Scent of pink lilies

— Ты слышала о том, какие слухи ходят по Хогвартсу? В ответ молчание. — Ау-у, — пропела Джинни, и щёлкнула несколько раз пальцами. И снова тишина. — Гермиона! — А? — испуганный звук сбросился с её губ. — Ты где летаешь? — с переживанием спросила подруга. — Всё хорошо. Я просто задумалась. — Я вижу. Пялишься на Малфоя уже минут десять. Она даже не заметила, как тупо, в наглую, смотрит на него не отрывая глаз, лишь только моргая. В этот момент в голове крутилось многое. Воспоминания о вчерашнем. О свежем запахе, о серых глазах, и о той фразе, сказанной ей напоследок: — «Видишь. Это то, о чём я говорил. Я сделаю ей больно просто потому, что она любит меня…». Неужели он действительно думает о чьих-то чувствах. Да ему же глубоко насрать на эту Паркинсон. Она очередная его игрушка, и когда она ему надоест, он её бросит. Но к чему были все те слова о любви? «Не думаю, что буду раскрывать тебе своё сердце» Раскрывать сердце? Получается он не совсем такой, каким пытается показаться? Да и что его могло так задеть, что он так мерзко относится к любви? Ну что? Плевать. — Гермиона! Ты опять меня не слушаешь! Неважно. Он бесчувственный, и ничья жалость ему не нужна. Если жизнь с ним жестоко обошлась, то он этого заслужил. — Слушаю… — Да? И что я только что сказала? — Ну… Ты говорила о… Ладно, я не слышала, о чём ты говорила! — с возмущением, наконец-то, выпалила Гермиона правду. — У тебя что-то случилось? — Нет. С чего ты взяла? — С того, что ты слишком… заторможена. — Тебе показалось. Так о чём ты там говорила? — сказала Гермиона, желая побыстрее съехать с этой темы. — Я говорю: Малфой Паркинсон бросил. Гермиону парализовало на несколько секунд, и она поперхнулась чаем. — Что, прости? — кашляя, едва выдавила она, а Джинни похлопала её рукой по спине. Она до последнего думала, что он не будет выполнять это. Это же Малфой. Для него нет правил. — Поверь, у меня примерно такая же реакция была. — Как… — всё ещё кашляя выкрикнула она, и не успев договорить, её перебила Джинни. — Тише. — Как ты узнала? — уже шёпотом продолжила Гермиона. — О-о-о, об этом гудит вся школа. Он бросил её на глазах у всех, так что… Серьёзно? Я же не говорила делать это… так. Почему просто наедине не обсудить это. Кретин. Опозорил Пэнси на всю школу. Да, Гермиона недолюбливала её, но у неё тоже есть чувства. Так мерзко, с ней, наверняка, ещё никто не поступал… — Ого, — всё, что смогла выдавить она. — Меня вот интересует другое… Почему он её бросил? — Ну, надоела ему, — облизывая ложку от чая, безразлично говорит Гермиона. — Да что ты? Вот так вдруг надоела. Несколько лет были привязаны к друг другу, а тут надоела, — с некой иронией сказала Джинни, а у Гермионы вспыхнул яд внутри. — Что?! — чуть громче выпалила она, поднимаясь со стола, и опираясь двумя ладонями об него. — Привязаны?! Да какие они привязанны? Разве что Паркинсон от него отстать не могла, а Малфою было на неё глубоко нас… — Не думаю, Грейнджер, что стоит орать об этом на всю школу. Гермиона резко повернулась, и разозлилась ещё больше от собственной неудачи. — И да, ты не могла бы не нести чушь из своего грязного рта, и хотя бы когда-то принять правду? — продолжил Малфой, смотря, как из неё идёт маленький пар злости. Почему ты злишься, Грейнджер? — Какую правду?! — этот пар. Он выпускается, выпускается, выпускается. Хотелось просто завалить ему, чтобы он заткнулся. — Правду о том, что ты грязное ничтожество с грязной кровью. О том, что ты нихера не знаешь, а только делаешь мысленный итог. Я не хотел тебе это говорить, но скажу. Да, я её не любил, но это, блять, тебя вообще не касается. Ты просто эгоистичная шмара и… Звук пощёчины раздался по всему залу, а на них смотрели куча людей, но кажется сейчас самое время, чтобы выпалить то, что мучает ещё со вчера. — Хочешь знать, я уже тысячу раз пожалела, что загадала тебе это чёртово желание! Ещё вчера! Но отменять его было поздно! Ты ушёл, помнишь?! Так что во мне ещё осталось немного человечности, чего не скажешь о тебе… Ты высокомерный эгоист, и своё желание точно не собирался отменять! И не смей говорить ничего о моей крови и моей жизни! — её глаза блестели от слёз. И скорее всего это были слёзы гнева, а не искренности. Он видел, как она старалась удержать их в себе, и не выпустить по розовым щекам. — За своей лучше следи. Папочка уже придумал, что купит тебе на твой выпускной? Нет? Предлагаю ускорить эту задачу и попросить у него…например… чуточку манер, немножко мозгов, и сердце немного побольше, чтобы осталось место хоть для какой-то любви к людям, или к семье… — она помолчала секунд восемь, сверля его взглядом, а затем, совсем тихо добавила: — Спасибо, что выслушал молча, может быть, правила этикета в тебе ещё присутствуют, — рывками говорила она, задыхаясь от собственной обиды. Она хотела было уйти, но он схватил её за предплечье, и злостно шепнул на ухо: — Даже не думай, что тебе это так просто сойдёт с рук, — на что она мигом отдёрнула руку, и ушла так, как и планировала. Она пожалеет. Обязательно пожалеет. Но не сейчас. Потом.

***

— А можно вопрос… — тихо и чуть с дерзостью спросила Гермиона, но Сивилла перебила её в ту же секунду, сомкнув в ладонь её руку. — Не нужно вопросов, милочка… Ой, да у тебя всё совсем плохо, — сказала прорицательница, вглядываясь в листик пергамента. — Не поняла? — Твой экзамен совершенно неудачный. — Как и её жизнь, — где-то сзади сказал Кребб, за что Грейнджер наградила его злостным взглядом. — По-тише там. Смотри, нужно сосредоточиться на этом шаре, и впустить туда всю свою энергию, думая только о хорошем. Давай, прикладывай руки к шару. Гермиона, закатив глаза прикоснулась к хрустально-чистому кругу, а затем закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на здании. Позитивные мысли. Давай, Гермиона. Вспомни что-то хорошее. Море и пляж. Малфой. Семья и дом. Малфой. Запах розовых лилий. Малфой. Кажется я слишком его задела… Не нужно было так резко. Я зря подняла тему семьи, ведь он говорил только обо мне. Может быть, за все эти годы, он заслужил такого отношения от Гермионы, но она была той, кто даже врага не заденет. Хоть и осознавая, сколько всего сделал с ней этот мерзкий хорёк, она чувствовала себя виноватой. Она немного поморщилась, от столь огромного потока рассуждения, пытаясь выбросить это из головы. Громкий взрыв, и руки, которые начали жутко печь, оторвали её от этих мыслей. — Я же сказала, о хорошем! — вскрикнула Сивилла, а с глаз Гермионы покатились прозрачные слёзы. Руки жгло настолько, что хотелось просто оторвать их, целиком и полностью. Но на них ничего не было. Лишь маленькие порезы. Будто кто-то взял лезвие, или острый осколок, и исцарапал ей все ладони. — Больно? — спросил Невилл, стоявший рядом. — Всё нормально, — пытаясь сморгнуть слёзы, сказала Гермиона. — Ей нужно к мадам Помфри, — снова этот надоедливый Невилл. Всё же хорошо! — Хм, — произнесла Сивилла, смотря куда-то в отряд Слизерин. — Малфой, отведи её. — Какого чёрта я? — он скривился, но потом, посмотрев на ладони Гермионы и на её одежду, выражение лица изменилось в нечитаемое. Зато буде повод загадать второе желание, и отомстить этой маленькой суке, за утренний выговор в его сторону. Он медленно спустился по ступенькам, а она направилась к выходу. — Грейнджер, меня подождать не хочешь? — Обойдусь. Прорицательница кивнула головой на выход, говоря Драко, чтобы тот уже шёл за ней. Фыркнув, он направился к двери, где только что, умело, исчезло тело Грейнджер.

***

— Мда, конечно. Весело получилось, — почти шёпотом, сказала Джинни, обращаясь к Гарри. — А из-за чего это вообще произошло? — спросил Гарри, совсем не контролируя звук своего голоса. Поэтому это услышали все. — Из-за потока негативных мыслей. Вот почему в прорицании важно думать о хорошем, — ответила Сивилла, собирая осколки стекла от шара. — О чём можно было думать, чтобы произошло…такое? — Спросите у своей подруги. А на сегодня урок окончен, но попрошу всех оставаться в классе. — Весёлый день… — сказала Джинни, и открыв тетрадь, начала что-то усердно записывать.

***

Она почти бежала. От кого? От самой себя или от Малфоя? Неважно. Ему не составляло труда её догнать. — Грейнджер! — крикнул Малфой, наконец-то схватив её за руку, на что она застонала от боли. И он расслабил хватку. — Ты перестанешь бежать, как херова истеричка? Я уже заебался за тобой гнаться. — Тебя никто не просит, — пытаясь выдернуть руку с его пальцев сказала она, и тут же вскрикнула от собственного резкого движения. И снова тихий стон. А он осматривает её как грязную картину. С отвращением и интересом. — Пусти… пожалуйста, — едва выдавила Гермиона. — Ладно, — выполнив её просьбу начал Малфой, а затем добавил: — Надеюсь твоя умная головка не забыла, что мы всё ещё играем. — Я не забыла, ясно? И если ты помнишь, то следующее желание за тобой, — вскинув подбородок сказала она. А он ухмыльнулся. Так мерзко, что кожу обдало мурашками. — Ты не забудешь эту игру. Никогда. Я тебе обещаю, — холодно ответил он, а Грейнджер фыркнула и направилась к месту назначения. Стучок в дверь. — Здравствуйте, можно? — Мисс Грейнджер, если не ошибаюсь? — Да. — Что-то случилось? — перебирая какие-то бумажки спросила Помфри. — Да, — совсем тихо сказала Гермиона, а затем показала ладони, залиты кровью. — О, Господи… — совсем безнадёжно сказала Помфри, будто видела такое уже тысячу раз. — Что уже случилось? — Ну…как вам сказать… — Неуклюжесть, вот и всё, — послышался голос Малфоя за спиной. И она закатила глаза. — Мистер Малфой, а вы сюда какими просьбами? — Сивилла отправила. Ну он и наглый… Профессора зовёт так, будто бы это его подруга. Он стоял оперевшись правым плечом об дверь, и ехидно улыбался. Гермиона этого не видела. Да и не нужно было. Проницательный взгляд прямо в спину, говорил всё сам за себя. Она присела на край одной из кровати, а мадам Помфри что-то зашептала, поднося палочку к её ладоням. Кровь. Она исчезла, а Малфой только скривился. Ну естественно. Грязная кровь — не самое приятное зрелище. Кровь исчезла, но те же раны остались. — Я не смогу вылечить тебя полностью, поэтому лёгким слоем обмотаю твои руки бинтом. Хорошо? Оно заживёт спустя два дня, и потом снимешь. Только аккуратно, без резких движений. — Да, хорошо… Помфри обмазала ладони Гермионы какой-то мазью, которая жутко сильно запекла, попадая в углубление ран. И она поморщилась. — Не волнуйся. Оно жжёт — это нормально. — Я рада, — с совсем несоответсвующим выражением лица сказала Грейнджер, стараясь удержаться от стона, который передавал бы всю эту боль. И всё же её тихий стон прервал эту тишину, когда целительница затянула бинт слишком сильно. — Ой, прости. — Ничего…страшного, — вскрикивая первое слово, зашептала. — Ну вот и всё, можешь быть свободна. Только помни о том, что я тебе сказала. Кивок в её сторону, и Гермиона толкает Драко плечём, выходя на коридор, а он лишь усмехается, смотрит несколько секунд на Помфри, и исчезает точно так же, как и Гермиона за краем двери. — Беги, Грейнджер, если хочешь. Тебе это всё равно не поможет. Она резко останавливается, и точно так же, резко подходит к нему, прищурив глаза и смотрит, скрепив губы в одно целое. Она открывает рот, чтобы просто напросто накричать на него, да так, чтобы весь мир услышал, насколько сильно он её бесит. Громкий выдох, и она понимает, что если накричит на него, то это во-первых ничего не даст. Ему плевать на любое слово или мнение из её губ. А во-вторых, она сделает только хуже. Не нужно. Спокойно. Просто смолчи. -…что ты от меня хочешь? — выдавливает она из себя, а её голос кажется поддельным. Будто не она это говорит. — Грейнджер, кажется, у тебя порой бывают провалы в памяти. — Я помню о игре. Не молчи, загадывай своё желание, — хотя в тот момент желание побыстрее уйти, было намного сильнее. — Ты же встречаешься со своим рыжим нищебродом? — кривлясь говорит он, а Гермиона смотрит на него, пытаясь угомонить желание придушить его, или стукнуть об стенку, чтобы в его голове появилось хоть что-то умное. Но она лишь, закатывая глаза отвечает: — Да… Смешок, и он продолжает. — Как думаешь, что будет, если его милая и правильная девочка, поцелует Поттера прямо у него на глазах? М? Она задыхается от собственной обиды. Серьёзно, чёрт возьми?! Да она же потеряет всех своих друзей. — Ты, — пытается начать Гермиона, но не узнает свой голос. — Ты серьёзно? — Вполне. — Я не стану это делать, — с нервным смешком, отчеканила она, и стала уходить ровными шагами. — Это твоё право, Грейнджер, но помни, тебя ждут незабываемые три желания, — бросил он в спину. Гермиона остановилась, стоя спиной к нему. Ну нет… Если она поцелует Гарри, она потеряет и его и Рона, ну, а если не выполнит задание, то может стать игрушкой для какого-то извращенца, или даже для Малфоя. Она сделала настолько резкие шаги в его сторону, что Малфой мог поклясться, на секунду это опешило его и он испугался такой злости, но лицо сохраняло спокойствие и безразличие. Она идёт, а он медленно отступает назад, смотря серыми глазами на её злостные. Он почти вжался в стену. Это же просто, как обычно, злая Грейнджер. Его лицо не выражало абсолютно ничего. Лишь только холод в глазах, и непредсказуемость внутри. И вот она совсем близко. Смотрит в его глаза, как на убийство. Так, будто уже придумывала план мести, беря за шаблон его мрачные глаза. Малфой совсем вжат в стену, а она смотрит. Что ты хочешь высмотреть во мне, Грейнджер? Нежный, бархатный запах пронзил его лёгкие. Что-то такое, до горечи незнакомое и приятное. Он сделал тихий вдох, чтобы прочувствовать этот запах всей грудью. Мерлин, это напоминало наркотик. Такой же пьянящий и чужеродный запах. И уже, кажется, было насрать, что она вжырается в его глаза. Этот запах, каким-то чудом, успокаивал. Гермиона не заметила этот вдох. Его безразличный взгляд говорил всё за себя. Её губы слегка приоткрыты. Именно поэтому, учуять её тяжёлое дыхание было совсем не сложно. Говори уже, Грейнджер. Или ты собираешься вжимать меня в стену бесконечно? — Я обещаю, — шёпотом, будто услышав его замечание, начала она. Настолько тихо, чтоб было слышно только ему. Ведь она так близко. — Я обещаю…ты пожалеешь об этом… — тем же, чёртовым шёпотом, закончила она, и начала отдаляться от Малфоя. И нежный запах пропал из глотки и лёгких. Будто его и не было. Почему ни слова? Почему ты не сказал ни слова ей? Почему молчал? Клянусь, она ввела меня в ступор. Вжала меня в стену, вместо того, чтобы это сделал я. Чёртова сука. Ты заплатишь за это.

***

— Привет, Джинни. — Гермиона, с тобой всё хорошо? — взволнованно спросила подруга. — Да, — отчеканила Гермиона. — Как руки? Болят? — Есть такое, — с поддельной улыбкой проговорила она. — Мне нужно с тобой поговорить… — Давай потом. — Нет! — вскрикнула Грейнджер, а Джинни испуганно осматривала ее. — Сейчас… — уже потише, своим привычным голосом, добавила она. — Ну…хорошо. Говори. — Скажи мне, Джинни, ты всегда будешь рядом со мной, и поддерживать меня? — С тобой всё хорошо? Что за вопросы? — Ответь… — Да, конечно, ты ведь моя подруга. — То есть… Какой бы поворот в жизни я бы тебе не принесла, ты всё равно будешь со мной? — Да! — нетерпеливо сказала она, перед тем, закатив глаза. — Точно? — Обещаю. — Отлично, — как-то облегчённо сказала Гермиона, а затем улыбка снова пропала с её губ. — А как у вас с Гарри? — О, ну наконец-то, ты спросила. Я уже думала, что ты забыла о моей личной жизни… У нас всё прекрасно. Он так мило со мной и вообще, у меня уже давно не было всё настолько хорошо… Гермиона опустила глаза, пока Джинни продолжала говорить о своих счастливых отношениях. Она опустила все слова после того, как услышала «у меня давно не было всё настолько хорошо». Ну и что дальше? Я сейчас должна прийти к парню моей подруги, и поцеловать его на глазах у всех… Эта игра начинает заходить слишком далеко.  — Гермиона, ты меня слушаешь? — Да. Задумалась просто. Я очень…рада, что у тебя всё хорошо. Ты Рона не видела? — Он сейчас с Гарри придут. Вот. — Где вы были? — спросила Гермиона, заступив им дорогу к Джинни. — Да нигде. Макгонагалл просила ей какие-то бумажки занести, — совершенно спокойно ответил Гарри, пока Рон ел конфету. — А… хорошо. — А ты как? Как твои…руки. И почему ты в бинтах? — спросил Поттер, подходя к сидящей на подоконнике Гермионе. — Ерунда. Она не смогла вылечить меня полностью, именно поэтому, убрала кровь, обмазала мои ладони какой-то мазью, и забинтовала. Сказала, что через дня два пройдёт, — надоедливо ответила Гермиона, будто в сотый раз повторяет одно и тоже. Глаза Гермионы упали на противоположную стену, где стоял Малфой, и ещё несколько его слизеринских друзей. Он смотрел на неё и ехидно улыбался. Ждёшь моего выполнения? Ну всё! Либо сейчас, либо никогда. — Гарри, мне нужно с тобой поговорить. — Говори, я слушаю. — Не здесь. Давай немного отойдём… — Ну хорошо. Мерлин, Малфой, только смотри, пожалуйста. Если он не увидит этого, получается желание не выполнено. — Слушай, я давно хотела тебе сказать, — оттягивая время, говорила Гермиона. Она посмотрела на Малфоя, который не сводил с неё взгляда. Ждал. Соберись, Гермиона. Резкое движение, и она целует Гарри, а вокруг тишина. Почти мёртвая. Ну ещё бы. Такое зрелище! Лучшая подруга Гарри, целует его на глазах у своей лучшей подруги, и на глазах у своего парня, при этом всю жизнь говоря каждому ученику Хогвартса, что они просто друзья. Раз. Два. Три. Достаточно! Она отталкивается. И закрывает губы ладонями. Затем поворачивает голову к друзьям. Рон подавился конфетой, а Джинни со слезами на глазах убежала. — Гермиона, что это… — Пожалуйста, я потом всё объясню. Не сейчас… Она забежала в женский туалет, где подруга, согнувшись над раковиной, издавала громкие всхлипы. — Выслушай меня, пожалуйста… — Знаешь, в другой момент я бы накричала на тебя, а сейчас, я и вправду хочу услышать объяснения, — обернувшись, спокойно ответила она. — Это мерзкое желание Малфоя, правда. Я ничего не чувствую к Гарри. И я уверена, он любит только тебя. — Именно поэтому он тебя не оттолкнул. — Он не оттолкнул меня, потому что у него был шок из-за происшедшего. Я бы, правда, никогда не поступила бы так с тобой по своей воле. Я не знала, что эта игра зайдёт слишком далеко… Прости меня, пожалуйста. Улыбка на лице подруги, заставила Гермиону немного расслабиться. — Ладно, я не злюсь. Малфой и вправду кретин. — Это не то слово… Она обняла Джинни. — Я пойду… — Куда? — Во-первых уроки уже закончились, а во-вторых мне нужно загадать желание Малфою… — Ты уже придумала, что это будет? — Пока нет… И у меня к тебе маленькая просьба. Сможешь объяснить Гарри и Рону о происшедшем. Боюсь, что устану объяснять это им обоим, учитывая то, как Рон реагирует на мои ошибки. — Хорошо, я всё объясню. Иди. — Спасибо. До завтра.

***

— Неплохо, Грейнджер, — наконец-то прервал тишину, в Выручай комнате, Малфой. — Ты о чём? — совершенно спокойно отчеканила она, оперевшись об стол. — О моём задании. — О, спасибо, я знала, что ты оценишь, — огрызнулась Гермиона. — И какое же твое желание? — отбросил он книгу, и с лежачего положения сел на диван. — Никогда в жизни не угадаешь… — Боюсь представить, что ты себе понапридумывала. — Расслабься. Я хочу, чтобы сегодня, ты оставил меня в полном покое, и дал отдохнуть. — И эта вся твоя месть? — с насмешкой сказал он. — Кто тебе сказал, что моя месть будет желанна тебе сейчас? — Я, почему-то, надеялся. То есть, ты делаешь пропуск хода? — Воспринимай это как хочешь. Просто сегодня, я хочу отдохнуть от тебя. Ладно? А завтра продолжим. — Твоё право. — Можешь уже придумывать новое задание, которое в очередной раз испортит мне день, — с совсем неискренней улыбкой сказала Гермиона, обняв книгу в руках. И перед выходом, повернув лишь саму голову к нему, тихо зашептала: — Спокойной ночи, — но Малфой услышал.