Scent of pink lilies

— Рон, тебе Джинни всё рассказала? — Да, — так резко. Злость ещё таила в нём. — Ты всё ещё злишься на меня? — Нет, просто… нам нужно поговорить. — Да, конечно. — Послушай, Гермиона, — он сжал её, обмотанные бинтом ладони в своих. Она смотрит напуганными глазами на него. — Мне нравится другая. Я очень тебя люблю, правда. Но с тобой мне тяжело. Я не знаю чего ждать от тебя в каждый раз. И эта любовь, она дружеская. — Это из-за вчерашнего поцелуя? — тихо сказала Гермиона, пытаясь сморгнуть слёзы. — Нет. Дело во мне. Ты прекрасна, и, клянусь, я никогда ещё не встречал такой подруги как ты. Давай останемся друзьями? Гермиона улыбнулась, и вытерла рукавом упавшую слезу. — Да, давай. — Ты так просто…ответишь? — Ты знаешь, — начала она, — я чувствую тоже самое. Мы с тобой можем быть кем угодно, но не парой. Мы слишком одинаковые. Я всегда хотела себе парня, которой зажёг бы искру в моём сердце, — всхлип. — Мне больно осознавать, что всё вот так вот закончиться, но…так должно было быть. — Гермиона… — Я знала, — оборвала его речь Грейнджер. — Я знала, что, когда-то… мы расстанемся. Между нами не было той привязанности, а если и была, то создана на иллюзии. Мы пытались быть вместе, но не вышло, — она посмотрела ему в глаза, сжав ладони сильнее. — Я рада, что мы закончим это вместе. Без недопонимания, ссор и обид. Гермиона помолчала несколько секунд, а затем освободила свои руки из его, и протянула мизинец. — Друзья? — с искренней улыбкой, спросила Гермиона. — Друзья, — закрепив дружеский знак Гермионы, Рон обнял её, а она выдала приглушённый смешок, но, до жути искренний. — Скажи, кто тебе нравится? — Не думаю, что хочу разглашать эту информацию. — Понимаю, — и снова смеясь. — Не упусти свой шанс, Рон. Если ты чувствуешь, что это твой человек — действуй. Иначе может быть слишком поздно, — краткая пауза. Она протёрла, мокрые от слёз, ладони об колени, и добавила: — Я пойду. Лучше бы ты себе так советы давала, как другим. — Хорошего дня, Гермиона. — И тебе.

***

— Привет, Гарри, — сказала Гермиона, когда он сидел за столом, и присела рядом. — Привет, Герм…ты что… плакала? — взволнованно спосил Гарри. — Да, — впервые честно, ответила она. — Почему? — Не волнуйся, Гарри, это слёзы радости. — Тогда мне тем более интересно. — Мы с Роном расстались. Он смотри на неё молча, и лишь хлопает ресницами. — Что? — добавила она. — И чему ты радуешься? — Как оказалось, мы оба этого хотели, но не могли признаться. Ему нравится другая, а я всегда чувствовала, что это не мой человек. — Что ж…я рад, — с улыбкой сказал он. Гермиона была слишком уставшая от недосыпа, чтобы отличать: фальшива эта улыбка, или нет. — Гарри, не злись на меня за…вчера… Я… — Я не злюсь, Гермиона. Честно, я уже и забыл. Джинни мне всё объяснила. Я всегда знал, что у Малфоя беды с башкой, — положив свою ладонь на её, сказал Гарри. — Кстати, а где она? — добавила Гермиона. — Кто? — Джинни. — А, — сделав глоток чая, почти фыркая начал он. — Можешь не ждать. Её сегодня не будет. Она наградила его вопросительным взглядом. — Плохое самочувствие, — добавил Гарри. — Что именно не так с самочувствием? — Я утром приходил, она сказала что пол ночи повела в обнимку с унитазом, а на утро болела голова. Ну и сказала, что не прийдёт на уроки. Тем более экзаменов нет сегодня. — Скорее обычное отравление, — отчеканила Гермиона, и начала рыться в своей сумке. — Вот, дашь ей это, — девушка протянула прозрачный флакон. — Должно помочь. — А ты не можешь к ней зайти? — Сомневаюсь, что сегодня смогу. Он хотел было что-то сказать, но девушка перебила. — Не спрашивай почему. Ладно? Кивок в ответ. — Ладно, я пойду. Должна к Макгонагалл заскочить. А ты жди Рона. Он должен скоро прийти. — Давай, пока.

***

— Северус, это просто недоразумение. Девочка не хотела тебя обидеть, ты же знаешь. Детские игры, вот и всё. — Здравствуйте, профессор Макгонагалл, можно? — Да, проходите, мисс Грейнджер. — Здравствуйте, профессор Снейп, — добавила Гермиона. В ответ молчание. — Я хотела сказать, что совсем не хотела говорить те пакостные слова, которые наговорила вам тогда, — начала она. — И я вправду так не считаю. Вы очень хорошо преподаёте. Простите, пожалуйста. — Хорошо, мисс Грейнджер, извинения приняты, — со вскинутым подбородком сказал он, и ушёл из кабинета. А Гермиона издала тихий смешок. — Не обращай внимания, Гермиона. Он всегда такой. — Вы что-то хотели, верно? — всё ещё посмеивается она. — Да. Что ты думаешь по поводу выпускного? Она присела. — А что о нём думать? — совершенно спокойно и уравновешенно спросила Гермиона. — Ну, подай идею, как это можно сделать. Я просто больше не знаю к кому обратиться. — Вы знаете, не заморачивайтесь. Сделайте как обычный бал. Платья, костюмы, важные виды. Разве что… добавьте алкоголь. — Зачем? Ты… — Нет! Конечно, нет. Просто вашим ученикам как-ни-как уже по восемнадцать, и…ну вы же не хотите, чтобы они судили вас по этому поводу, верно? — Я хочу, чтобы этот выпускной им запомнился, а с алкоголем это вряд-ли произойдёт. — Делайте так, как считаете нужным. Обычный балл. Этого будет достаточно. — Спасибо, Гермиона. Как у тебя с Малфоем и той игрой? — Честно, — в голосе слышалось сомнение, — как обычно, ужасно. — Ладно, иди, спасибо, что зашла. — Не за что, до свидания.

***

— Здравствуйте, можно? — спросила Гермиона, перед тем постучав по двери. — Мисс Грейнджер, меня начинает напрягать, что вы постоянно опаздываете, — мягко проговорил Слизнорт — Простите, я была у профессор Макгонагалл. — Проходите, — махнул он головой туда, где все уже стояли возле кипящего котла. — Сегодня мы поговорим на тему «Амортенция», и раз уж вы опоздали, мисс Грейнджер, предлагаю вам начать. Она медленно кивнула и подошла прямо к котлу. Тяжёлый вздох. — Амортенция — это любовное зелье, которое создаёт непреодолимое влечение к тому, кто сварил его. Запах изменяется в зависимости от того, какой запах любит человек. Или в зависимости от того, что нравится. — Разумеется, на самом деле Амортенция не создаёт любовь, — добавил профессор. — Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости, — закончила она. — Характеристику этого зелья, знаете? — Перламутровый блеск, спиральный пар и измена запаха. — Естественно. Плюс десять очков Гриффиндору. Девочки вокруг быстро полезли к котлу и хотели вдохнуть запах, но Слизнорт оборвал их своим настойчивым взглядом, в котором так и читалось: «отойдите от котла». — Мисс Грейнджер, чем для вас пахнет Амортенция? — Я? — глупо спросила, на что профессор кивнул. Она сделала непоспешный вдох и принялась говорить. — Ну, кажется, я чувствую запах молока, шоколада, и… корицы? Да, кажется, это так. Запах напоминает горячий шоколад с корицей. В детстве, я… слишком часто, пила этот напиток… Честно, запах был слишком знакомый, но чей? — Кажется, это бред, Грейнджер, — вмешался Малфой и она наградила его безразличным взглядом. — Мистер Малфой, может и вы попробуете, — указывая рукой на гремучую смесь, отчеканил Слизнорт. — Это всё равно не правда. — Пусть будет так, но всё же, попрошу вас, описать запах, который вы прочувствуете. Он уравновешенно подошёл к котлу, и Грейнджер отошла немного в сторону. Один глоток запаха этого дерьма, и он полностью и целиком понимает, что чувствует. Нежный, сладкий, и, невероятно пьянящий запах. Такой охуенный. И хуже всего, он понимал, кому принадлежит этот запах. Грейнджер… Он не ошибается. Это, скорее, единственный вариант запаха, который нельзя было перепутать ни с чем. Он вдыхал его всего один раз. Тогда. Когда она прижала его к стене. И пусть это звучит бредово, но в ту ночь, он не мог думать ни о чём. Только о этом наркотически-пьянящем запахе. И вот, он чувствует его снова. Наркотик. Просто. Хренов. Наркотик. — Я ощущаю запах ежевики и…холода, или льда, — быстро ответил он. Конечно, это явно не то, чем пахнет Грейнджер. И он солгал. А что нужно было? Сказать: простите, но я чувствую запах «непонятно чего», и это «непонятно что» напоминает мне запах Грейнджер? Так? Он назвал запах Пэнси. Всегда ощущал от неё аромат ежевики, а лёд — это первое, что пришло на голову. Драко до сих пор не понимал, какой аромат исходит от Гермионы. Что-то такое, казалось, простое. Но рассуждений тысячи. Он знал, что это её запах, но конкретно «что это», понять было нереально. Если он чувствует запах Грейнджер, то что чувствует она? Молоко, шоколад, и корица… Ну конечно, это Уизли или её шрамоголовый кретин. Фу, блять. — Отлично, а вы говорили, что это всё ерунда. Хотелось что-то ответить на эти глупые размышления, но голова забита другим. — Я выйду, ладно? — Хорошо, только быстро. А мы приступим к практике.

***

Хренова заучка. Я не могу ощущать твой ёбаный запах. Слишком низко, слишком мерзко. Слишком, слишком, слишком. То есть он чувствует её запах, хер пойми почему, а она чувствует запах какого-то мудилы? И он один будет грызть себя по этому поводу до конца жизни. Тупая дура. Это просто игра. Он склонился над раковиной, и, намочив свои ладони вымыл лицо. Холодная вода, остужающая кожу лица, приводила в чувство.

***

— Мисс Грейнджер, сходите за мистером Малфоем. Его долго нет. Хотелось сказать: «почему я?!». Но спорить, как-то бесполезно. Жизненный опыт и ничего больше. Она вышла на коридор, и направилась прямо в уборную мальчиков. А куда он ещё мог выйти? — Малфой, ты издеваешься? — Скажи мне, какого хера, ты всегда появляешься там, где я тебя не жду? Гермиона лишь фыркнула. — Если бы ты не торчал здесь столько времени, я бы и не пришла. Меня профессор отправил. Он ждёт тебя. — Чем пахнет твоя Амортенция? — слова резко сорвались из его губ, когда Гермиона собиралась уходить. — Что? — тихо переспросила она. — Чем. Пахнет. Твоя. Амортенция. — Я же сказала на уроке. Ты не слышал? Он стал идти прямо на неё. — Конкретнее. — Да что конкретнее, Малфой?! Я же сказала конкретно, чем она пахнет. — Человек, — шёпотом и вжав её в стену отчеканил он. Гермиона видела в его глазах какой-то страх, которую перекрывал злость. Ещё секунда твоей тупости, Гермиона, и он уже не будет такой вежливый, как сейчас. — Что? — так, что еле слышно. — Какого человека она тебе напоминает?! — это не были вопросы любопытства или заинтересованности. Скорее, ему просто хотело осознавать, что не только он попал в такое дерьмо. Взгляд направленный прямо в его глаза, дал ясно понять, что она не ответит, поэтому он добавил. — Отвечай, — тихо рявкнул он. Без криков Малфой. Она не должна знать. — Я не знаю! — вскрикнула она. — Знаешь. — Нет! — Грейнджер, — предупреждённо начал он. — Не шути со мной. Это может плохо для тебя закончиться. Я знаю. — Я шучу? — насмешливо сказала Гермиона. — Да это ты издеваешься! Что за дурацкие вопросы. Не ты ли, пять минут назад говорил, что это полный бред? — Просто ответь. — Я не должна ничего тебе говорить. Единственное, что я должна тебе на сегодня, это выполнить твоё новое желание, которое ты мне пожелаешь, — её голос слегка дрожал. Скорее, это от неизвестности следующего действия. Он был зол. Тишина. И она чувствует свою Амортенцию. От него. Мерлин, она исходит от него. Запах горячего, сладкого, молочного шоколада с корицей и совсем нежные нотки дорого парфюма. Сладкий запах зарисовывал его. Нет, пожалуйста, нет. В мире тысячи людей, с точно таким-же запахом. Да? — Хорошо, это будет моим желанием, — после долгого зрительного контакта, выпалил он. И что я скажу? Прости, Малфой, но, кажется, я ощущаю твой запах в своей Амортенции? Нет. Не будет этого. Никогда! Слишком низко. — Это запах Рональда, — дрожащим голосом ответила она. Да, они расстались, но Малфой же не станет кричать на всю школу, что её Амортенция, якобы, пахнет её бывшим парнем. — И почему же так неуверенно, а? — Это только твои выводы. Я говорю совершенно спокойно, ведь это правда, — уже успокоившись отвечает Гермиона и добавляет: — Я могу уйти? — Вали на все четыре стороны, — холодно и мрачно. — Слизнорт ждёт тебя, не забудь. — Стой. — Что ещё? — Тебя не интересует, кем и чем пахнет моя Амортенция? До безумия интересует. — Я слышала, чем пахнет твоя Амортенция — ежевика и лёд. А вот кем она пахнет, мне совершенно безразлично, — просто и медленно. Так, будто это являлось правдой. — Малфой, я ещё раз повторюсь, профессор ждёт тебя, и не может начать урок. — Пошла нахер, — и он ушёл, оставив её одну в уборной. Гермиона вышла на коридор, и сердце будто остановилось. Слёзы потекли сами, в груди начало покалывать, и она скатились по стене вниз, издавая тихие и отчаянные всхлипы. Ты такая жалкая, Гермиона, — говорило внутреннее сознание. — Его Амортенция пахнет ежевикой, и, скорее всего, это Паркинсон. От неё всегда повеевало ягодами. Малфой сам признался, что никогда не любил Пэнси, но это явно не значит, что ему не нравился её запах, или он не испытывал к ней симпатию. Гермиона прикрыла рот забинтованной ладоней, чтобы не издавать слишком громкие звуки. Моя Амортенция пахнет этим кретином, а его: любимым или симпатичным человеком. Это просто несправедливо! — Несправедливо! — вскрикнула она, и её голос раздался по всему коридору эхом. Прости, Малфой, но это уже слишком. Я обязательно придумаю то задание, которое ты не сможешь выполнить. Клянусь.

***

21:37. Вечер, на улице дождь, а Гермиона в душевой. Прижата к стене, и вода стекает по её телу. Волосы мокрые, но, до сих пор накручены локонами. У неё есть примерно два часа, чтобы загадать желание Малфою. Всего два часа. И кажется, она знает что это будет. Гермиона обмотала своё тело в белоснежное полотенце, посмотрела в зеркало. Мерлин, она выглядела так жалко… Нет. Этому не быть. Ты не жалкая. Ты ещё возьмёшь над ним победу. Но когда? Она подошла к шкафчике. Юбка и бледно-розовая блузка. Гермиона выходит на коридор. Чтобы угадать, где сейчас находится Малфой, не нужно много ума. Он, сто процентов, в Выручай комнате. Как обычно. Настроение ужасное. И даже непонятно, что так повлияло на это. Она заходит в комнату. — Какие люди, — пробормотал Драко. — Скажи, ты всегда здесь отдыхаешь? Почему не у себя? Мне даже не пришлось думать, где тебя искать. — Не люблю находится в этих серых четырёх стенах. Тут интереснее. — Спасибо, что ответил. Я придумала тебе задание или желание. — Я прыгаю от счастья, — совсем безнадёжно сказал он. — И в какое же дерьмо, мне прийдёться влезть на этот раз? — Думаю, нам стоит обсудить это в другом месте. — Грейнджер, мне так лень шататься с тобой хрен пойми где, потому что ты не можешь сказать это прямо здесь. Смешок в его сторону. — Я могу сказать это здесь! — вскрикнула она. — Но будет ли тебе это на пользу, если кто-то услышит, — закончила девушка, мотивируя его подняться. — Заинтриговала. Ладно. Куда? — Мне всё равно. Можем и ко мне, и к тебе. — Знаешь, ни то, ни другое мне не нравится. Моя комната счастья не приносит, тем более, я не хочу звать туда гряз… — Не продолжай, я и так знаю чем закончится твоё объяснение. Ко мне? — оборвала его Гермиона. — Как знаешь. Надеюсь ты не вздумала, своей сумасшедшей башкой, меня отравить или утопить. — О, не волнуйся, это будет моим последним желанием, — язвительно сказала Гермиона. — Хотя… спасибо, за идею. Двери в её комнату распахнулись, и кажется только тогда он заметил, насколько бомбезно она выглядит. Прямо сейчас. Без мантии и прочего дерьма, её фигуру было видно насквозь. И наверное только сейчас, когда она включила свет, он увидел насколько коротка на ней юбка. Конечно, Драко не раз видел её в подобных юбках, но чаще всего, её закрывала мантия. Сейчас же нет. — Грейнджер, не томи. Она положила сумку на кровать и подошла к нему почти вплотную, смотря прямо в глаза. И что говорить? Гермиона просто ухмыльнулась. И снова прочувствовала его запах и эту чёртову Амортенцию. — Твоя улыбка мне совершенно не нравится, Грейнджер, — холодно прервал тишину Малфой. Она просто выжирает его глазами. Зачем? Но она лишь посмеялась, тихо и скромно. Не как сам дьявол. — Я хочу, — затянула она с той же усмешкой, — чтобы ты. со мной. переспал. Гермиона протягивала каждое слово своего желания, наслаждаясь его реакцией. А в реакцию то же серьёзное лицо. — Посмеялись? Теперь говори, — в отличии от Грейнджер, он был до жути серьёзным. — Это не шутка, Малфой. Я на полном серьёзе. — Ты идиотка? Что ты себе напридумывала? — уже злобно. Не смешно. Вообще. — Это моё желание. — Думаешь, я, прибывая в здравом уме, стану трахаться с тобой? Совсем ёбнулась? Ты, блять, ещё и хочешь этого?! — Нет, Малфой, я не хочу этого даже больше чем ты, — с тяжёлым вздохом ответила Гермиона. — Так зачем желаешь? — Я знаю, ты никогда не станешь загрязнять себя мною. Ты будешь делать что угодно, но никогда не прикоснёшся ко мне. Это будет слишком низко и жалко для тебя. Ты убьёшь собственные пожизненные инстинкты. И именно поэтому, я желаю тебе это, зная, что ты, сто процентов, не станешь даже быть со мной в нескольких миллиметрах. — Ты сука, Грейнджер. — Умная сука, — добавила девушка. — Ладно, Малфой, готовься к трём желанием. Пари ты проиграл. Гермиона медленно подошла к двери и открыла её, придерживая за ручку, а затем кивнула ему на выход. Малфой подошёл к выходу, коснулся руки Грейнджер, которая умело держала ручку двери и дёрнул на себя. Таким образом дверь захлопнулась, а девушка столкнулась с ним грудью. Он был к ней слишком близко, чтобы не почувствовать снова этот запах. Да блять, что это?! — Насколько сильно, ты уверена, что я не выполню это желание? — он говорил с ноткой иронии, а Гермиона уже засомневалась. Что за вопросы такие? -…на все сто… — тихо. Шёпотом. Голос осел сам. Малфой прошёлся кончиками косточек пальцев по линии росту волос, возле лба, заправляя все вытянутые пряди, из совсем не тугого хвоста, за ухо. Она стоит молча и наблюдает за его пугающими движениями. Гермиона была готова его оттолкнуть, прямо сейчас, но он медленно приподнял её блузку и коснулся ладонями её кожи талии. Она пустила тихий стон, по-скольку, тело обдало мурашками. Его лицо было довольно-таки сосредоточенным. Не сказать, что он шутил или издевался. Он смотрит в её напуганные глаза и выключает свет, шепчя какое-то заклинание. Лунного освещения будет достаточно. Касается губами её шеи, и, кажется, Гермиона задыхается. Почему так нежно, Малфой? Ты же так любишь делать больно. -…что ты делаешь? — глупый вопрос слетел с её губ шёпотом. А в ответ молчание. Лишь только его губы на её шеи и запах шоколада. Больше ничего. Он отстраняется и смотрит прямо в глаза. Этот взгляд нельзя было передать словами. В нём столько читалось, но явно не то, что он это делал против своей воли. Рывок и его губы накрыли её. Это было так странно. Она пахла по-особенному сладко, но на вкус — горькая. Настолько горькая, что хотелось скривиться, но, в то же время, оторваться от этих губ было практически нереально. Он распознаёт её вкус, как что-то новое. Нежно тянет её за талию на себя, двигаясь назад. — Драко, — сказала Гермиона шёпотом в сами губы, и он проник внутрь рта, раздвигая её губы языком. Пробуя властное имя на вкус. Впервые за всю жизнь она назвала его по имени, и это возбуждало. Он почти кидает её на кровать не отстраняясь от поцелуя, и падает вместе с ней. Гермиона обхватывает его шею руками и нежно поглаживает, но нет. Он хватает её руки и вытягивает вдоль тела, не позволяя больше никак себя коснуться. — Не смей, — хрипло говорит он, объясняя своё действие, а затем вцепляется в её губы снова, только уже резче. Кусая их до крови, чтобы эта мелкая сука поняла, в какую игру вляпалась. Медленно, запутываясь в собственных движениях, он расстёгивает её ремень на юбке чуть снимая её, и возвращается к талии. — Пожалуйста, отпусти, — тихо умоляла она. Руки покраснели от его схватки, и казалось там даже останутся синяки. И честно, Малфой думал, что она это говорит, потому что хочет уйти, но она притянула его к себе и принялась расстегивать пуговицы чёрной, как ночь рубашки. Мерлин, этот запах, исходящий от неё, сведёт его с ума. Это действительно стало похожим на наркотик, который вызвал зависимость. Холодными ладошками, она проникла под уже расстёгнутую рубашку, и он не сдержал тихого стона. Гермиона отстранилась и нежно коснулась губами его шеи, из-за чего Малфой еле сдерживался не зашипеть. Мерзко, грязно, тесно, жарко. А ведь в ней можно было перечислить столько причин, которые отталкивают, но не сейчас. Сейчас я просто хочу тебя, Грейнджер. Полностью. Всю. Просто… — …хочу тебя, — Драко что-то зашептал ей в волосы, пока Гермиона продолжала целовать его шею. Он сам не понял что ляпнул, но она отчётливо услышала. Снимает с неё блузку и юбку. На ней белое бельё, которое предавало ей необычной…нежности. Он почувствовал, как она задрожала в его руках. Страх? Чего ты боишься, Грейнджер? И похер. Он целует её, и совершенно плевать. На всё. Аккуратно, без резких движений, снимает её нижнее бельё и чувствует на её губах…соль? Медленно отстраняется и осматривает её лицо и блестящие дорожки слёз, которые сверкали на лунном освещении. — Что случилось, Грейнджер? Разве ты не этого хотела? — продолжая со сбитым дыханием шептать, спросил он. Она молчит и всхлипывает. — Ответь мне… — Я боюсь… Чего боишься? Секса? Это впринципе невозможно. Чушь. — Ты не понимаешь… Она девственница? И никто её ещё не касался кроме него. Никто. Ни Поттер, ни Уизли. Никто. Совершенно никто. Чёрт. С таким случаем он ещё не сталкивался. Обычно, девушки с которыми он спал, являлись уже давно использованными, поэтому было гораздо проще. — Расслабься, Грейнджер, — совсем мягко сказал он, в надежде успокоить трясущуюшся Гермиону. — Слышишь? Расслабься. Он мягко поцеловал её шею спускаясь ниже, по животу. Мерлин, Грейнджер, успокойся, пожалуйста. Иначе я просто не смогу. Он аккуратно вошёл, когда Гермиона успокоилась, и девушка вскрикнула — Тише… Я не сделаю тебе больно, — почему это звучит так жалко? — Пожалуйста… медленно, — тихо шепнула она. — Обхвати меня за плечи, — хрипло шепнул он. Хотелось спросить «зачем?», но это было лишним. Малфой начал медленно двигаться, но чёрт, это до жути сложно. Особенно, когда хочешь виебать её до конца. Но нет. Не торопись, иначе ей будет больно. А мне не насрать? Нет, сейчас — тебе не насрать. — Драко… Он не услышал. Слишком сосредоточен на темпе. Нельзя. Не сделай ей больно. И скорее он даже не заметил как темп стал слишком быстрым и резким, и он бы не остановился, если бы не чёртовы всхлипы Грейнджер, и её сжатые ногти на плечах. — Больно? — Очень, — со слезами на глазах ответила она. — Сейчас пройдёт, — нежно и ласково. Что за хрень? Чёрт. Такая узкая, и, совсем неиспробованная Грейнджер. Снова движения. Медленно, и постепенно резче. Ближе, сильнее, жёстче. И она удерживает стоны своим тяжёлым дыханием, силой сжимая его плечи. Буквально секунда, и, в достаточно быстром ритме он кончил. И, скорее, это выглядит неправильно, но он поцеловал её перед тем, как встать. Гермиона смотрит ему в глаза, прикрыв своё тело белым одеялом. И Малфой не смеет прерывать этот контакт. Она что-то хочет сказать или спросить, но не успевает, потому что тот уходит. И слёзы на глазах наворачиваются снова.