Ничто не вечно

После школы Лёша снова позвал меня к себе, и я, если честно, не то чтобы сильно сопротивлялся. Дома меня ждала лишь тоскливая пустота, а тут… тут он. Да и признаться, втайне я жаждал его настойчивых уговоров. – Сейчас как ворвёмся, домáшку вмиг раскидаем – и до вечера в играх пропадём! – глаза друга горели предвкушением. – И учти, на этот раз игру выбираю я! – Ладно, – кивнул я, про себя отмечая, сколько подводных камней таится в его радужных планах. По дороге он взахлёб рассказывал, как прошёл его день. Особенно красочно живописал он триумфы на тренировке, где, по его собственному мнению, был не просто хорош, а блистал ярче всех звёзд. Услышав его самодовольные речи, я едва сдерживал улыбку. – Слушай, Егор, а ты вообще на какие-нибудь факультативы ходишь? – Лёша внезапно оборвал свой поток слов, словно наткнулся на невидимую стену. – Никогда не видел, чтобы ты где-то задерживался после уроков, а ведь каждый день вместе из школы выходим! – Не-а, – отозвался я, заложив руки за голову и откинувшись на спинку скамейки. – Спорт не для меня, а с учёбой и так всё схватываю на лету за двоих. Не вижу смысла тратить драгоценное время на лишнюю зубрежку. – Вот оно что, – Лёша задумчиво почесал подбородок, а потом вдруг вскинул на меня растерянный взгляд. – Это ты сейчас намекаешь, что я не справляюсь? – Ну почему же, – я хитро прищурился, глядя в бездонную голубизну неба. – Справляешься ровно настолько, чтобы мне было кого подтягивать. – Да ничего подобного! – Лёша обиженно нахмурился, уперев руки в бока. – Я и сам всё могу! – Правда? – ехидство просочилось в мой голос, вызвав на лице друга волну возмущения. – Тогда докажи. – Докажу! – выпалил Лёша, горя энтузиазмом от вызова. – Прямо сейчас! Давай устроим соревнование! Запишусь на физику, и вот увидишь, обгоню тебя! – Неужели ты думаешь, что это меня испугает? – Я лениво приподнял бровь, сохраняя невозмутимый вид. – А вот увидишь! – Лёша выпрямился, словно собираясь на войну. – Я выберу самую сложную тему, какую только найду, и разнесу её в пух и прах! Ты еще будешь жалеть, что связался со мной. Я лишь усмехнулся, наблюдая, как его щеки заливаются румянцем. – Что, боишься конкуренции? – выпалил он, видимо, решив, что мое молчание – признак неуверенности. – Боюсь, что тебе станет скучно, – невозмутимо ответил я, сохраняя на лице все ту же хищную улыбку. – Физика – это не просто заучивание формул, там надо мыслить. А ты, как я погляжу, мыслишь только категориями "доказать Егору". Лёша замер, словно его окатили ледяной водой. В его глазах мелькнула растерянность, но тут же сменилась упрямой решимостью. – Вот увидишь, – пробурчал он, отворачиваясь. – Еще посмотрим, кто тут мыслит, а кто просто языком чешет. – Ну-ну, – я усмехнулся, не желая выдавать своего волнения. В глубине души я понимал, что Лёша способен на многое, когда действительно загорится идеей. И, кажется, я только что разбудил в нём настоящего зверя. Что ж, будет интересно. Может, наконец исправит свою вечную тройку по физике. Спор исчерпал себя, словно угли в догоревшем костре, и Лёша, мгновенно переключившись, уже фонтанировал энтузиазмом по поводу новой игры, в которой, не сомневался он, одержит надо мной безоговорочную победу. Меня же всегда забавляли эти дружеские баталии. Едва переступив порог дома, Лёша вихрем пронесся в свою комнату, чуть не сбив меня с ног. – Вещи в шкафу, выбирай, – бросил он на ходу, натягивая домашнюю майку, когда я вошел. Подобрав удобную одежду, я и не заметил, как Лёша уже увлеченно корпел над учебником математики, сосредоточенно вчитываясь в параграф. Взгляд его скользил по строчкам, а пальцы нервно выбивали дробь по столешнице. Я же, подобно сытому коту, развалился на Лёшиной кровати, достав из рюкзака учебник биологии. Сегодня мне предстояло осилить вопросы в конце параграфа. Вскоре Лёша, вооружившись тетрадью, с головой ушел в решение задач, время от времени издавая сердитое сопение. Я, расправившись с биологией, переключился на литературу, где меня ждала подготовка к пересказу отрывка из произведения классика. – Егор, – тихо позвал меня друг, откладывая ручку. – Нужен свежий взгляд. – Застрял на какой-то задаче? – не отрываясь от книги, отозвался я. – Я их еще в школе решил, пока тебя ждал. – Триста пятая, проклятая, – буркнул Лёша, пока я выуживал из сумки нужный учебник. – Вроде все по формуле делаю, а ответ не сходится! – Так это же обратная задача, – пояснил я, – нужно просто поменять порядок действий, и все встанет на свои места. Вскоре Лёша отвлекся от математики и принялся что-то увлеченно доказывать мне, размахивая руками и перескакивая с темы на тему. Я слушал его вполуха, улыбаясь его заразительному энтузиазму. Он был таким живым, таким непосредственным. *** Наконец, уроки были сделаны. Лёша с победным кличем отбросил ручку и вскочил со стула. – Ну что, во что играть будем? – с азартом спросил он, глядя на меня горящими глазами, пока мы шли в гостиную. Я пожал плечами, предоставляя ему выбор. Знал, что он уже давно все решил за меня. — Блин! — вырвалось у него с досадливым стоном, — она одиночная… — Ну и ладно, — отозвался я, небрежно похлопывая по дивану. — Играй, а я буду рядом, как твой персональный чирлидер. — Я же хотел с тобой… вместе, — он взглянул на меня с таким разочарованием, что напомнил покинутого щенка. В душе зародилось теплое чувство, и я не смог сдержать тихий смешок. — Что смешного? — Да какая разница, сколько человек в игре? — улыбнулся я, заглядывая ему в глаза. — Я же здесь, рядом. Буду подсказывать, болеть за тебя, пока ты будешь крушить этого босса. Считай, у тебя есть невидимый напарник. — Тоже верно, — Лёша, будто смирившись, рухнул на диван. Устроившись поудобнее, он запустил игру. Ещё во время создания персонажа мы вдоволь поиздевались над ним, наделив его справедливыми, но, чего уж греха таить, весьма комичными чертами. Наблюдая за его виртуальными приключениями, я почувствовал, как веки предательски тяжелеют. Морфей уже тянул меня в свои объятия. *** Веки будто налились свинцом, но упрямое «надо» зудело где-то в глубине сознания, заставляя бороться с липкой дремотой. В одном ухе монотонно пульсировало, словно отсчитывая секунды до неминуемого пробуждения. И подушка… Черт возьми, она была неумолимо тверда и… двигалась. Резко распахнув глаза, я осознал причину всех неудобств – каким-то непостижимым образом уснул на Лёше. Как я, начав клевать носом сидя, умудрился оказаться на его груди? Этот вопрос терзал мозг. – Проснулся, соня? – пробормотал Лёша, приоткрыв один глаз и сонно улыбаясь. – Подушка, знаешь ли, жестковата оказалась, – отшутился я, не торопясь покидать насиженное место. – Уж какая есть, – с тем же притворным укором ответил друг, поворачивая голову к экрану телевизора. – Между прочим, из-за тебя сам на боссе вырубился! Что хоть снилось? – поинтересовался Лёша, потягиваясь и разминая шею. – Да ничего особенного, – буркнул я, понимая, что я даже не помню сна. – Ладно, проехали, – махнул рукой Лёша. – Лучше скажи, хочешь пожрать? У меня в животе революция намечается. А то твой богатырский храп все запасы энергии выкачал. – Да не храплю я! – возмутился я, хватая подушку, что лежала в ногах друга и замахиваясь для удара. – Ладно-ладно, только не бей! – взмолился Лёша сквозь хохот, прикрываясь руками. — Только не казни!