Пикник на Расколотой Горе

Ах да, я же про ведьму совсем забыла сказать. Ту самую, что нас из Ферелденской Зоны вытащила— а поскольку бесплатным в этой жизни бывает только сыр в мышеловке, взамен вручила нам какой-то амулетик и велела отнести на Расколотую Гору, долийцам. Не то чтобы я горела желанием это делать, но Хоуки свое слово держат. Так что пришлось нам с Карвером тащиться. Андерс с нами набился— прослышал где-то, что эльфы артефакты из Зоны, что у них прям под боком, тащат и даже на части разбирать умеют. А у него на такие исследования зуб был— он все хотел разобрать ту штуку, что из Зоны притащил, посмотреть, что там внутри. Ну а я что, пусть идет. Врач в отряде— это хорошо, полезно, так сказать. Эльфы нас встретили не то чтобы дружелюбно— скажем так, они скорее угостили бы нас стрелами, чем чаем с печеньем. Но потом одна из стражей сообразила, что мы пришли не мозолить им глаза, а к Хранительнице. Та оказалась на удивление вменяемой— для эльфа, конечно. Амулет, как выяснилось, нужно было тащить еще дальше—на местное эльфийское кладбище. Да еще и ритуал какой-то проводить. Хорошо хоть, последнее от меня не требовалось— для этого Хранительница собиралась послать с нами свою Первую. Послать, кстати, далеко и надолго— аж в Киркволл. На постоянное место жительства. Ну что ж, эльфинаж от одного эльфа не переполнится. Первая обнаружилась выше по тропе, ведущей к долийскому кладбищу. Сидела на земле и игралась с какой-то светящейся штукой— у меня аж челюсть отвалилась, когда я поняла, что это ведьмин студень, который у нее в ладонях свернулся в шар и светиться начал, а стоило ей его отпустить— расплылся и радостно сожрал ближайший кустик. — О, привет. Это, наверное, мне про тебя Хранительница говорила, — вскочив на ноги и отряхиваясь от пыли, скороговоркой проговорила эльфийка, а потом, улыбнувшись, подняла на меня взгляд, — Меня Мерриль зовут…да ты, наверное, знаешь. А тебя? Ой, или это неприлично— спрашивать у людей, как их зовут? Прости, я просто совсем не знакома с вашими обычаями… А она милая, эта Мерриль. Когда ведьмин студень в руках не держит, конечно. — Ничего, меня сложно обидеть, — улыбнулась я, протягивая руку, — Хоук. Мерриль неуверенно ее пожала. — И много у вас тут еще аномалий? — кивнула я как бы между прочим на ведьмин студень, который, все еще светясь, засел в метре от нас. — Не очень. И потом, я хорошо знаю эту местность— если что, предупрежу. А теперь идем, Аша’белланар не любит ждать. Кто такая Аша’белланар я спрашивать не стала и послушно пошла за эльфийкой, надеясь, что она и правда знает, куда идет. А артефактов вокруг было— завались! “Черные брызги” вокруг валялись, “булавки”…у Мерриль на запястьях я, кстати, насчитала три “браслета”. Но после того, как Андерс с восторженным воплем ломанулся к краю тропы за “пустышкой” и после испуганного оклика эльфийки едва успел затормозить перед комариной плешью (что это именно она, я обнаружила, запульнув туда гайку— она так ухнула в землю, что Андерс побледнел, наверное, представив себя на ее месте), бегать за хабаром уже не хотелось. Следующее препятствие встретилось уже на подступах к кладбищу. Между двумя колоннами растянулся, что твоя паутина, ведьмин студень— никогда раньше такого не видела, честное слово. Мерриль это, впрочем, не смутило— приложив к нему ладонь(я потеряла дар речи второй раз за сегодня) эльфийка такими движениями, словно комкала ткань, довольно быстро собрала его в плотный комок и отшвырнула прочь. — Ты что делаешь?— завопил Андерс, едва Мерриль закончила, — Ты хоть представляешь, как это опасно! Хочешь без рук остаться или вообще умереть? — Ты лучше спроси, как она эта делает, — осадила я врача. Мерриль, до этого недоуменно и немного обиженно уставившаяся на Андерса, с благодарностью обернулась ко мне: — Если бы я могла тебе объяснить. У некоторых эльфов это просто получается— и все. А теперь осторожнее— наверху после Посещения появились живые мертвецы— пока никого не трогали, но кто их знает… Потом был ритуал, короткий и в меру бессмысленный разговор с нежданно-негаданно нарисовавшейся Флемет, она же Аша’белланар, и обратная дорога…в общем, ничего, о чем стоило бы рассказать поподробнее. Разве что за исключением попавшегося нам по пути хамоватого эльфа, который почему-то недолюбливал Мерриль и изъявил большую радость по поводу того, что я заберу ее из клана. — А красивая у вас гора…— протянула я, глядя вслед удаляющемуся эльфу, — Тут сегодня так…горно. Полным-полно камней…и гор. — Не обращай внимания, — покачала головой эльфийка, — Это все из-за моих исследований. Многие в клане считают, что это опасно. — А на самом деле? — уточнила я. — Вовсе нет. У меня все под контролем, — уверенно отозвалась Мерриль и покосилась на фыркнувшего Андерса. Эльфинаж, скажу прямо, Мерриль не приглянулся. Рассматривая хижину, где ей предстояло поселиться, эльфийка выглядела довольно потерянной. — Значит, вот где живут городские эльфы, — передернувшись, проговорила она, — Впрочем, я сама этого хотела…спасибо, что привела меня в Киркволл, Хоук. Правда, я очень тебе благодарна. Вот только…— она обернулась и посмотрела на меня щенячьими глазами, — тут так одиноко! Может, ты как-нибудь навестишь меня? Нет сейчас, конечно! Когда у тебя будет время. — Ну разумеется! — с улыбкой отозвалась я, и, не удержавшись, добавила, — Но только потому, что ты просишь об этом таким жалобным голоском. Мерриль чуть смущенно улыбнулась: — Спасибо! Ох, я, кажется, слишком часто благодарю? Но ведь это от чистого сердца! Уже потом, в Боржче, куда мы с Андерсом и мистером-унылое-молчание Карвером зашли пропустить по кружке, я, в пол-уха слушая ворчание врача по поводу того, что именно из-за таких самоучек-исследователей, как Мерриль, мрущих за экспериментами как мухи, власти и пытаются запретить исследования артефактов из Зоны, поймала себя на том, что из головы никак не выходит улыбка эльфийки. — За что? — уже немного мутным от выпивки взглядом воззрился на меня врач, когда я запульнула в него кусочком сахара-рафинада из стоящей на столике коробки, изображающей сахарницу. — Потому что смени пластинку, — сказала я. Андерс с секунду смотрел на меня, не моргая, а потом, откинувшись на спинку стула, рассмеялся. — Дурдом на выезде, психи на природе, — прокомментировал происходящее Карвер. И, знаете, это был вполне подходящий комментарий.