальный плакат побледнел, особенно губы, и отступил, не сводя с меня отчаянных глаз. — Это я, — но мне был тогда безразличен его ужас. Переполненый гордостью, я хотел сказать лишь: «Я тебя нашёл! А ты посмел прятаться!». Но этого не было нужно: цветок, что вырос как будто специально, чтобы я мог его легко сорвать, оказался в моей руке. Белый, с голубыми прожилками. И такой нежный… — Я так и знал… — руки его бессильно опустились, а слезы, что потекли как-то вдруг, были слишком чисты для аллергических. — Я знал, что ты меня найдёшь. — Наплакался? — хмыкнул я. — Тебе нужно уйти, — мучительно произнёс он. — Уйди. — Вот ещё. Ты мой. Ты мне назначен судьбой! — конечно, я знал, что это напыщенно и что так не говорят. Но я видел, что он не укажет на глупость и не заметит её, и слишком долго ждал, чтобы говорить обычными словами. — Как тебя зовут? — Серёжа. А ты не похож на аллергика. — Я не… Дай мне минуту, — он скрылся в доме. Я даже боялся, что запрет дверь, но нет. А цветы все множились… И я был счастлив, как будто никогда не слышал, что он меня гонит. Он вернулся значительно быстрее, чем через минуту и вручил мне в руки голубой конверт. — Это что? — Возьми. Если ты веришь в судьбу, в обещанную любовь, то ради любви ко мне, уйди и забери цветы. А если… Если прочитаешь и вернёшься, я буду здесь и мы встретимся снова. — Ещё и цветы? Да их… С какой скоростью и каким ожесточением он взялся вырывать цветы. У меня в руках тут же оказалась целая охапка. — А если меня больше не пустят?! — Тогда я к тебе выйду. Но теперь уйди. — Мне это не нравится. — А мне перестаёшь нравиться ты, — и взгляд его теперь был так строг, так серьёзен, что ему нельзя было возразить. И я ушёл.