Priest

"Дай хоть немного свободы

Птицам, парящим в прицеле..."

Пшикнула открываемая бутылка. Двое сидели во дворе под открытым небом, курили, передавая друг другу сигарету. Они познакомились два часа назад, стоя в очереди на кассе супермаркета. - Эй, не одолжишь доллар? - Конечно, держи. - Гейб. - Эрик. - Торопишься? - Нет. - Поехали, верну тебе деньги. - Поехали. Теперь они молча смотрели друг на друга, ничего не делая и не задавая вопросов. Эрик видел - Гейб хочет что-то сказать, но в последний момент одергивает себя. - Почему ты так одет? - наконец спрашивает тот. - Как одет? - Странно. - Это странно? - Эрик осмотрел кеды, черные джинсы, поддернул рукава рубашки. - Да. Весь в черном, как священник. - Может я он и есть? - Кончай врать! Какой из тебя священник? - Гейб смеялся. - А такой! - Эрик улыбнулся в ответ. - Ну тогда исповедуй меня! - Если хочешь. И в этом "Если хочешь" уже не было несерьезности. Гейб нахмурился. Затянулся. Положил голову Эрику на плечо и...

***

Гейб Голдфинч* вышел из дома ровно в 8:30. Он прекрасно знал: автобус опаздывает на 5 минут. Сегодня пятница, а значит на заправке работает в утреннюю смену очаровательная мисс Рэйчел Рэйвен**, воздействующая на водителя автобуса подобно гипнозу. Однажды Гейб даже съездил на заправку посмотреть – худосочная брюнетка лет тридцати с небольшим. Волосы мисс Рэйвен всегда собирала в хвост, отчего бледная кожа натягивалась на лбу. Ничего привлекательного (а уж тем более «рокового», как говорил водитель) во внешности работницы Голдфинч не обнаруживал. Сейчас он вспоминал ее неумело выглаженную розовую синтетическую блузочку с невообразимым декольте и юбку-карандаш цвета фуксии. Наряд ей не подходил, что совершенно не волновало заправочную компанию, обязавшую всех работниц и работников носить подобные костюмы. Впрочем, это уже было неважно. Автобус подкатил к остановке. - Восемь тридцать пять, Кайл! – весело крикнул Гейб, запрыгивая в салон. Этот мимолетный упрек был его еженедельным ритуалом, в котором, спустя некоторое время, упрека не осталось вообще. - Знаю, знаю, тебе нельзя опаздывать. – усмехнулся Кайл и закрыл двери. «Кайл Сперроу***, старый добрый Кайл» - думал Голдфинч. –«От него всегда пахнет льняным маслом, кроме, разумеется, пятниц, когда он выливает на себя столько дрянного одеколона, что единственном местом, куда не доходит запах, остается одиночное сиденье у заднего стекла." В салоне Гейб был не один. Внимание привлекал немолодой мужчина. Его можно было бы принять за подростка, но исключительно обладая не слишком хорошим зрением. Приглядевшись, любой понял бы, что мужчина намного старше, чем хочет казаться. Узко скроенные клетчатые брюки умело скрывали пораженные артритом колени, а модная челка – морщины на лбу. Мистер Роджер Пикок**** (так гласила тисненая серебряная надпись на ежедневнике) очень старался выглядеть молодо. - Чертов павлин! – фыркнул себе под нос Гейб. – Ему бы копаться в саду, выращивая тюльпаны, а не строить из себя юнца. Он отвернулся. В самом начале салона сидела женщина, аккуратные тонкие пальцы переворачивали страницы потрепанной книжки. И хотя простенькая сумка, тканевые туфли, скорее удобные, чем красивые, и отсутствие яркого маникюра свидетельствовали об экономности, брючный костюм из нежно-голубой ткани, явно сшитый на заказ, идеально сидевший, выдавал в ней старую леди. «Пассажир из Франкфурта» - прочитал Гейб на обложке книги. А эта дама не так проста, как показалось. Заметив наблюдение, леди бросила на Гейба неодобрительный взгляд – « как невежливо, молодой человек». Тот пожал плечами, извиняясь за непрошенное любопытство, и стал глядеть в окно. Ничего интересного или незнакомого там не было, та же дорога, которую он видит каждый день. На следующей остановке вошли двое подростков. Поначалу Голдфинч решил, что они близнецы, но вглядевшись понял – сходство им обоим придавали одежда, прически и подведенные черным глаза. Один что-то тихо шептал, наклонившись к другому, после чего тот заливисто смеялся, откидывая назад голову и выставляя напоказ молочно белую шею с выпирающим кадыком. Гейбу стало неуютно от того, насколько эти двое выделялись в атмосфере автобуса, будто в аквариум к черным телескопам выпустили пару золотых. Мысли о рыбах плавно перетекли в сон… Тряхнуло. Сквозь мутную пелену, заволакивающую сознание, Гейб слышал скрежет металла, чувствовал запах жженой резины и жесткий пол автобуса под собой, пока окончательно не отключился.

***

Когда он очнулся, первым и единственным ощущением стала тошнота. Невыносимая. Потом пришла боль. Гейб прикоснулся к саднившему носу и поморщился – нос был сломан. Опустив руку, он дотронулся до рубашки. Воротник насквозь пропитался кровью, и он просто снял ее, оставшись в белой майке с небольшими красными разводами по верхнему краю. Голова немного кружилась, но Голдфинч проигнорировал это чувство и попытался встать, опершись на ближайшее сиденье. Его вырвало. Пришлось закрыть глаза и подождать, пока перед глазами перестанут плыть разноцветные круги. В конце концов, он смог сфокусироваться и даже тошнота слегка отступила. Медленно, от одного поручня к другому, Гейб пошел к выходу. Под ноги ему попалась та самая книга «Пассажир из Франкфурта», по страницам расползлось буро-красное пятно. Рядом с приоткрытой сломанной дверью, навалившись спиной на сиденье, полулежала старая леди. Услышав шаги, она открыла глаза и слабо улыбнулась. Шевельнулась, чтобы подняться, но тут же схватилась за локоть. - Позвольте мне. – Гейб аккуратно снял с поврежденного плеча голубой жакет и осмотрел руку. – Ушиб. Надо зафиксировать. Выпейте воды, а я пока поищу аптечку. Искомое нашлось в ящике под водительским местом. Он достал бинт и начал накладывать повязку на локоть. Женщина морщилась, но терпела, стараясь скрыть боль. - Черт! Я забыл про обезболивающее, вот, держите. Кстати, я Гейб. Гейб Голдфинч. - Марта. Марта Тит*****. – она взяла протянутые таблетки, закинула в рот и запила водой из бутылки. – Спасибо. - Не стоит. Посидите здесь, я вызову помощь. Вернувшись к своему месту и вытащив портфель, Гейб нашел телефон и с сожалением отбросил в сторону – батарея села. - Марта! – крикнул он, но спохватился и спросил.- Можно называть вас Мартой? - Конечно, конечно.- леди замахала на него здоровой рукой. - У вас нет телефона? Мой разрядился… Марта отрицательно покачала головой. Гейб аккуратно перешагнул через ее ноги и не без усилия открыл дверь автобуса. В холодном воздухе чувствовался неестественный вкус железа и гари. Вокруг никого не было. Мужчина обогнул покореженный автобусный капот и увидел лежащего на обочине Кайла - слишком бледного и недвижимого. Слишком неживого. Гейб смотрел. Смотрел и не мог оторвать взгляд. Мертвый Кайл. Разбитый автобус. Лужа крови. И гнетущая тишина. Она поглотила все, только чудовищно быстрое сердцебиение оставалось и гремело в ушах как ритуальные барабаны. Из носа снова пошла кровь, но уже было все равно: он распластался по асфальту и не понимал, настоящий ли тот приглушенный вой сирен, который раздавался над его головой…

***

Священник молчал. Мужчина поднялся, допил бутылку, швырнул ее в стоящую рядом картонную коробку. Перекинув колени через подлокотник вытертого зеленого дивана и улегся головой на колени Эрика. Тот опустил голову и заглянул Гейбу в глаза. В них отражалось небо. И сожаление. Великое сожаление о столь рваном и никчемном прошлом, за которое Гейб нещадно себя наказывал. Эрик посмотрел вверх, молча пробуя на вкус новое имя, звучавшее гораздо лучше и естественнее настоящего. Священник.