От ненависти до любви

Всё вокруг словно в тумане. Горло ужасно жжёт — каждый глоток отдаётся ужасной болью. Губы пересохли, и, проводя по ним языком, я ощущаю каждую трещину, ощущаю металлический привкус крови. Тело невыносимо ломит, нет сил издать хотя бы писк. Мне очень тяжело даётся каждое движение, тело словно железо; я истощена не только физически, но и морально. Вот же стерва. — подумала я, издав то ли смешок, то ли рык. Сколько прошло времени? Я не могу знать. Сколько я ещё пробуду здесь? Для меня так же неизвестно. С трудом перевернувшись на спину, я продолжила блуждать в своих мыслях, одновременно разглядывая трещины на потолке. Порой мне кажется, что выберись я от сюда, даже спустя долгое годы, я смогу в точности воссоздать эту комнату — вплоть до мельчайших трещин в углах комнаты и до маленького паучка, порой пробегающего от одного угла комнаты до другого. За всё то время, что я здесь, он —единственный, с кем я могу поговорить и за кем могу понаблюдать, тот, кто может хоть как-то скрасить и помочь скоротать мне время в этой «клетке». Боже, как же мне хуёво. — промелькнуло в голове, и раскинув руки в стороны, которые до сих пор лежали у меня на животе, я продолжила блуждать в своих мыслях. Для меня это стало привычным, за то время, проведённое в этих стенах, кроме разглядывания стен, для меня это стало единственным занятием. Хотя, по сути, я уже не могу называть части своего тела своими же названиями, ибо я так исхудала, что мне самой страшно смотреть на себя. Как сказала бы мама: одни кости да кожа. И это было бы сказано по факту. Немного приподняв голову, я могу увидеть как выпирают мои ребра, и даже могу пересчитать их. Ну хоть похудела. — попыталась приободрить я саму себя. И я вновь залипла в потолок, погружаясь в свои бесконечные мысли, за которыми не заметила, как отворилась дверь, и на пороге появилась Алиса с двумя уже знакомыми для меня мужиками. — Поднимите её. — вновь приказной тон, без грамма сочувствия; скорее наоборот, из него так и сквозило отвращение. Её амбалы тут же принялись выполнять её приказ. Но что я заметила, они поднимали меня без намёка на грубость. Они поднимали довольно осторожно, нежно, как будто боялись сломать меня. Ну да. — пронеслось в голове, даже они человечнее, чем она, на моих губах заиграла лёгкая улыбка, но тут сменилась гримасой боли, но к счастью, никто не мог увидеть моих эмоций, так как моя голова была опущена в пол. У меня нет сил поднять голову. Как только они помогли мне подняться, я поняла одно: ноги меня просто не держат, а грудную клетку нещадно жжёт. Снова заболела. — поняла я, выпустив тяжёлый выдох. — Ну, это не мудрено, непонятно сколько я лежала на холодном полу. — Не отпускайте её. — снова приказ, видимо, она поняла, что стоять сама я сейчас не в силах. Подойдя ко мне ближе, почти вплотную, она приложила ладонь к моему лбу. Такая холодная......— я невольно прижалась к её ладони. — Передайте её горничным и вызовите врача. — снова безэмоционально. Последнее, что я помню, — это цокот каблуков и то, как меня аккуратно взяли на руки и куда-то понесли. Когда я пришла в себя, передо мной вновь предстали знакомые стены — моя комната. От моей руки тянулась трубка, я сразу поняла, что это капельница. Рядом стоял поднос с теплой и такой желанной едой. Желудок непроизвольно заурчал, а глаза прикрылись от яркого солнечного света, пробивающегося в мою комнату. Так тепло. Но какой толк от этой еды, если у меня даже сил нет, чтобы поднять вилку? Хотя не могу не подметить — чувствую я себя гораздо лучше. Окончательно осознав свою беспомощность, я перевела взгляд на окно, за которым тёплое солнце светило жёлтыми лучами, а лёгкий ветерок играл с листьями деревьев. — Красиво. — вырвалось из меня, измученным, охрипшим голосом. Порой, долго чего-то не видя, начинаешь замечать то, на что ранее не обращал внимания. Природа прекрасна, дневной свет обворожителен. По крайней мере, гораздо прекраснее, чем тёмные стены подвала. — Добрый день. — от созерцания природы меня отвлёк женский писклявый голос. — Пока вы находитесь на лечение и восстанавливаетесь, я буду вам прислуживать. Мне остается только кивнуть и принять помощь — моя гордость сейчас была не к месту. Мне понадобилось всего лишь три дня для того чтобы встать на ноги, и более-менее вылечиться, как оказалось у меня был бронхит или как там его, но первые пару дней я буквально выплёвывала свои лёгкие. Сейчас, конечно, мне не сильно лучше, но и не так паршиво, но от кашля я буквально задыхаюсь по вечерам. Но так же я нашла и довольно неплохие плюсы от моего восстановление, а точнее плюсы в том, что все эти дни мне помогали прийти в себя. Девушка, что ухаживала за мной, как я узнала, устроилась работать на Алису не так давно, и на свою радость я могла многое у неё узнать. Например, что-то из разряда того, что в подвале я пробыла не две недели, а около месяца — я лишь усмехнулась на это. Девушка была очень общительна, не пуганная и явно не знающая здешних правил и владельцу дома — и это было мне лишь на руку. Находясь в кровати, вдали от людской суеты и от суеты в этом доме, эта девушка стала для меня ушами и глазами. И как-то в очередной день…. — А знаешь… — вдруг начала она, чьё имя я так и не узнала, но мне оно и не надо. — Говорят, что Алиса Павловна, недавно притащила в дом какую-то девушку. — я замерла на месте, переставая застёгивать рубашку. — Я сама правда не видела. — она рухнула на мою кровать. — Но говорят, что та была в слезах, а Алиса Павловна явно не в себе. Вроде даже Алиса Павловна побила ту в холле дома, а потом забрала девушку к себе в комнату. Я дважды моргнув, вернулась к своему занятию, а именно к тому чтобы одеться, параллельно переваривая информацию. — Но сама я не видела. — вдруг продолжала она. — Я только слышала. — А сама ты давно тут работаешь? — решила в очередной раз спросить я, лишь бы переключиться с данной темы. К счастью, она могла несколько раз рассказывать одно и то же, словно забывая, что уже говорила. — Да нет я, на самом деле….. — и девушка что-то начала вновь рассказывать, порой мне кажется, что единственный её минус в том, что она без умолку болтает, и на один любой простой вопрос, она будет рассказывать целую историю чуть ли не с пелёнок. И пока она болтала, вроде и со мной, а вроде и с самой собой, я задумалась о том: а что же дальше? Как прежде — однозначно быть не может, Алиса вышла из моего доверия, и одновременно показала мне свою слабость. Да именно её срыв это и была слабость, а я открыла ей свои чувства, но при этом была отвергнута. Мне нужно лишь понять, как мне быть дальше? Как поступать? Хотя, наверное, я уже всё знаю. Но только мама держит меня от того, чтобы выйти за пределы данного дома и забыть дорогу сюда навсегда. Закопать рыжую в недрах своей памяти и больше никогда не вспоминать. — пока я была в своих мыслях, я застегнула последнюю пуговицу на своей рубашке, а девушка закончила свой «невероятный» рассказ. — Ну что пойдем? — обратилась я к ней. — Куда? — удивлённый вопрос и мой не менее удивлённый взгляд, направленный в её сторону. — Как это куда? — я улыбнулась. — Ты пришла сюда двадцать минут назад и сказала, что Алиса ждёт меня на завтрак. — Павловна. — сказала она, поднимаясь с кровати. — Что "Павловна"? — удивлённо спросила я. — Алиса Павловна ждёт тебя на завтрак. — я закатила глаза, нашла на чём меня поправлять, но всё же я последовала за ней, не сказав поперёк ни слова, очень интересно что же сулит мне сегодняшний день, после столь долгого застоя. Спустились мы довольно быстро, как и оказались в столовой, хотя я ощущаю небольшую отдышку. Нужно бы вернуть себя в форму. — промелькнуло в голове. И как только войдя внутрь, мой взгляд тут же устремился на рыжую, сидящую во главе стола, и на находящуюся рядом с ней девушку, сидевшую на коленях возле стола и подле этой бестии. — Доброе утро. — бросила Алиса, прожигая меня взглядом, а рукой указав на стул, приглашая меня присоединиться к застолью. — Выглядишь не плохо. — её рука опустилась на голову сидящей рядом с ней девушкой, и сжало той волосы, на что у той потекли слёзы. Я лишь горько усмехнулась, присаживаясь на указанное место. Для чего это всё? К чему данное представление? — Да, ВЫ правы. — я специально выделила данное обращение. — Я довольно неплохо отдохнула, но чувствую себя всё ещё не очень, но спасибо за беспокойство. Более мы не сказали друг другу ни слова, я вновь ушла в свои мысли, а что там делала Алиса — мне было всё равно. После данного совместного приёма пищи, прошёл месяц — долгий, унылый месяц. Я помирала со скуки и от неизвестности того, что происходит во внешнем мире в особенности с мамой. Но по непонятному мне приказу Алисы, меня полностью ограничили в связи с внешним миром. На все мои протесты и попытки узнать почему — я натыкалась на стену молчания. Ну понятное дело, что её сотрудники мне ничего не скажут, на что я вообще надеялась, даже как-то грустненько. А расспросить ту, что ухаживала за мной, я не могла. После того дня, как она провела меня в столовую, я более её не видела. А спросить и расспросить обо всем рыжую, я не хотела да и не могла. Я так же умирала от дефицита общения. Порой казалось, что я скоро забуду родную речь. Алису я так же не видела с момента нашей последней трапезы. Я просто сходила с ума от неизвестности. Я очень хотела увидеться и пообщаться, и пообщаться не с рыжей, а с мамой. Прошёл ещё месяц. За это время я видела рыжую лишь несколько раз, но ни в один из разов я не решалась подойти к ней. Первый раз — она вытаскивала за волосы какую-то девушку из машины, затем била её, и пока та давилась слезами, Алиса начинала её целовать. — для меня это было достаточно мерзко, и тогда я поняла, что во мне от этой картины где-то глубоко внутри что-то треснуло. Второй раз был то ли случайностью, то ли её планом. По вечерам, после трапезы, я любила уединяться в столовой, откуда был виден прекрасный закат, и в один из дней я застала не очень приятную для меня картину. На барной стойке сидела девушка, которую рыжая тогда вытащила из машины. И ладно если просто сидела — она была полностью голой, из её глаз стекали слёзы, было видно, что ей всё это совсем не нравится. А рядом же стояла Алиса а её рука была между ног этой несчастной. На моих губах тут же появилась грустная улыбка. И я поняла, что внутри меня трещина дала ходу, и внутри уже что-то разбилось, окончательно и без поворотно. Меня предали, растоптали. Не знаю, видела ли меня тогда Алиса, но я стояла на месте, смотрела на всё это и осознавала происходящее около минуты, пока слёзы не навернулись на глаза, и я не убежала в свою комнату. И вот сейчас я еду в больницу, чтобы наконец-то увидеть маму. На душе тоскливо, за окном машины небо чернеет, холодный ветер колышет кусты, так зябко и не приятно. На переднем сиденье за рулём — молодой парень, с которым мне посчастливилось познакомиться и сблизиться. Сразу видно — неопытный, робкий, яркий пример домашнего маминого мальчика-отличника. Я сразу поняла, что им будет легко крутить и манипулировать, чем я без зазрения совести и воспользовалась, и лишь благодаря ему и своей находчивости, я смогла достичь своей цели и упросить его быстро свозить меня в больницу и обратно. Невооруженным взглядом было видно, как его трясет. Именно трясет, а не потряхивает. — он осознал свою ошибку, помогая мне повидаться с моей матерью, он начинает осознавать что ему за это будет, но слишком поздно. Мы подъехали, машина остановилась. — Спасибо Славик. — пропела я приторно-сладко, натягивая улыбку, от чего на лице парня расцвела ответная, но уже искренняя улыбка. — Я скоро вернусь. Такой наивный идиот, мне его даже немного жалко. — подумала я. — заходя в больницу. Нет, я не сбежала от Алисы. Я просто устала жить в неведении, потому и решилась на такой отважный шаг. Но к чему такие мысли сейчас? Я скоро увижу свою маму, такую родную, такую добрую и светлую. Слёзы невольно наворачивались на глаза. До палаты я шла по памяти, благо помнила куда идти. Поворот, прямо, ещё поворот и вот я пришла. Где-то с минуту я не решалась войти в палату, внутри меня всё ликовало от предстоящей встречи. Я так хотела её увидеть, и вот оно, я почти у цели. Глубокий вдох, выдох, я открываю дверь и вхожу внутрь. — Ма….ма — началась я радостно, но осеклась на полуслове. Палата была пуста. — Извините. — я быстро вышла из палаты, и как же мне повезло натолкнуться на проходящего мимо врача. — Тут лежала женщина…. — я осеклась. — Моя мама. Не подскажите, её куда-то перевели? По спине пробежал холодок. Голос задрожал, руки, да не только руки, всё тело сковала дрожь, предчувствуя что-то не хорошее. — А я вас помню. — вдруг сказал врач. — Вы как-то приходили сюда с Алисой Павловной. Очень странно, что она вам не сказала. — парень потупил взгляд. — Мне тяжело это вам сообщать, но ваша мама умерла где-то два месяца назад. Мой мир окончательно рухнул.