Priest

      Городок был местом странным, но тихим. Она знала это еще тогда, когда колесила по стране в поисках приличного дешевого жилья. Впрочем, именно пасторальное спокойствие стало решающим – Габи купила небольшой домик со светлыми стенами и ярко синей черепичной крышей. Улица, где теперь жила Габи, носила забавное название Тоад-лэйн* и располагалась в «непрестижном» районе города, но этот факт делал ее только привлекательнее.       Недели молчаливого наблюдения хватило, чтобы узнать всех соседей. Мистер Генри Баттерфлай** – седовласый старик, регулярно стригущий лужайку перед домой (каждое воскресение!). Мисс Шарлотта Флай***, ежедневно выгуливающая подслеповатого бульдога, слыла старой девой. Из ее дома постоянно пахло смесью парафина и жженого сахара, а в ее саду росли самые крупные вишни, которые доводилось видеть Габи. Светлые брюки мисс Флай вызывали у другого соседа – мистера Джо Москито**** – неподдельную ярость. Несмотря на окружающий его прогресс, Москито вырос патриархалом, искренне считающим, что женщины должны рожать детей, готовить яблочную кростатту по воскресениям и заниматься другими мелочами вроде похода по магазинам или стирки рубашек. Пока же Джо приходилось делать все самому – женщины не стремились взваливать на себя хомут замужества, что невероятно раздражало.       Последний обжитый дом принадлежал семейной паре с ребенком, о которых, кроме их почти патологической нехватки денег и постоянного недосыпа, было известна лишь фамилия, написанная неровным почерком на почтовом ящике: Катерпилар*****. Конечно, надпись могла и остаться от предыдущих владельцев, но Габи нравилось думать, что бледный худой мужчина, его несколько анемичная жена и неприятно кричащий младенец носили звучную фамилию, не соответствующую ни ее обладателям, ни месту, на котором она была написана.       Габи, при рождении названная Габриэлой, крайне не любила собственных родителей, подаривших ей уродливое библейское имя. От них же она получила фамилию Тик******, древнюю, но вызывающую, скорее, отвращение, нежели восторг. Длинные светлые волосы, напоминавшие о матери, Габи сбрила, едва сбежав из дома, а короткий отросший ежик выкрасила в синий. Соседи относились к ней настороженно: кто знает, что эта синеволосая может вытворить? Все, кроме мисс Шарлотты, осуждающе цокали языками, завидев на улице синюю макушку.       «Тетушка Флай» же достала неизвестно где синюю краску и уже на следующий день щеголяла кобальтовыми кудряшками, словно отобранными у редкой фарфоровой куколки. Когда Джо Москито увидел этот шедевр парикмахерского искусства, его лицо приобрело оттенок лягушачьей кожи, а изо рта посыпались такие ругательства, что, будь рядом дети, им бы поплотнее закрыли уши. Мисс Шарлота ехидно улыбалась, нарочно прогуливаясь под окнами дома Джо, чем заслужила молчаливое одобрение Габи.       Обычные дрязги обычных людей. Наблюдать за ними было даже весело. Через пару месяцев все поостыло: Шарлотте надоело бесить Джо, а Джо надоело беситься. Жизнь стала такой, какой Габи ее представляла. Никакого больше бога, никаких больше ограничений. Только тихая свобода.

***

      Если бы зимнее утро можно было отменить, Габи бы так и сделала. Там, на севере, откуда она приехала, снег выпадал рано и только в марте таял, оставаясь неровными грязными кучами по обочинам дорог. Здесь все иначе. Дождь шел почти весь день, и Габи, опоздавшая на автобус и так некстати забывшая зонт, брела домой промокшая и замерзшая. Замшевые ботиночки расклеились, с полы пальто капало.       Повернув на Тоад-лэйн, она заметила как соседи наблюдают за ней из-за занавесок. «И чего они пялятся?» И ответ не заставил себя ждать: через фасад дома Габи шла огромная красная надпись: МЕСТО ВСТРЕЧИ – БАР НА ЛИЗЗАРД-СТРИТ*******.