Такой разный взгляд

...Стуча копытами по широкой грунтовой дороге, дюжина крепких молодых оленей тащила за собой изящную карету из красного дерева, украшенную резьбой в виде многочисленных спиралей, а также флажками, закреплёнными на каждом из углов крыши. Экипаж, принадлежащий явно кому-то из очень важных кронорождённых, не так уж часто покидающих границы Эль Дорадо сопровождала стража из полутора дюжин прекрасно оснащённых воинов. ...Разумеется, в оленьем королевстве не было глупцов, готовых напасть на кронорождённого на прогулке, так как скрыться после этого могло бы получиться только у кого-то крылатого, но представители Восьми Столпов никогда не упускали возможности продемонстрировать друг другу свои силу и богатство. А что может отражать оба эти аспекта лучше, если не тщательно вымуштрованные, проходящие регулярное лечение у друидов, великолепно вооружённые гвардейцы? Так размышлял кронорождённый Торвальд, устроившийся в колеснице на бархатных подушках, набитых легчайшим пухом и расшитых золотыми узорами, окруживший себя самыми грациозными, стройными и экзотичными красавицами. Даже то, что хвастаться он собирался перед малолетним принцем, который в силу возраста ещё не способен отличить обычного лесного стража от элитного мастера боя не омрачало настроение жеребца (ведь он был первым, кто догадался отправиться "на поклон" к запасному наследнику, что уже давало преимущество во время создания собственной фракции при дворе Солнцеликого). Внезапно колесница замедлилась, что сразу бросилось в глаза любящему скорость оленю. Потребовав объяснений у одной из своих кобыл, он заставил её высунуться в окно и окликнуть командира охраны. - Мы приближаемся к придорожной деревне Лучезарного Элиота, - поделилась с господином информацией белая лань, которую можно было посчитать за представительницу Второго Столпа, если бы не чёрные пятна на шкуре, выдающие низкое происхождение кронорождённой. - Ах эти грязные посёлки, где недостойные видеть солнце жмутся к корням и закапываются в землю спасаясь от холода, - благородный олень скривил губы в недовольстве. - Нужно будет посоветовать Лучезарному, чтобы прогнал этих бездельников подальше от дорог: незачем этим бездельникам, постоянно норовящим выскочить под колёса, омрачать взор кронорождённых. Пусть ускоряются: я не намерен задерживаться среди презренных смердов ни на миг дольше необходимого! Служанкам пришлось подчиниться и передать приказ Торвальда упряжным оленям, которые молча прибавили шагу, снова переходя на галоп. Благородный жеребец уже и думать забыл об этом коротком разговоре, мыслями погружаясь в свои мечты о встрече со своим будущим "другом", когда услышал удивлённые вздохи и шепотки кобыл. - Чем вы там занимаетесь, неблагодарные бездельницы? - распахнув глаза и подняв голову от бархатной ткани, Торвальд заметил как лани отводят взгляды от окон, стараясь скрыть удивление на своих мордочках за вечными услужливыми улыбками. - Я вас держу не для того, чтобы вы считали птиц на деревьях! Займитесь своей работой, иначе... Служанки почти синхронно вздрогнули, прижали уши и склонили головы. Впрочем, от взгляда оленя не укрылся страх, промелькнувший в их раскосых глазах: в конце концов их хозяин славился мстительностью и жестокостью ко всем, кто были слабее него. - Простите нас, господин, - за всех решилась ответить кобыла рыжеватого окраса, обладающая наиболее пушистой грудкой и прошедшая школу танцовщиц, из-за чего с недавних пор занимала место фаворитки Торвальда (учитывая, что её предшественницу за неудачный укус отправили обслуживать целую дюжину гвардейцев - должность была не такая и завидная). - Просто мы не ожидали увидеть... подобное. - Неужели вы забыли, откуда вас забрали в жеребячестве? Или же синие иголки сосен настолько поразительны, чтобы отвлекаться от дел? - в этот раз в голосе Торвальда была скорее насмешливая издёвка, нежели злость, из-за чего служанки немного расслабились. - Мы не ожидали увидеть дома у корнерождённых, господин, - ответила белая лань, глядя в пол перед собой. - Какие у этих смердов могут быть дома? - пренебрежительно фыркнул Торвальд, принимая сидячее положение. - Грязные ямы с наве-е-е-с-с-Стой!!! Последний командный рявк оказался настолько громким, что его услышали не только вжавшиеся в пол лани, но даже гвардейцы, бежавшие впереди и позади колесницы. Упряжные олени и вовсе замерли, вгрызаясь копытами в грунт дороги, из-за чего последние из них оказались вынуждены тормозить карету собственными крупами. Впрочем, гордого сына одного из Восьми Столпов не интересовали такие мелочи как образовавшаяся куча-мала из тел жеребцов перед его колесницей, или же перепуганные до заикания служанки. Буквально выбив своим телом резную дверцу, жалобно скрипнувшую повисая на одной петле, он приземлился в придорожную пыль и, не обращая внимания на запачкавшуюся шёрстку, начал тяжело шагать назад, в сторону только что оставленной позади деревни. - Кто...? - остановившись на самом краю поселения, состоящего из однотипных бревенчатых домов со ставнями на окнах, двускатными черепичными крышами, из-под которых виднелась использованная для утепления солома, а также трубами из глиняных кирпичей, Торвальд буквально задохнулся от возмущения. - Кто вам, грязноногим отпрыскам плешивых блохастых шавок, позволил рубить священные деревья?!! ...Корнерождённые олени, выглядящие упитанными, здоровыми, чистыми, с опаской взирая на незнакомого кронорождённого дёргали ушами и переглядывались. А пока взрослые старались сообразить, что им следует делать (падать на колени и молить о пощаде, или же попытаться оправдаться), из домов выглядывали любопытные мордочки оленят. - Плетей... Всем плетей!!! - взревел гордый наследник одного из Восьми Столпов, пуча глаза и чувствуя как на виске начинает пульсировать жилка. - Гвардия...! - Добрый принц... Добрый Принц, - зазвучал молодой, ломающийся голос в ответ, заставивший все остальные звуки в напряжении затихнуть. - Лучезарный Эллиот! - Кто это сказал? - взгляд разозлённого, можно даже сказать - взбешённого кронорождённого впился в долговязого, ещё не прошедшего через зрелость нелепо-угловатого оленя, одетого в зелёную мантию (было даже странно, что в синем лесу, на фоне бревенчатых домов, среди голых сородичей он сумел затеряться). - Ты кто такой, смерд? ...Под взглядами односельчан, которые выражали страх, надежду, сочувствие, чувствуя давление со стороны Торвальда, морда которого исказилась из-за гримасы гнева - молодой друид едва не последовал с самых малых лет вбитой привычке. Ему пришлось приложить все свои волевые усилия, дабы не рухнуть лбом в песок задрав круп и поджав передние ноги, вместо этого насколько было возможно чинно и с достоинством поклонившись незнакомому кронорождённому. - Я - Балда, ученик мэтра Вольфганга, отправленный принцем Эллиотом в эту деревню для... "прохождения практики", - выдавил из себя деревенский целитель, в эти секунды в глазах многих юных ланей если и не сравнявшись с самим Лучезарным, то заняв очень близкое к нему место. - Ты... друид? - от изумления, а затем и пришедшего ему на смену скепсиса, заставившего презрительно фыркнуть и опустить уголки рта, Торвальд почти перестал злиться. - Продемонстрируй нам магию. Если не сможешь - я прикажу высечь тебя до смерти за столь наглую ложь. Балда, которого на самом деле звали Болдаром, прикрыл глаза и сосредоточил всё своё внимание на головных манипуляторах эфирной материей (что бы это ни значило). Спустя десяток ударов сердца ему на спину приземлился крупный филин, когтями впившийся в ткань мантии и шкуру хозяина, после чего ухнул и покосился на кронорождённого с гастрономическим интересом. "Этот сопляк - друид-зверовод? Но... Может быть - это просто прикормленная птица? А если - нет? Если я заставлю высечь ученика мэтра - меня вызовут на поединок. На поединок против обладателя титула мэтр... А если он всё же врёт? Тогда я сообщу об этом воспитателям принца и эту деревню сожгут, её жителей скормят зверью, а на пепле и костях вырастят новые деревья", - придя к таким выводам высокородный жеребец окончательно успокоился, гордо выпрямился и потребовал ответить, почему смерды смеют рубить священные деревья, а живут - в бревенчатых коробках. ...Балда отвечал на вопросы высокородного путешественника с чёткостью, которую от него требовал наставник друидизма. Постоянно повторяя себе, что здесь и сейчас он представляет принца Эллиота, а значит его слабость и позор - это слабость и позор Лучезарного - молодой целитель удерживал в копытах собственные чувства. Наконец, когда кронорождённый удовлетворил свой интерес, после чего развернулся в сторону своей колесницы и, не прощаясь, ушёл из деревни, практикант едва не плюхнулся на круп от облегчения. Лишь нежелание своей слабостью бросить тень на правителя Синей Рощи помогло его коленям не согнуться под ставшим неподъёмным весом, хотя и сделать хотя бы один шаг у него вряд ли получилось бы. - Бол, ты был неподражаем! - воскликнула юная кобылка, выбежавшая из-за угла ближайшего дома, чтобы налететь на старшего брата с объятьями. - Он такой "Кто позволил?", а ты такой "Лучезарный принц"... И-и-и! Это было так здорово! Пока малышка бурно выражала свой восторг, буквально забрасывая старшего оленя потоком из слов - к нему тихо подкралась кобылка постарше. Не успел молодой друид и оглянуться, а ему в щёку ткнулся влажный нос, после чего он встретился с хитрым, многообещающим взглядом раскосых глаз, в глубине которых сверкали искорки озорства. - Ай да Балда!.. - воскликнул старейшина Рогар, растягивая губы в гордой, практически отеческой улыбке, медленно подходя вместе с остальными деревенскими жителями к герою этого дня. С разных сторон посыпалась похвала, шуточки, дружеские подначки, от которых голова буквально шла кругом. Впрочем, от энтузиазма соседей с одной стороны его прикрывала Леона, вцепившаяся в братика передними ногами, а с другой - Ласка, очень неласково зыркающая на всяких охотниц за друидами. ... Когда кроме поздравлений стали звучать и предложения отпраздновать удачное разрешение проблемы, Болдар объявил, что должен выполнить приказ принца. Казалось, что после этих слов его авторитет в деревне взлетел ещё выше, поднявшись до самой верхушки Великого Древа. Впрочем, сам герой этого уже не видел, так как скрылся в выделенном ему домике, где стал торопливо царапать записку для мэтра Вольфганга. Коротко (так как бумаги было мало, да и грамотность ещё хромала) описав произошедшее, начинающий зверовод подозвал филина и привязал записку к его лапке. Гордый птиц недовольно ухнул, слегка стукнул нерадивого хозяина клювом между рогов, после чего взмыл в небеса и полетел в сторону дворца Синей Рощи. ...Тем временем Торвальд возлежал на бархатных подушках и хмуро размышлял над тем, что Лучезарный Эллиот, оказывается, устроил в своих владениях массовую вырубку священных деревьев, из которых корнерождённые строят свои сараи. Эти сведения, несомненно, могли вызвать шумиху в самом Эль Дорадо, а возможно даже Солнцеликий обратит свой взор на недостойные деяния потомка. "Но за донос меня наградят раз, а проклянут - дважды. Первый раз - принц Эллиот, а второй - тот, кому я обо всём расскажу. Если же промолчать, то можно получить гораздо больше чем какую-то жалкую награду...", - амбициозный наследник одного из Восьми Столпов коварно улыбнулся, ощущая как его копыта буквально чешутся от открывшихся перед ним возможностей. Он не знал, на что рассчитывал Лучезарный Эллиот, когда начинал свою авантюру, но был готов выслушать его мотивы и протянуть копыто помощи. В конце концов принц ещё юн, а потому - всё можно было скинуть на неопытность или игры советников, чтобы расчистить для себя место неофициального главы фракции запасного наследника...