От ненависти до любви

— Мам, что это? — зайдя в гостиную, я кинула на стол перед матерью квитанцию за дом с довольно внушительной задолженностью. — Квитанция… Где ты её нашла? — как ни в чём не бывало, как всегда спокойно спросила она, продолжая пить свой кофе и что-то печатать в ноутбуке. — Я вижу, что это квитанция и не важно, где я её нашла, важно лишь то, почему и откуда в ней такая большая задолженность? — ответа так и не последовало, вместо этого мама отставила чашки в сторону и уткнувшись в ладони, начала всхлипывать. — Эй, мам, ты чего? — я немного растерялась от такой реакции, ведь она впервые показала при мне свои слёзы. — Что происходит? — я села рядом, неловко положив свою руку ей на спину. — Уже как год у меня большие проблемы на работе. — сквозь слёзы прошептала она, я же напрягла слух, чтобы ничего не упустить. — Я обанкротилась. — а вот тут я напряглась всем телом. — Меня подставили, выставили в плохом свете. — её начало трясти. — От меня ушли бизнес партнёры, клиенты. У меня осталось много долгов. Так ещё ко всему этому, мне нужно выплатить неустойку около одного миллиона, до конца года. Я не знаю, как мне быть, где взять столько денег. — и тут её прорвало, и у неё началась истерика. — Тише. — я неуклюже обняла её. — Мы что-нибудь придумаем, у нас ещё есть время. — тихо прошептала я, неловко поглаживая её по спине и обнимая сильнее. Если так подумать, то это наши первые объятья за семь лет.

***

У меня с матерью очень напряжённые отношения, даже можно сказать, что мы друг другу чужие люди, которых объединяет лишь кровь. А всё дело в том, что когда мне было восемь лет, она ушла от нас с отцом в другую семью, точнее к другому мужчине, бросив нас. Как мне потом рассказывал папа, она ушла, чтобы наладить свою жизнь и открыть свой бизнес. Где-то с полгода, как она ушла, папа напивался до потери сознания, оставляя меня саму на себя. Из-за своих вечных пьянок, он быстро потерял достаточно хорошую, высокооплачиваемую работу и влез в большие долги, из-за чего ему пришлось продать большую пятикомнатную квартиру в центре Москвы и переехать, вместе со мной, в однокомнатную где-то в Подмосковье. А из-за того, что я была совсем маленьким ребёнком, не способным позаботиться о себе самой, я перестала посещать школу и вместо этого я пошла на улицу просить милостыню, чтобы купить себе хотя бы еду. Достаточно скоро, кто-то из соседей обратился в органы опеки, и придя к нам с проверкой, они застали следующую картину: грязные, ободранные стены, облеванный пол, пустой холодильник, пьяный отец, и грязная, худая я, одетая далеко не по погоде. Тогда меня сразу же забрали с собой и отвезли в распределительный центр, а довольно скоро определили в детский дом. В том месте, куда меня определили, я пробыла полтора года, и за всё это время меня пару раз навещал только отец, мама так ни разу и не появилась. Те полтора года, были самыми ужасными в моей жизни. В детском доме среди ребят царили жестокие правила. Меня регулярно избивали и всячески унижали, и всё это мне приходилось терпеть до моего десятилетия. И вот на моё десятилетие ко мне в очередной раз пришёл отец, и те слова которые он мне сказал в этот день, для меня были самым лучшим подарком. — Иди собирайся. — крепко обнимая меня, со слезами на глазах прошептал он. — Мы едем домой. И этот день, был самым лучшим за все десять лет моего жалкого существования. И вот с того дня прошло два года, мне исполнилось двенадцать лет. К этому времени я догнала школьную программу, а отец нашёл себе женщину, и уже как два года «взялся за голову», перестал пить и устроился на достаточно хорошую работу. Вскоре они поженились, у них родился ребёнок, и мой отец прописал эту женщину и её чадо, в нашей однокомнатной квартире. За всё это время, мать так и не появилась в моей жизни. Когда мне исполнилось тринадцать, отец после работы за ужином, сообщил нам о своих серьёзных проблемах со своим здоровьем. Как оказалось, его полугодовая непрерывная пьянка, не прошло без последний. У него отказала почка, появились большие проблемы с сердцем, а в подарок к всему этому у него обнаружили неоперабельную опухоль мозга. С его слов по словам врачей, жить ему осталось около года. Эта новость очень сильно отразилось на моём состояние, я закрылась, впала в депрессию и отдалилась от отца. Я понимала, что папы скоро не станет, я потеряю дорогого мне человека, и скорей всего отправлюсь обратно в детский дом. Ведь с мачехой, я так и не нашла общий язык, а если точнее, то это она наплевательски относилась ко мне. С этим осознанием я жила чуть меньше года, и всё это время отец угасал на моих глазах. В один день, он просто не смог встать с кровати, вскоре у него начались сильнейшие головные боли, а затем пришла смерть. Как я и предполагала, после похорон отца, меня отдали в детский дом, где я пробыла до своего четырнадцатилетия. А затем случилось то, чего я вообще не ожидала, появилась моя мать. — Кира! — прокричал наш воспитатель и, посмотрев на меня сказала. — Идём, тебя ждут в кабинете директора. — Для чего? — я была напугана, так как этот детский дом был куда хуже, чем прошлый. Здесь детей избивали не старшие ребята, а воспитатели, но бывало, что и сам директор поднимал на нас руку. Но если она звала детей в свой кабинет, это значит, что из её кабинета ты выйдешь только в полусознательном состоянии, и хорошо, если после её побоев ты не станешь калекой. — Не знаю. — резко бросила она. — Мне сказали привести тебя, я приведу. — и подойдя ко мне и взяв меня за руку, она потащила меня к её кабинету. — Не знаю, что ты натворила, но скажу честно, я тебе не завидую. — и тут у меня пошли слёзы, и я стала пытаться вырвать руку, но безуспешно. — Ну пожалуйста, отпустите, я не хочу, не надо! — я начала паниковать, так как в поле моего зрения появился кабинет директора. И так ничего и не ответив мне, она подвела меня к кабинету и, открыв дверь, она втолкнула меня внутрь и зашла следом. — Вот привела, как и просили. — я подняла свои заплаканые глаза и тут же столкнулась с отдалённо знакомыми карими глазами. — Спасибо, вы можете идти. — достаточно милым наиграным голосом проговорила директриса и тут же за моей спиной послышался хлопок двери. — Проходи, Кира, садись. Я в панике забегала глазами по кабинету, и только сейчас я заметила, что помимо меня, директора и какой-то женщины, в кабинете присутствуют ещё двое людей, мужчина в медицинском халате и девушка в милицейской форме. — Для чего? Мне и тут хорошо. — я уверена, что в моем голосе отчётливо проскальзывают нотки страха и неуверенности. — Присядь и узнаешь. — ещё какое-то время постояв у двери и поколебавшись, я всё же прошла внутрь кабинета и села на ближайший стул, опустив голову в пол и нервно заламывая пальцы. — Отлично, теперь начнём. — Кира. — ко мне обратился мужчина в халате, обращая на себя моё внимание. — Скажи мне. Ты помнишь эту женщину? — он указал мне на смутно знакомую женщину, на что я отрицательно покачала головой. — Вот оно как. — он встав со своего места, и подойдя ко мне, присел передо мной на корточки и положил ладонь на моё колено. — Это твоя биологическая мама. — я посмотрела на него удивлённым взглядом, а затем перевела взгляд на женщину. — Так вот, — привлекая моё внимание к себе, продолжил он. — она хочет забрать тебя к себе. Мы здесь собрались для того, чтобы спросить у тебя: хочешь ли ты жить с ней, или же ты предпочтёшь остаться в этом детском доме? Тогда я не задумываясь ответила, что хочу жить с ней, лучше уж с той, кто меня бросил, нежели с теми, кто может за малейшую провинность сделать из меня инвалида. После моего ответа меня тут же отправили собирать мои вещи, а тем временем они стали оформлять на меня какие-то документы. И вот я уже, как час еду в её машине, к слову в неплохой такой машине BMW X5, и всё это время я сижу молча, при этом смотря в окно и заламывая свои пальцы. — Ты выросла. — сказала она, прерывая повисшую тишину. — Так бывает, дети становятся старше и растут, это так, если вы не знали. — я хотела уколоть её, но видимо у меня не получилось, так как на мой ответ она рассмеялась. — Я знаю, как это происходит. — после этого она замолчала, а в воздухе повисло напряжение, но не смотря на обстановку, вскоре я уснула. Проснулась я на большой мягкой кровати в незнакомой обстановке, но паниковать я не стала, так как в моей голове сразу же всплыли последние произошедшие со мной события. Потянувшись, я встала с кровати и пошла исследовать дом. К слову он был достаточно большим, как минимум два этажа вверх, дорогая мебель и дорогостоящий ремонт. И вот я спустилась на первый этаж, и зайдя в очередную комнату, я оказалась в гостиной и увидела свою мать. — Проснулась? — не отрывая глаз от ноутбука, спросила она. — Если хочешь есть, то еду можешь взять из холодильника. Завтра поедем в город и купим тебе телефон и одежду. В доме есть охранники и прочая прислуга, так что не пугайся. Школа находится достаточно далеко, так что ты будешь учиться на дому. — на одном дыхание проговорила она, и взяв телефон, начала кому-то звонить. Я же поняв, что на этом наш разговор окончен, развернувшись, пошла искать кухню, чтобы поесть. Найти кухню было достаточно трудно, вот для чего ей одной такой огромный дом? Но всё же я справилась с этим квестом, и поев, я направилась обратно в выделенную мне комнату. И просто целый день залипла в телевизор. На следующий день, она всё же сдержала своё обещание и повезла меня в магазин, как оказалось жила она в посёлке, находящемся достаточно далеко от ближайшего магазина. И пока мы ехали, я начала задавать ей давно интересующие меня вопросы. — Для чего вы меня забрали спустя столько времени? Жили бы дальше без меня, налаживали бы свою жизнь, продвигали свой бизнес. Я-то вам для чего? Мы с вами чужие друг другу. — всё это я говорила, глядя в окно, при этом сильно нервничая. — Не чужие. Ты моя дочь, моя кровь. — не сводя глаз с дороги и сильнее стискивая руль, ответила она. — Это не помешало вам бросить меня с отцом шесть лет назад! — я сорвалась. — Вы хоть знаете, как ему было тяжело, после того, как вы ушли? Как мне в восемь лет приходилось выживать, когда у нас неделями не было еды дома?! — у меня начиналась истерика. — Вы хоть знаете, какого это было ходить зимой по улице в одной футболке, тонких штанах и в тапочках? — я согнулась пополам и уткнулась головой в колени, начала тихо всхлипывать, пока не почувствовала прикосновение тёплой ладони на своей спине. — Успокойся и пожалуйста выслушай меня. — удивительно, но одно её прикосновение и мне сразу же стало легче, и меня постепенно отпустило. — Да, я бросила вас — начала она, как только я выпрямилась и начала вытирать дорожки слёз. — и стала строить свою карьеру и личную жизнь, но достаточно скоро я поняла, что не могу без тебя и решила забрать тебя от твоего отца. — я видела, как напрягается её челюсть. — Но, когда я приехала к вам домой, ни его, ни тебя не было дома. Следующий раз, когда я приехала к вам, в квартире были уже другие люди, а о вас они ничего не знали. Позже, я наняла людей, которые стали искать тебя. — она тяжело вздохнула, продолжая вести машину. — Для меня было шоком, когда я узнала, как вы жили всё это время. И когда мне сообщили, где вы теперь живёте, я приехала к вам, но твой отец выпроводил меня, сказав, что ты и так счастлива, и мне лучше не лезть в вашу жизнь. Сказал, что у тебя уже есть женщина, которую ты называешь матерью. — она с такой силой сжала руль, что на её руках выступили вены. — А вскоре, я узнала, что через суд он развёлся со мной и лишил меня родительских прав. — она рассмеялась. — Как по мне достаточно глупый поступок. И пока я разбиралась с этим, он умер, а тебя отправили в детский дом. — я посмотрела на неё. — Я не могла забрать тебя сразу, мне нужно было восстановить на тебя права. И как только я это сделала, я сразу же приехала за тобой. Я не прошу называть меня мамой. Я понимаю, что для этого нужно время, может быть когда-то я заслужу это. — А как же ваш мужчина, к которому вы ушли? — она недоуменно посмотрела на меня, но за тем сразу же перевела глаза обратно на дорогу. — Это отец тебе сказал? — Да. — она глубоко вздохнула. — Я ушла от твоего отца, из-за того, что он поднимал на меня руку. Но после ухода, я смогла только построить хорошую карьеру, личная жизнь у меня так и не задалась. — Как он мог вас бить, если он любил вас? — я действительно не понимала этого. — Любил. — кивнув, согласилась она. — Но по-своему. Каждый любит по-разному.

***

С этого разговора прошёл год, и вот мы сидим в гостиной, и я впервые неловко обнимаю свою мать, пытаясь успокоить. За этот год почти ничего не изменилось, я всё так же считаю нас чужими, да и наладить общение нам так и не удалось. За этот год общались, да и пересекались мы очень редко, а всё из-за её вечной занятости, но даже несмотря на это, я всё же начала называть её матерью. — Так, надо взять себя в руки. — успокоившись, сказала она, и отстранившись от меня, стала вытирать лицо руками. — Что-то я совсем размякла. Так, сделаем следующее, — она посмотрела на меня. — сейчас ты идёшь собирать свои вещи, бери самое необходимое, мы переедем в мой небольшой домик в другом городе. Там тебя определим в школу. А я по оставшимся связям, продам всю мебель, украшения, и закрою долг за дом. Затем я его продам, а на полученные деньги я закрою неустойку, отдам долг по зарплатам своим работникам, а на оставшиеся деньги мы сделаем ремонт в домике и купим мебель, а дальше уже будем думать, как нам быть дальше. — сказав это, она сразу же стала кому-то звонить, а я пошла на верх собирать свои вещи.