Лезвие на воде

В этом месте довольно скучный интерьер: однотонные серые обои, бетонный пол без какого-либо покрытия. Посередине стены находится стол из светлого дерева. На самом краю стола стоит маленькая лампа, тускло освещающая часть комнаты. Рядом находятся окно и книжный шкаф. В другом конце комнаты стоит небольшой диван. Именно эту картину видит только поступивший в университет студент Осаму Дадзай. Одиноко, уныло и как-то грустно. Но шатен рад, что смог съехать от родителей. Он с ними не в самых тёплых отношениях, так сказать. На эту маленькую квартирку он копил с начала средней школы: откладывал карманные деньги, подрабатывал в свободное время. Естественно, на шикарную квартиру в центре Токио этого не хватило, но маленькое пристанище на окраине города вполне устраивало Дадзая. До университета всегда можно доехать, жаль правда, что от станции до дома всё равно идти минут пятнадцать–двадцать. За это время можно расплавиться на жаре или заледенеть на морозе, это уже зависит от времени года. Если следить за прогнозом погоды, то можно было бы одеться правильно и избежать перегрева или простуды. Но Осаму не следил. Это не было его привычкой, так как занимает время. Из-за этого Дадзай часто болел зимой, но сейчас самое начало апреля, поэтому причин для беспокойства он пока не видел. Первая ночь здесь. Вещи разложены по местам. Матрас достаточно жесткий, но Дадзаю удобно. В полумраке комнаты можно разглядеть названия нескольких учебников, лежащих на столе аккуратной стопкой. «Высшая математика», «Начальные аспекты высшей математики», «Геометрия», «Физика»… Да, Осаму любил технические науки. Но, несмотря на это, он хорошо разбирался в литературе. Книжный шкаф его был по крайней мере на половину заполнен книгами известных классиков и прозаиков. Стихам Дадзай предпочитал прозу. По случайно выработавшейся привычке он запоминал рифмующиеся строки, после чего они крутились в голове несколько последующих дней и мешали сосредоточиться на учёбе. Дадзай хотел стать лучшим из лучших в своём университете, и потому много учился. Много у него хранилось дополнительных учебников с углублённым изучением предмета. Он очень щепетильно относился к своим занятиям: всегда составлял расписание на неделю, каждому предмету выделял дополнительное время в день. В основном он выделял полтора–два часа на математику, около получаса на каждую из гуманитарных наук и примерно час на чтение самой обычной литературы. Довольно сложно было распределить это время даже по разным дням недели, поэтому Осаму часто засиживался допоздна в старшей школе. И он очень сомневался, что с поступлением в университет что-то изменится.

***

На улице довольно прохладно из-за поднявшегося ветра. Осаму собирается в университет. Как обычно надевает джинсы и футболку. Его не тревожит возможность опоздать, он не боится перепутать дорогу или свернуть не туда. Он умел прекрасно ориентироваться. Дадзаю с рождения была дарована прекрасная память. Он в принципе рос умным ребёнком. Родители заметили это в начальных классах, и Дадзая перевели в лицей. Он стал заниматься день и ночь, не покладая рук, ведь боялся не оправдать надежды родителей. Безусловно ему было трудно, но в общем итоге он привык к таким нагрузкам. Потом появилась тяга к соперничеству, ему захотелось стать лучше остальных, преуспеть в предметах больше, чем одноклассники. Так Осаму Дадзай отделился от основной массы. Изначально он считал правильным говорить всё, как есть. Из-за этого его посчитали типичным ботаником, потому Осаму стал изгоем. Такой образ не нравился и самому Дадзаю, он себя таким не считал, но переубедить само общество — крайне тяжело. С постепенным исчезновением друзей и нормального общения среди сверстников, с давлением со стороны родителей пропала и тяга к жизни. Не хотелось банально жить, что уж говорить об учёбе. Оценки ухудшились, понизился рейтинг Дадзая среди остальных учеников лицея. Родители были этим весьма недовольны. Каждая тройка или четвёрка приносила теперь боль не только моральную, но и физическую. Четвёрка — тонкий порез на внешней стороне предплечья, тройка — удар об стену со всей силы. Приходилось скрывать синяки и царапины под бинтами. А позже Осаму ощутил все прелести селфхарма: причина для ношения бинтов уже была, а значит, никто и не узнает о порезах на запястье. Кто бы мог подумать, что через какое-то время родители попросят снимать бинты дома. Видите ли: «Что же это, скрываешь следы от наказаний? Сними, мы должны видеть, что ты в полном размере наказан!». Что потом было… Крики, ругательства о том, как их сыночка вообще способен на такое. Мать прижала Осаму к стене, а отец сломал ему в это время правую руку. «Пока рука сломана, ты ничего не сделаешь. А во время лечения успеешь задуматься о том, как прекрасно жить». После этого Осаму перестал резать руки: уж слишком болезненно срастаются кости. Да и на собственные руки в сине-зелёных оттенках слишком неприятно смотреть. Бинты дома носить Дадзаю запретили, но за плохие оценки продолжали причинять боль. Так Осаму жил до семнадцати лет. После он совершил неудачное самоубийство, спрыгнув с моста в реку. Дадзай был спасён случайным прохожим, имя которому — Накаджима Ацуши. Это оказался милый подросток шестнадцати лет. Парни сдружились, после чего Осаму стал учится в одной с Накаджимой школе. Ацуши был довольно талантлив в естественных науках и учился в лицее, поэтому родители Дадзая не возражали его просьбе перевестись в другой лицей. Нанесённый попытками покончить с жизнью ущерб телу было довольно сложно не заметить, из-за этого Осаму стал носить бинты всегда, не считая моментов принятия ванны и смены этих белоснежных марлевых повязок. Бассейн и аквапарк стали для него недосягаемой территорией ещё в четырнадцать лет, и потому бессмысленно упоминать об этом сейчас. Итак… Осаму Дадзай — студент-суицидник, доживший до двадцати лет, почти всё его тело покрывают белоснежные бинты. У него больше нет моральных ценностей. Он просто не хочет больше видеть себя тем слабым избитым подростком из прошлого. Он надеется, что стал другим. Он не уверен, что это правильно, не уверен, что он всё ещё светлый человек, неспособный совершить зло. Он не хочет об этом думать. Он будет жить, пока не совершит удачную попытку суицида, и это, кажется, единственная его цель в жизни. На улице довольно прохладно из-за поднявшегося ветра. Осаму идёт по улице, начиная замерзать. Он вновь оделся не по погоде, а так, как привык одеваться в это время года. Казалось бы, лёгкий ветерок, но в соединении с ещё мартовской температурой пробирает до костей. Дадзай желает поскорее дойти до станции и не опоздать на автобус. Он не любит болеть. Шарф бы сейчас не помешал, но у Дадзая его нет. Осаму спокойно доезжает до университета, самым первым заходя в аудиторию. Так же спокойно он занимает место в самом её конце. Как бы это ни было логично, Дадзай решил выбрать профессию, где потребуется математика и, по возможности, литература. Поэтому он выбрал сферу IT–технологий. Информатику он понимал, физика была для Осаму простой наукой, а математику он знал курса на два вперёд. Профессия была довольно перспективной, поэтому Дадзай её и выбрал. Потихоньку начали собираться люди. К Осаму подсаживается какая-то девушка. Довольно привлекательная внешность: веснушки, пухлые губы, серые глаза, русые волосы по плечи. Милая рубашка с галстуком, юбка выше колена. Она не была азиатской внешности, и это сразу бросалось в глаза. Её присутствие было проигнорировано Дадзаем, как и её внешний вид. — Доброе утро? — милый голос девушки оказался тихим и спокойным. — Меня зовут Юмико, — она застенчиво улыбнулась. — Моё имя — Дадзай Осаму. Доброе утро, Юмико-сан. Его голос не был холодным, но доброжелательности в нём тоже не находилось. Он не испытывал к девушке ни положительных, ни отрицательных эмоций, лишь надеялся, что она не будет настойчиво навязывать ему свою дружбу. Лекции прошли достаточно быстро. Большинство времени уделялось организационным моментам. После проведённых пар лекторы провели студентам-новичкам экскурсию по зданию университета. Осаму нашёл в устройстве интерьера некое удобство: все входы в аудитории были расположены достаточно близко друг к другу, но при этом сами аудитории оставались просторными. Коридоры были устроены так, чтобы по ним могло спокойно пройти довольно большое количество человек. Экстерьер Дадзай тоже без внимания не оставил. Множество колонн, так хорошо сочетающихся с дизайном здания, узоры на стенах можно было оценить как вблизи, так и издалека. Осаму это определённо нравилось. Юмико всё время находилась подле Дадзая. Она часто вслух восхищалась чем-либо и смотрела на реакцию Осаму, пытаясь привлечь его внимание. Сложно было не заметить этих действий девушки, но Дадзай игнорировал их. Ему просто не хотелось сейчас взаимодействовать с кем-либо. Настроение было не очень, и даже красота построек Токио не могла повысить уровень эндорфина в крови. Безусловно, Дадзай уже успел влюбиться в этот город. Но такое количество людей смущало его. Он привык к унижению со стороны общества, и потому немного боялся повторения всего того, что было в средней и старшей школе. Из начальной школы у него остались только теплые воспоминания. Тогда ему ещё нравилось погрузится в учебники с головой, ещё тогда ему нравилось учиться на отлично. Над ним никто не издевался, все лишь восхищались его умом. Не было азарта и безумного немого соперничества по типу «Кто получит оценку лучше». Иногда Осаму просто лежал в кровати и вспоминал времена начальной школы. Тогда всё казалось таким милым и бескорыстным. Часто его размышления прерывал голос матери. «Почему ты лежишь без дела, у тебя же скоро контрольная!» или «Бездельник, хватит спать!» легко вырывали его из собственных мыслей. А размышлять он любил. Мог запросто отвлечься на контрольной или самостоятельной на свои мысли.

***

Вернувшись домой, Осаму долго размышлял об этом дне. Было ощущение, что он пропустил какую-то деталь, как-будто бы забыл что-то важное. Заварив себе чай и кое-как избавившись от навязчивых мыслей, Дазай вернулся в свою маленькую комнатку. Этот день был довольно-таки трудный: новое общество, новые знакомства, непривычная в начале апреля жара. Если бы Осаму дали выбор «остаться дома и почитать» или «провести день в университете», он бы выбрал первый вариант, но увы, как такового выбора у него и не было. Завалившись на диван, Дадзай блаженно прикрыл глаза.

***

Что-то заставило его резко открыть глаза. «Кажется, я случайно заснул… Жаль, у меня было запланировано ещё несколько вещей на вечер». — Ты винишь себя? — неторопливо произнёс гармоничный бархатный голос. Дадзай резко сел на диване и повернул голову в сторону звука. Возле стены стояло существо, но ни черт лица, ни особенностей тела шатен увидеть не смог. Казалось, что создание стояло в тени, но эту самую тень ни один из рядом стоящих предметов отбрасывать не мог, к тому же в комнате горел свет. Осаму даже не знал, женский это или мужской голос, но чувствовал свой животный страх и превосходство этой неизвестной твари над собой. Он вопросительно и испуганно смотрел на место, где должны были быть глаза существа. — Обычно люди винят себя в подобной ситуации, — так же спокойно и непринужденно разъяснил голос. — А что чувствуешь ты, Осаму? — Я не понимаю, о чём Вы говорите, — кое-как совладав с дрожью в голосе, ответил Дадзай. Существо усмехнулось. Шатен смог даже заметить неясный контур губ на темном пятне. — Надо же, ты даже не помнишь… Жаль. — Получеловек-полутень сцепила кисти рук на затылке и вальяжно облокотилась на стену. — Может быть, мне стоит вернуться позже? — Но кто Вы? — О, ты пока что не понял даже этого? — Снова усмешка на губах существа. — Думаю, совсем скоро ты и сам поймёшь. — Зачем Вы пришли ко мне? — Мне было скучно. В комнате повисло молчание. Шатен неотрывно смотрел на существо, существо смотрело на него. Дадзай захотел узнать время и отвёл взгляд, но кажется, это было ошибкой. Тёмное расплывчатое пятно резко кинулось на Дадзая, преодолев небольшое расстояние от стены до кровати. Осаму зажмурился, надеясь, что это хоть как-то поможет ему.

***

Он проснулся в холодном поту. Пробуждение оказалось слишком резким, и потому Дадзай не сразу смог осознать, что только что произошло. Шатен аккуратно сел на диване и посмотрел в окно. На улице шёл проливной дождь. Частые капли тарабанили по стеклу, нередко раздавались раскаты грома, появлялись яркие вспышки молний — всё это создавало какое-то лёгкое умиротворение. Чай, поставленный Дадзаем на маленький раскладной столик, уже успел остыть. Тяжело вздохнув, Осаму посмотрел на время. Два часа тридцать пять минут. Слишком поздно было для чтения, да и настроение уже не то, поэтому шатен упал обратно на диван. Уткнувшись лицом в довольно мягкую подушку, он снова уснул, в этот раз спокойным, безмятежным сном.