Такой разный взгляд

...Первой мыслью Торвальда когда он осознал, что сам въехал в распахнутую западню было желание бежать. Однако же страх оказаться в Синей Роще в гордом одиночестве, чувствуя как по его следам идут верные советникам Лучезарного Эллиота солдаты оказался сильнее, нежели опасение быть окружённым врагами в окружении своих воинов. "Да и не нападут же они на меня прямо сейчас? До сих пор же не напали. Может быть я просто что-то не так понял? Наверняка, именно так и обстоит дело", - загнав поглубже все эмоции кроме гордости кронорождённого, наследник одного из Восьми Столпов дождался пока колесница въедет во двор дворца принца, а его слуги образуют почётный караул, после чего велел наложницам распахнуть дверь и вышел на улицу. Высоко держа голову с ветвистыми рогами, высокородный олень окинул взглядом резиденцию Лучезарного Эллиота... и увидел стройные ряды королевских гвардейцев в алых доспехах. Их было не так много как воинов, облачённых в синее, но всё равно больше чем бойцов в его личной охране, что вновь заставило напрячься. - Да укроют ветви Великого Древа от невзгод тебя и твой род, путник, - прозвучал низкий, гулкий голос жеребца в золотой мантии, украшенной вышивкой в виде зелёных лоз, что стоял на крыльце дома и смотрел на прибывших сверху вниз. - Я - мэтр Освальд, учитель и придворный друид Лучезарного Эллиота. - Я - Торвальд Сверкающий, сын Озборна Великолепного, главы Четвёртого Столпа Олении, - подавив тревогу, которую у него вызвало появление друида, кронорождённый представился полным своим именем, как того требовал этикет, после чего объявил и о цели своего визита: - Лесные тропы привели меня в этот дом, дабы я выказал почтение Лучезарному Эллиоту. "Этот мэтр, наверняка, знает о том, что творится в окрестных деревнях. Не может подобное происходить без его участия. А что это значит? Он... готовит войско, чтобы свергнуть Солнцеликого и усадить на его место принца, которому льёт в уши свои ядовитые речи... Нет-нет-нет. Я, наверное, что-то не так понял. Это просто недопонимание...", - постаравшись незаметно сглотнуть, благородный олень стал ждать вердикта мэтра, краем уха слыша тихие вздохи своих бестолковых наложниц. - Лучезарный принц повелел мне поприветствовать благородного гостя и сопроводить в чертоги, где подготовлена достойная встреча, - изрёк старший жеребец и по его жесту гвардейцы начали перестраиваться, из сплошной стены брони и рогов превращаясь в живой коридор. - Прошу, Торвальд из Четвёртого Столпа, следуй за мной. О твоих слугах и охране позаботятся. "Позаботятся? Их, что, убьют? Ха-ха... Какие глупости в голову лезут. Разумеется, никто не станет на меня нападать", - велев наложницам взять сундучки с дарами и идти следом (всё же ни воинами, ни свободными слугами они не являлись, а потому и запрет на них не распространялся), благородный олень зашагал вперёд, чувствуя на себе десятки пронизывающих взглядов. ...Если бы не жизнь в Эль Дорадо, где важен был каждый сделанный шаг, а даже самую незначительную оплошность могли обсасывать месяцами, припоминая при каждом подходящем случае, то Торвальду было бы по-настоящему тяжело выдержать это испытание. К счастью, живой коридор вскоре закончился, после чего наследник Четвёртого Столпа поднялся на крыльцо, а затем и вовсе скрылся под сводами дворца принца. Надёжные стены справа и слева придали ему уверенности и помогли взять себя в копыта, дабы войти в тронный зал с достоинством и подобающей положению неспешностью. "Они и вправду готовят армию. И не скрывают этого", - вспыхнуло в голове осознание, едва только взгляду предстали олени в мантиях учеников друидов, что будто почётный караул выстроились позади тронного возвышения Лучезарного Эллиота, а также вдоль боковых стен. Рядом с золотым оленёнком, восседающим на алой бархатной подушке с золотыми кисточками, свисающими с каждого из углов, с гордостью и невозмутимостью возвышался ещё один мэтр. От внимания его немигающих глаз, словно бы старающихся заглянуть в самую душу Торвальду стало не по себе, так как он отчётливо почувствовал себя стоящим на чаше весов, с одной стороны которых находилась потенциальная полезность в замыслах заговорщиков, а с другой - угроза, которую он мог привлечь. "Какой ужас... Армия простых воинов на улице, отряды обученных друидов здесь... А сколько ещё подобных им скрываются по всей Синей Роще? Они и вправду готовятся к перевороту. Наверняка мне показали только вершину заговора, тогда как корни уже давно расползлись за пределы домена принца. Но - зачем? Неужели... Неужели они хотят, чтобы я присоединился к ним? А если я откажусь - от меня избавятся так, что никто и не узнает. Вот ведь гниль паскудная, плесень постыдная, тля бесчестная! Что мне делать? Я не хочу пропасть без вести!", - мысли благородного оленя заметались с удвоенной скоростью, позволяя откидывать вариант за вариантом действий. ...Сейчас он никак не мог вырвать Лучезарного Эллиота из копыт мерзких мятежников, задумавших сменить Солнцеликого на троне из корней Великого Древа. Вероятно, ему бы следовало поступить иначе и попытаться лишить негодяев их знамени самым радикальным способом, дабы получить титул героя... посмертно (ведь жалеть его после убийства принца не станут ни заговорщики, ни сам король). Только вот отдавать свою жизнь в обмен на мир и покой других кронорождённых Торвальд был не готов. "Да и как так получилось, что в окружении Лучезарного Эллиота оказалось сразу два мэтра-предателя? Неужели заговор уже затронул столь высокие ветви, что позволяет влиять на выбор учителей запасного наследника? Тогда... даже если я пожертвую собой - мерзавцы просто дождутся рождения нового кандидата на трон и начнут всё с начала. Да ещё и мой Столп обвинят в мятеже, чем подорвут королевскую власть, а то и организуют кровавую вражду между вернейшими его слугами. Нет-нет-нет, этого я допустить не могу", - решительно откинув идею с самопожертвованием, благородный олень задумался о том, чтобы притвориться склонившимся, а затем - выкрасть принца из дворца, дабы под прикрытием своей гвардии сбежать в Эль Дорадо. Это был бы славный подвиг, которым могли бы гордиться его великие предки, а также хвастаться потомки до восьмого колена. Только вот что бы помешало мэтрам объявить его преступником и броситься в погоню, во время задержания убив и свалив на него вину за гибель принца? ...Ради блага своего Столпа, ради избежания большой крови между кронорождёнными, ну и ради выживания, разумеется - Торвальду предстояло сыграть в игру заговорщиков. В конце концов они просто хотели сменить солнцеликого на правителя, который будет слушать их советы, а не утопить Олению в крови её жителей. А из этого следовало, что для избежания худшего из исходов следует стать тем, чей голос будет нашёптывать правильные мысли на ухо пока что Лучезарного Эллиота. "Я стану его голосом разума и благородства, к которому он будет прислушиваться охотнее чем к каким-то требовательным старикам. Для этого нужно втереться к принцу в доверие, поддерживать его начинания, разделить увлечения. Как же глупо было думать, что нажаловаться на строительство домов из священных деревьев - это хорошая идея. Нужно будет повторить подобное уже на своих землях... Но смогу ли я убедить отца? Смогу, разумеется. Нужно просто правильно подобрать слова. Главное сейчас - узнать, как они собрали такую большую армию и где взяли столько одарённых: нашему Столпу тоже не помешало бы нарастить свою силу. Став не просто подданными, но полноценными союзниками, мы сможем получить возможность влиять на жизнь во всём королевстве. Союз Двух Рощ - это звучит величественно!", - сделав последние шаги, благородный олень преклонился перед золотым оленёнком и коснулся рогами деревянного пола. - Я - Торвальд Озборн, наследник Четвёртого Столпа, клянусь Великим Древом, крона которого удерживает небеса, что буду верой и правдой служить Лучезарному Эллиоту, - провозгласил жеребец чётко и уверенно, в глазах заговорщиков отрезая себе любые пути к отступлению (ведь теперь он, как ни посмотри - личный вассал запасного принца). "Вот я и вступил в игру, ценой поражения в которой будет не только моя голова. Что же, в лесу есть те, кто ест, и те кого едят. Я никогда не желал становиться последним. Что же, мэтры, мы ещё посмотрим на то, кто в итоге будет праздновать победу. А для начала... нужно сделать Лучезарному Эллиоту по-настоящему ценный подарок. Привезённые с собой мелочи выглядят слишком незначительно", - задумавшись о том, что может быть достойным принца даром Торвальд быстро нашёл ответ и, сколь бы жаль ему ни было расставаться со своей собственностью, решил не жадничать во время вложения в светлое будущее. ... "Красивый оленёнок", - промелькнула мысль в голове у белой лани, стоящей низко опустив голову, что позволяло лишь краем глаз осматриваться по сторонам. Дворец Лучезарного Эллиота был роскошным, пусть и уступал в размерах замкам Эль Дорадо. Впрочем, было не похоже на то, что принц в чём-то ограничен: его, вероятно, как и любого кронорождённого окружали заботой и уважением, исполняя любой высказанный каприз. И то, что жеребчик внешне казался милым и невинным не означало, что внутри у него не живёт эгоистичное, злобное чудовище, способное превратить жизнь в кошмар за малейший намёк на неповиновение. ...Слишком живы в памяти были уроки, прочувствованные на собственной шкурке до того как она научилась правильно подчиняться, чтобы в её голове сохранились хотя бы крохи наивности и веры в благородство. И пусть сами мысли об этом могли быть истолкованы как измена королю, но важенка была уверена, что и Лучезарный Эллиот за красивой внешностью прячет хищный волчий оскал. - Встань, Торвальд, - звонким жеребячьим голосом велел принц, восседающий на мягком возвышении. - Я принимаю твою клятву. Служи верно и я не поскуплюсь на награды. - Благодарю вас, мой принц, - выпрямившийся высокородный олень, до этого момента проявлявший беспокойство (кому, если не наложницам это замечать?), расслабился и торжественно объявил: - В знак своего почтения и моей верности, я прошу дозволения преподнести скромные дары. По знаку хозяина лани опустились животами на пол, дабы он мог беспрепятственно распахнуть крышки сундучков, стоящих на их спинах. В голосе жеребца звучала торжественность, приправленная заискивающими, извиняющимися нотками, пока он озвучивал список даров: - Самородные камни из рудников Третьего Столпа; тончайший шёлк с плантаций Пятого Столпа; лучшие краски для живописания, произведённые Шестым Столпом; статуэтки для военных игр, сделанные лучшими мастерами Седьмого Столпа; музыкальные инструменты, вышедшие из-под копыт мэтров Восьмого Столпа, - встав рядом с белой ланью, Торвальд поставил левое переднее копыто ей на спину и объявил: - Элуна - лань, в которой течёт пусть и разбавленная, но всё же значительная доля крови Второго Столпа. Я лично занимался её обучением, мой принц, так что готов поклясться своими рогами, что вы будете довольны её служением. "Что...?", - сердце важенки пропустило удар, когда осознание только что случившегося обрушилось всем своим весом, придавившим к полу надёжнее копыта теперь уже бывшего господина. Не то, чтобы она испытывала к Торвальду особую привязанность, но именно в его доме прошла значительная часть её жизни. Там остались единственные подруги, поддерживавшие и утешавшие друг друга в трудные мгновения жизни. Принц же... мог быть и не хуже, и не лучше бывшего хозяина, но это ещё только предстояло узнать в самое ближайшее время. ...Неизвестность, нависшая над ней будто готовый раздавить камень пугала сильнее чем что-либо иное. Только вот как-то повлиять на это уже было нельзя. - Твои дары радуют мой взор, - до смешного (пусть смеяться сейчас и не хотелось) величественно изрёк Лучезарный Эллиот, тут же продолжив говорить: - Приглашаю тебя разделить скромную трапезу, за которой ты расскажешь о жизни в Эль Дорадо. Новости до Синей Рощи доходят редко и с опозданием. Или же ты желаешь отдохнуть после долгого пути...?